Клетка для Снежной Королевы

Спина затекла ещё час назад, но маленькое тельце, лежащее на груди, не давало пошевелиться. Малышка сопела, чуть приоткрыв пухлые губки и одна лишь мысль о том, чтобы потревожить её сладкий сон, казалась верхом жестокости. Виктор попытался подложить под голову руку, но неудачно. Резкая боль пронзила плечо, заставив поморщиться. Пришлось затаиться, снова превратившись в живую мумию. Зато теперь, когда дочка чуть повернулась, ему стало отчётливо видно каждую деталь. Крошечные пальчики, сжатые в смешные кулачки, чёрные длинные ресницы, подрагивающие во сне, и совсем детские черты лица. Когда Вика только родилась, она была похожа на него в младенчестве, как две капли воды. Но ещё полугода не прошло, а малышка странным образом изменилась в лице. Даже рыжеватые волосинки начали светлеть, преобретая знакомую пушистость. Виктор перевёл глаза на девушку, задремавшую в кресле. Её светлые волосы распушились, завившись от влажности в крупные локоны и скрывали от его глаз умиротворённое сном лицо. Ася спала неспокойно, то и дело вздрагивая и что-то невнятно бормоча во сне. Он прекрасно знал, что ей снится. То же, что часто снилось ему. В какой-то момент ему показалось, будто мир крутится вокруг него, всё непременно должно получаться, и никакой расплаты не будет. В тот момент, когда он добился прощения жены после длительной размолвки. Но не всё оказалось так просто. Сам до конца не понимал, почему не занял денег у друзей, а пошёл к не проверенным людям. Слишком сложно было признать, что почти всё спущено на ресторан и нужной суммы для вложения в их, к несчастью прогоревшую, сделку нет. Ася была права — его гордость сильнее разума. Но он ведь надеялся. Надеялся, афера с оружием выгорит, он сможет отдать долг и останется в жирном плюсе. А теперь, когда всё прогорело... А теперь долг рос как снежный ком, угрожая погрести под собой всё, что ему дорого и он вынужден быть здесь. Здесь, на неудобном диване в кабинете жены в ресторане, который сам же и подарил ей на последние деньги, потому что иначе у него нет возможности видеть свою семью. Оставаться с ним дома может быть попросту опасно, да и он не мог приезжать к тёще, куда сбежала Ася с дочкой, потому что этим мог поставить их жизни под угрозу. Сам до конца не понимал, где им безопаснее — с ним или без него. Хотел защитить их от кошмара, в который втянул своей глупостью, но пока получалось с трудом. Кроме себя, Виктору было некого винить. Сотню раз прокручивал в голове предложение Аси продать дом. Он не мог пойти на это. Дом был куплен для неё, на случай если с ним что-то случится. Не представлял, как его жена, родившаяся с золотой ложкой во рту, будет жить в его добрачной квартире. Она не привыкла к такому. Первые месяцы после свадьбы, когда ещё жили там, видел, как ей не комфортно в этих несчастных шестидесяти квадратах. Сам мог только мечтать о таком, родившись в далеко не богатой семье, но Ася... Ася была из другого мира, совсем другого социального статуса и он не мог погрузить её в обстановку, которая ей, наверняка, казалась нищей. Виктор сглотнул, ощущая сухость во рту. Чувствовал себя ничтожным, жалким. Вместо того, чтобы быть опорой для своей семьи, стал для них обузой и угрозой. И ведь решение было так близко, так очевидно — продать дом. Но гордость, проклятая гордость, снова брала верх. Словно нарочно топил себя в этом болоте, не желая признавать поражение. Лёгкий шорох заставил его вздрогнуть. Ася пошевелилась в кресле, открывая глаза. Её взгляд был затуманенным, сонным, но в нём всё равно читалась тревога переплетённая в тугой клубок с любовью. Не понимал, за что она вообще могла его полюбить и почему, после всего пережитого зла, не охладела. Часто спрашивал себя, почему она смогла простить после того, как он обманом сделал ей ребёнка, как смогла принять Вику. -Спит? - Прошептала Ася, глядя с мягкой улыбкой на дочку, распластавшуюся на его груди. Виктор кивнул, положив ладонь на спину малышки - Она так плохо спит по ночам. С тобой быстрее успокаивалась. Скучает по папе. Виктор открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли где-то посередине, не находя выхода. Он скучал больше. Будто до разлуки не осознавал, насколько сильно привязан к своей семье. Сейчас же каждая минута, проведённая вдали от них, казалась пыткой. Видел, что Ася чувствует то же самое. Он не заслуживал её заботы, взгляда, полного нежности. Хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, лишь бы не видеть в серых глазах отблеск той боли, что он ей причинил. -Прости – Прошептал, чувствуя, как предательски дрожит голос – За всё прости. Ася покачала головой, поднимаясь с кресла. Её движения были плавными, почти невесомыми. Даже в этом беспросветном отчаянии не теряла своей грациозности и красоты. Она подошла ближе, присаживаясь на край дивана. Её ладонь легла поверх его руки на спине дочки, согревая озябшие пальцы. -Всё будет хорошо - Тихо сказала, глядя ему прямо в глаза. В её взгляде не было ни упрёка, ни осуждения, лишь бесконечная вера. Вера в него, в них, в их будущее - Вить, давай продадим дом, пожалуйста. Поживём в квартире, ничего страшного. Вика... Вике только лучше будет с нами в одной комнате. А когда ей своя комната станет нужна, мы на новый дом заработаем. Ещё лучше этого. Или сделаем ей комнату из гардеробной, продам половину шмоток, не умру без пары сумок. Пожалуйста. Виктор отвёл взгляд. Снова эта тема. Снова этот укор в его адрес. Он знал, что Ася права, но признать это было выше его сил. Ему было стыдно за свою слабость, за неумение признавать ошибки, за то, что поставил свои амбиции выше благополучия семьи. Знал, что Ася не винит его, но это делало ситуацию только хуже. Лучше бы она устроила скандал и не встречалась с ним, не позволяла ему видеть дочь. Это казалось лучше, чем её смирение и отчаянное желание тонуть с ним до конца. -Дай мне неделю. Если ничего не решится, продадим дом - Виктор виновато забегал глазами по комнате. Уже просил у неё неделю на раздумья. Просил столько раз, что больше месяца жил вдали от семьи. Ася вздохнула, но спорить не стала. Вероятно, знала, что давить на него сейчас бесполезно. Виктор улыбнулся, чувствуя тепло её губ на своей щеке. Это было единственное, что согревало его в кошмаре. Единственное, что давало надежду на то, что всё ещё можно исправить. Он не заслуживал её, но она была рядом. И он отчаянно хотел оправдать эту слепую веру. Вика засопела громче и пошевелилась. Маленькая ручка сжала его рубашку, словно не хотела вновь отпускать. Виктор прикрыл глаза, стараясь запомнить это ощущение — тепло детского тельца на груди, лёгкое прикосновение губ жены к его щеке. Эти мгновения были как спасательный круг в бушующем океане проблем. Он понимал, что тянуть дальше нельзя. Неделя, которую он снова выпросил, была лишь жалкой попыткой отсрочить неизбежное, дать самому себе шанс на чудо. Но чудес не бывает, особенно в его ситуации. -Мне нужно ехать - С трудом выдавил, проводя большим пальцем по щеке, проснувшейся дочери. Вика хлопала большими голубыми глазами, разглядывая родителей. Она была сбывшейся мечтой. Маленькая девочка с его глазами. Грезил днями, когда она заговорит, сделает первый шаг, израстётся и станет ещё больше похожа на свою маму. Станет такой же красивой, доброй, светлой. Всё сделает, чтобы сохранить этот свет в своих девочках. Чтобы они освещали его тёмный, мрачный мир. -Иди ко мне, папе пора - Ася протянула руки к дочке, чтобы поднять малышку с его груди, но Вика скуксилась, готовясь заплакать и сильнее сжала в маленьких кулачках ткань его рубашки. Виктор почувствовал, как сердце сжалось от боли. Не хотел отпускать её, но понимал, что так будет лучше. Ася осторожно отцепила крошечные пальчики от ткани, перекладывая дочку к себе на руки. Вика недовольно захныкала, прижимаясь к материнской груди. Это было невыносимо, но каждое прощание заканчивалось именно так. Дочка плакала, протягивая к нему руки, а Ася до крови кусала губы, чтобы не разрыдаться, потому что знала, что ему и так нелегко. -Папа скоро вернётся, солнышко. Вернётся и больше никуда вас не отпустит - Виктор прижался губами ко лбу плачущей дочери, поглаживая Асю по родинке на щеке - Я вас очень люблю. -Мы тебя тоже очень любим. Иди, Вить. Иди. Она так плачет, у меня сейчас сердце разорвётся. Виктор отошёл к двери, стараясь не смотреть на них. Каждый шаг отдавался в груди глухой болью, словно он оставлял за собой частичку души. Дверь кабинета тихо скрипнула, выпуская его в коридор ресторана, где царила привычная суета — звон бокалов, приглушённые разговоры гостей, аромат специй в воздухе. Но для него это был всего лишь фон, маска, под которой прятался хаос. Он кивнул официанткам, не задерживаясь, и вышел на улицу, где вечерний холод сразу пробрал до костей. Хотел бы послать всё к чёрту, забрать жену и дочь, и уехать. Туда, где никто не найдёт, где не нужно будет жить в страхе, где никто не знает о том, что он, как сейчас повелось называть, криминальный авторитет. Когда всё только начиналось, Виктор думал, что это единственный шанс выжить в разваливающейся стране, а теперь каждый день думал, как избавиться от этого кровавого шлейфа. Никто не позволит ему свернуть с пути выбранного по голодной молодости и безрассудной глупости. Большие деньги не принесли счастья. Казалось, если заработать много денег, не важно каким путём, у него будет всё — безбедная жизнь мечты, женщины, статус, власть. Но сейчас, когда денег стало достаточно, он сам утянул себя на дно и потянул за собой нечто важное. То, что стало важным совсем неожиданно, вопреки всем планам и убеждениям. По дороге до офиса вспоминал, как в юности гнался за быстрыми деньгами, ввязываясь в сомнительные делишки. Тогда это казалось игрой, способом вырваться из серости и бедности. А сейчас каждый звонок напоминал о цене. Мог выпросить ещё отсрочку, дождаться, когда они получат прибыль, перезанять у друзей, но долг рос ежедневно, а вместе с ним и угрозы. В офисе его ждал Белов. Их люди ходили из кабинетов в кабинеты, их империя, построенная на крови, лжи и беззаконии. Привычные лица, деловые разговоры, суета. Но сегодня всё казалось чужим, ненужным. Виктор сидел в просторном кабинете, смотрел в окно на погружающийся в сумерки город и впервые понимал, что всё это лишь декорации. Декорации к их жизням, которые они ежедневно превращали в руины. Когда-то беззаботные, смелые, жадные до денег и признания, они с друзьями сколотили этот мир. Теперь у каждого появился ворох проблем, они всё ещё готовы идти по головам ради целей, но уже мечтали уйти из криминала. Проблема была лишь в том, что никто из них не умел ничего другого, и не хотел учиться жить иначе. -Сань, чё делать? - Виктор положил голову на стол, подперев её подушкой из сложенных друг на друга рук. -Проси отсрочку. У нас с пацанами есть, но не столько, сколько тебе надо. В пятницу скинем товар, попилим бабки, займём тебе - Белов вздохнул, садясь напротив, и забарабанил пальцами по столу. Был уверен, он понимал его как никто другой. Сам погряз в этом дерьме по самые уши, и выбраться было нереально. Виктор поднял голову, посмотрел на Белова мутным взглядом. Занять денег у друзей… тот самый вариант, который он отбрасывал с самого начала. Снова признавать, что он облажался, что влез в долги как последний дурак. Опять видеть жалость в их глазах. Но другого выхода, кажется, не было. -По хорошему, я бы вообще их мочканул. И волки сыты, и овцы целы. Мы поможем. Виктор провёл ладонью по волосам, прищуриваясь. Сам уже не единожды думал о таком варианте, но смущали риски. В одиночку ему не справиться. Да и если уж зачищать этих кредиторов, то вместе с главарём. -Было бы охеренно. Только мы потом от братвы дерьма не оберёмся. Они ж по сути ничё не сделали, требуют свои бабки - Достав из пачки сигарету, Виктор закурил. Клубы дыма взмыли в потолок, обволакивая комнату едким ароматом табака - Всё, вроде как, по понятиям. -Значит, они должны сделать что-то за рамками понятий. Братва ничё не скажет против, если они втянут невинных и мы их за это уберём. Виктор затянулся сигаретой, задумчиво глядя на танцующие в воздухе клубы дыма. План Белова был, безусловно, радикальным, но в то же время… привлекательным. Если кредиторы переступят черту, у него появится моральное право на жёсткие действия. Но это значило лишь одно — ему нужно рискнуть семьёй. Подставить Асю под стволы. -Нет. Я не буду ей рисковать. Это опасно и этого она мне точно не простит - Виктор цокнул уголком губ, прикидывая в голове, как Ася после такого предложения шлёт его в известном направлении, забирает дочь и подаёт на развод. Да и сама мысль о том, что с ней может что-то случиться, казалась ему непереносимой. -Можно же сделать так, чтобы Аська не узнала, что мы сами её сдали. Потяни до конца срока, подкинь идею, мол так и так "только не трогайте жену", они её похитят, а мы спасём. Ещё героем для неё останешься. Виктор замолчал, обдумывая слова Белова. Предложение было циничным, жестоким, но в то же время гениальным в своей простоте. С одной стороны, это давало ему возможность расправиться с кредиторами, не нарушая негласных правил их мира. С другой – превращало Асю в пешку в его игре. Он даже представил, как Ася, испуганная и благодарная за спасение, бросается ему в объятия. Но эта картина тут же рассыпалась в прах, уступая место гнетущему чувству вины и отвращения к самому себе. -Надо приставить к малой и тёще охрану - Виктор потушил сигарету в пепельнице, с силой вдавливая окурок, словно хотел уничтожить вместе с ним и эту мысль, но слова уже полились рекой - А с Аси наблюдение надо снять. -Тогда всё будет чисто. Они её попугают, мы вовремя появимся. Братва слова не скажет. А если что, спишем на то, что перегнули палку - Белов пожал плечами, словно речь шла о чём-то совершенно обыденном - Предупредишь её? -Да. Пускай лучше она нахер разведётся со мной, как только услышит эту хуйню. Это, кстати, будет самый безопасный вариант - Виктор протянул руку вперёд, слабо усмехнувшись - Подвинь телефон, жене позвоню. Белов толкнул по столу дисковый телефон со странной, предвкушающей кровь, ухмылкой. Все хотели отмыться от грязи, но с чудовищным удовольствием измазывались в ней ещё больше. Это был тот образ жизни, который они выбрали и проживут в нём до конца. Такая жизнь обещала быть яркой, полной риска, денег, страха и крови, но короткой. Ничтожно короткой. Гудки отдавали в ухо громким воплем. Будто Ася уже осыпала его проклятиями, ещё не подняв трубку. -Да? - На том конце провода был слышен грохот посуды, перемешанный с детским воркованием. Так отчётливо слышал лепет дочери в трубке, что мог догадаться, Ася держит Вику на руках, подготавливая ей смесь перед ночным сном. -Кнопка ещё не спит? -Собирается. Викуль, потерпи две секунды, папа звонит - Уголки губ невольно поползли вверх от этого короткого слова, которое из уст жены всегда звучало особенно нежно, пробирая до дрожи - Уже соскучился? -Очень. Спустишься минут через тридцать, я подъеду. -Зачем? Что-то случилось? - В голосе Аси промелькнуло беспокойство. Виктор знал, как она волнуется каждый раз, когда он звонит поздно вечером, особенно после всего, что произошло. Нужно было говорить осторожно, не пугать раньше времени. -Нужно поговорить. Не по телефону. -Ладно. Приезжай. Виктор повесил трубку, чувствуя, как подступает тошнота. Он знал, что этот разговор будет одним из самых трудных в его жизни. Рассказать Асе о плане, означает признаться в собственной низости, в готовности пожертвовать её безопасностью ради достижения своих целей. Но другого выхода не видел. Лучше пусть она ненавидит его за правду, чем живёт во лжи, не зная, какая опасность ей угрожает. Виктор вышел из кабинета, оставив Белова с его зловещей ухмылкой. В коридоре встретил пару знакомых лиц, кивнул им в ответ, стараясь не выдать своего состояния. Нужно было собраться, продумать каждое слово, прежде чем встретиться с Асей. Он не мог позволить себе сорваться, напугать её излишней эмоциональностью, не мог показать, что тоже напуган. В машине, по дороге к дому тёщи, Виктор пытался успокоиться, но тревога нарастала с каждой минутой. Он представлял, как скажет Асе о плане, видел её взгляд, полный ужаса и разочарования. Боялся потерять её доверие, любовь, а вместе с ними и ту маленькую частичку света, которая ещё оставалась в его жизни. Подъехав к дому, Виктор заглушил мотор, вышел на улицу и несколько минут сидел в тишине, собираясь с духом. Найти нужных слов не успел. Ася вышла из подъезда и направилась к нему быстрыми шагами. Даже облачённая в простые джинсы, самую обыкновенную майку и кардиган виделась ангельски красивой. Она была такой юной, невинной, в ней всегда было столько доброты и любви ко всему живому, что он невольно "заражался" этим и просто не мог не улыбаться при виде неё. -Что случилось? - Ася коснулась его щеки ладонью, заглядывая в глаза - Ты какой-то бледный. Виктор взял её руку в свою, крепко сжав тонкие пальчики. В свете уличного фонаря лицо казалось ещё более нежным, беззащитным. Не мог поверить, что ему придётся причинить ей такую боль. Снова. -Ничего, просто устал. Прогуляемся? Сто лет по Москве не гулял. Да вообще сто лет уже пешком не ходил. Ася удивлённо вскинула брови, но согласилась, протянув ему свою руку. Давно не испытывал ничего подобного. У них не было первых робких свиданий, прогулок под луной, не было того, что девочки возраста его жены считают романтичным. У них был договорной брак, ребёнок, появившийся против её воли, миллионы ссор, столько же примирений и любовь, зародившаяся и существующая вопреки всему. Странно было признаться самому себе, но гулять по ночным московским улочкам Виктору даже нравилось. Свет фонарей создавал какую-то особенную атмосферу, Ася восторженно без конца что-то рассказывала о ресторане, о дочке, которая сегодня выдала нечто похожее на "мама". Понимал, конечно, ей скорее всего показалось, Вика ещё слишком мала, но Ася выглядела такой счастливой, что омрачать её радость не хотелось. Они шли медленно, наслаждаясь прохладой ночи и редкими звуками большого города. Ася держала его за руку, иногда касаясь плечом, словно пытаясь напомнить, что она рядом и на неё можно опереться. Остановившись у невысокого травянистого склона, Ася села на траву, притянув ноги к груди. Виктор сел рядом так, чтобы её можно было лучше разглядеть. Она выглядела непривычно... обычной. Глядя на неё сейчас, Виктор бы и не подумал, что эта девушка, сидящая на траве у берега Яузы, выросла в роскоши, была моделью с обложек глянцевых журналов, а в её гардеробе полно вещей, на которые многие люди не накопят за всю жизнь. Она была удивительной. Совсем не похожей на пластиковых кукол из богатых семей, каких он повидал не мало. Она была живой и дарила жизнь ему. -Знаешь, я иногда так завидую, когда смотрю на тебя с Викой – Ася накрутила свой длинный, вьющийся волос на палец и повернулась к нему. Заметив недоумение на его лице, она смущённо улыбнулась – По-доброму завидую. Даже не думала, что из тебя получится такой хороший папа. Она ещё толком ничего не понимает, а ты уже с ней столько времени проводишь, книжки ей читаешь, играешь. Ты… Как это сказать… Занимаешься ей, в общем. Большинство отцов считают, что ребёнка нужно только обеспечивать. Как мой папа – Издав тяжёлый вздох, Ася вскинула голову к звёздному небу, будто пытаясь выстроить звёзды в слова, которые уже никогда не услышит – Я всегда хотела чего-то такого. Чтобы папа сказал, что любит меня, как ты это говоришь Вике. Всё делала, чтобы услышать, как он мной гордится. Он хотел, чтобы я была идеальной, и я была. Папа хотел, чтобы я знала языки — выучила три. Папа хотел, чтобы я хорошо училась — у меня серебряная медаль. Папа хотел, чтобы я играла на фортепиано — музыкальная школа с отличием. Папа хотел, чтобы я снялась в рекламе у его знакомого — я снялась и стала моделью. Знаешь, сколько раз он сказал, что я молодец и он меня любит? Один. На нашей свадьбе. Когда я, давясь слезами, сказала "да" человеку, которого выбрал он. Я думала, раз он мне дарит дорогие подарки и всё покупает, то очень любит. А он… продал своего ребёнка. Я так хочу знать, почему папа это сделал. Почему придумал эту историю с долгами, почему именно тебе меня отдал. Ася замолчала, утирая слёзы рукавом вязанного кардигана. Виктор смотрел на статичную воду в реке, чувствуя, как слова Аси прожигают его изнутри. Не знал, что сказать ей, потому что сам не знал ответов. Слишком поздно понял, что Ильичу не нужны были деньги, а истинная причина их брака крылась в чём-то другом. В тот момент, когда уже убил его точным выстрелом в голову, защищая Асю. -Папа сказал, что отдал меня тебе, потому что хотел спасти от себя. До сих пор не понимаю, что он имел в виду. Но, наверное, это правда лучшее его решение за всю жизнь. Ты причинил мне много боли, но… Я точно знаю, что ты всегда защитишь меня, не дашь в обиду никому другому. Мы с тобой в безопасности. Виктор замер, будто его поставили на паузу. Слова Аси пробрали до дрожи этой наивной искренностью и верой. Верой в то, что он защитит их семью. И теперь ему нужно было рассказать о плане, о том, что он собирается рискнуть ею. Чувствовал себя последним мерзавцем, зная, какую роль ей уготовил. Слова о безопасности сейчас звучали как насмешка. Вся логика и аргументация рухнули перед простой истиной: он совершил ошибку, добровольно запутавшись в обстоятельствах, и теперь пытается вытащить себя, жертвуя самыми близкими людьми. Что-то внутри сломалось. Нечто движущее им слишком долго — гордость. Эгоизм и амбиции рухнули, не устояв от тёплого взгляда серых глаз, наполненного безграничной любовью и доверием. Она была компасом, указывающим верный путь в кромешной темноте. Виктор глубоко вздохнул, собираясь с силами. Ему казалось, что он тонет, увязая в трясине собственного вранья, но упрямо пытается ползти к яркому свету, который излучает девушка, чью жизнь он должен охранять, а не утягивать её с собой в болото. -Я согласен – Виктор шумно выдохнул, словно сбросил с плеч тяжёлый груз, тянущий на дно, и наконец-то смог всплыть, чтобы сделать вдох полной грудью – Давай продадим дом. Ася моргнула, широко раскрыв туманно-серые глаза, и уставилась на Виктора с откровенным недоверием. Губы её дрогнули, будто она никак не могла подобрать нужные слова. -Правда? - Реакция была наполнена неподдельной радостью. Не понимал, чему она так радуется, если это означало потерю комфорта, но видя её улыбку, сам невольно улыбнулся - А о чём ты поговорить хотел? -Уже неважно. Пойдём, отведу тебя обратно. Завтра буду искать покупателей на дом, начнём перевозить вещи в квартиру, заберу вас. По дороге обратно Ася щебетала о планах, о том, как они обустроят квартиру, какую мебель купят для Вики в детскую, которую сделают из гардеробной, и Виктор слушал, внимательно всматриваясь в её счастливое лицо. Он знал, что впереди их ждёт неопределённость, но сейчас, когда они были вместе, это казалось не таким уж и страшным. Добравшись до дома тёщи, Виктор остановился возле машины, оперевшись спиной на холодный металл. Ася стояла к нему вплотную, обвив шею руками и тёрлась носом о щёку. -Может, прокатимся куда-нибудь в не людное место? - Ася провела пальчиками по его груди, словно имитируя лунную походку. -Заманчиво, но откажусь. Я уже не в том возрасте, чтобы в машине такими вещами заниматься. Завтра уже будем вместе, потерпи. Виктор приобнял Асю за талию, крепко прижав к себе. В её кудрявых волосах запутался холодный ночной воздух, а от кожи исходил тонкий аромат детского крема, смешанный с запахом сладких духов. Он закрыл глаза, наслаждаясь моментом близости. -Я люблю тебя - Прошептала Ася, отстраняясь - Очень сильно. -Я тебя сильнее. Безумно. Ася усмехнулась, опуская голову. Было время, когда эти слова делали её счастливой. Было время и, когда она боялась. Но сейчас это маленькое уточнение вновь вызывало на её лице улыбку. -Поцелуй кнопку за меня. -Хорошо. Спокойной ночи. Он остался стоять на месте, наблюдая за тем, как Ася отходит к подъезду чуть покачивая бёдрами. Всегда ходила так — грациозно, словно по линии. Развернувшись к машине, Виктор закопашился ключами в двери. Хотелось вернуться домой, лечь спать и проснуться только тогда, когда его девочки снова будут рядом, когда весь этот кошмар закончится. -Нет! Помогите! Звук пронзительного женского крика заставил Виктора обернуться. Ася в свете тусклой лампочки над дверью подъезда казалась ещё более беззащитной. На фоне двух бугаёв, тянущих её от двери, выглядела вовсе похожей на маленькую девочку. Сердце бешено заколотилось и он инстинктивно, отточенным движением, достал из кобуры на поясе пистолет. Стоило поднять руку с оружием, направив ствол на напавших, затылок пронзила тупая боль. Ноги подкосились, зрение начало расплываться. Виктор рухнул на асфальт, чувствуя, как по затылку стекает что-то тёплое и липкое. Он попытался подняться, но тело не слушалось. Последнее, что видел, прежде чем потерять сознание, были силуэты нападавших, тащивших Асю в чёрную машину без номеров, припаркованную неподалёку.