˙✧˖°☕ ༘ ⋆｡ ˚
26 июля 2025 г., 09:51
Феликсу было двенадцать, когда он впервые понял, насколько несправедливым может быть этот мир. С самого детства он воспитывал в себе самостоятельность, силу и упорство. Старался быть опорой для своей матери, которая растила его одна после смерти отца, и твёрдо готовился к будущему в роли альфы или, на крайний случай, беты. Второй вариант даже казался привлекательнее: меньше ответственности — больше свободы.
Но судьба распорядилась иначе: он оказался омегой. Течным, уязвимым, нуждающимся. Его запах — клубника с нотами розы и фиалки — казался ему приторным и унизительным. Ванильно-цветочный, слишком нежный для того, кем он хотел быть.
Когда пришла первая течка, Феликс был полностью разбит. Четыре дня он провёл в слезах — в боли, обиде и ярости от несправедливости происходящего.
С тех пор он пообещал себе: никогда не сдаваться. Он начал усиленно тренироваться, чтобы набрать мышечную массу, нашёл первую подработку уже в четырнадцать, начал принимать подавители и использовать недорогой, но стойкий парфюм, чтобы скрыть свой запах.
Он не хотел, чтобы кто-то знал.
Он не боялся альф, но понимал — его природа может всё разрушить. А у него были планы: обеспечить мать и однажды открыть собственную кофейню — с ароматным кофе, свежей выпечкой и уютной атмосферой.
Сейчас Феликсу двадцать пять. Он протирает блестящую новенькую кофемашину и вспоминает, какой путь проделал. Его собственное кафе — "Café Lix", хоть и небольшое, стало любимым местом многих жителей Тэджона. Сюда возвращаются не только за кофе и круассанами, но и за теплом, которое удалось вложить в каждую деталь.
Личная жизнь? Нет, на это у него ни времени, ни желания. Он давно решил: отношения — не для него. Постоянные подавители и отсутствие партнёра нарушили цикл течек — теперь они наступают редко, но проходят болезненно. И всё же он справляется. Он не такой, как остальные омеги. Он выше инстинктов.
Феликс был красив: пепельные волосы, большие глаза, пухлые губы, бледная кожа, усыпанная веснушками. Его внешность притягивала взгляды. Слишком часто. Но ему не было до этого дела. Он всем говорил, что он бета. И поклонники — мужчины и женщины — не унимались. Особенно альфы, которым он казался мягким и покладистым. Это раздражало.
Он не был мягким.
Он был сильным.
***
Всё изменилось в один день. На часах было около трёх дня. Феликс, как обычно, работал бариста и кассиром в паре с девушкой из смены. Он почти каждый день проводил в своей кофейне — не потому что не доверял сотрудникам, а просто потому, что искренне любил своё дело. Привычно поправляя ценники на витрине, он проверял соответствие цен и товаров — в утренней суете что-то могло сместиться или выпечка могла закончиться. В общем наводил порядок. Колокольчик над дверью возвестил о новом посетителе. В такое время в будни редко кто заглядывал, так что Феликс отпустил помощницу на перерыв. Справится сам. Он поднял голову и оглядел вошедшего. Молодой парень в чёрных джинсах, кожаной куртке, с шлемом от мотоцикла в руке. На голове — хаос из тёмных, словно сажа, волос, торчащих в разные стороны, будто его ударило током. Глаза в лёгком прищуре изучают помещение, на губах — самодовольная ухмылка. Одна бровь рассечена и украшена пирсингом. Красив, но, скорее всего, дрочит на себя перед зеркалом, — мысленно заключил Феликс. Чем ближе парень подходил к витрине, тем отчётливее ощущался запах — альфа. Конечно. Да ещё и пахнет этой ненавистной для омеги лакрицей: сладко, терпко, с горечью — аж подташнивает. Сдерживая подступающее раздражение, Феликс натянул дежурную улыбку: - Добрый день. Могу помочь с выбором? Или вы уже знаете, чего желаете? Альфа перевёл взгляд тёмно-карих глаз на него и слегка оглядел с головы до ног. - Желаю вас. Омега застыл от шока, а уголки губ медленно поползли вниз. Подобной наглости он точно не ожидал. Подкаты к нему были разными, но чтобы настолько открыто и сразу… Брюнет же, напротив, выглядел весьма довольным собой. Он улыбнулся ещё шире, обнажив белоснежные клыки. - Простите за прямолинейность, но, думаю, вы слаще любой выпечки в этом заведении, — он слегка склонил голову, прищурив глаза. Придя немного в себя, Феликс изогнул бровь, недвусмысленно выражая своё отношение к происходящему. Однако, вспомнив, кто он, где он, и как важна репутация его кафе, он вновь надел маску вежливого сотрудника. - Думаю, вы просто не пробовали наши круассаны. Уверен, ваше мнение поменяется. В ответ омега снова получил усмешку. - Значит, чтобы сравнить, я должен попробовать и выпечку, и вас? Феликса откровенно начинал раздражать этот спектакль. Вернее — шоу одного актёра. От напряжения его пальцы застучали по поверхности стойки, но он изо всех сил старался сохранять самообладание. - Нет. Такого у нас в меню нет, — выдохнул он, улыбаясь ещё шире. Какой же кретин. Очередной самодовольный пикапер, уверенный в своей харизме. Именно из-за таких альф Феликс и ненавидел свою природу. Подстраиваться под подобных? Ни за что. Парень напротив засмеялся — мягко, заливисто. Да, его голос был приятным, мурчащим, и, возможно, в другом контексте понравился бы Феликсу. Но не сейчас. Всё это выглядело отрепетированным — как дешёвый трюк соблазнителя, который знает, что может получить всё, что хочет. - Бета? Не чувствую запаха. Только дешёвые духи. Приятные, но тебе не подходят. От этих слов терпение Феликса дало первую серьёзную трещину. Что себе позволяет этот тип?! - Простите, но мы не переходили на "ты". Либо сделайте заказ, либо, пожалуйста, не тратьте мое время и не отвлекайте от работы. Он всё ещё улыбался, но улыбка уже была сухой. - Мы общаемся уже почти минуту. Думаю, мы достаточно сблизились, чтобы отбросить формальности, тебе не кажется, Феликс? — альфа отчётливо прочитал его имя по буквам с бейджика, будто смакуя. - Хорошо. Я всё равно приехал за кофе. Один американо. И твой номер. За него оставлю щедрые чаевые. Феликс был на грани. Ещё немного — и он перепрыгнет через стойку, чтобы врезать наглецу. Он умел за себя постоять, и будь эта сцена где угодно вне его кафе — парень бы ушёл с синяком и, возможно, разбитым носом. По стандартам сервиса он должен был предложить выпечку, уточнить по сиропам, добавить дружелюбия. Но он прекрасно понимал: скажи он что-нибудь, и в ответ получит ещё одну пошлость. - Оплата картой или наличными? Парень молча помахал в воздухе телефоном. - Ваше имя? - Ого, всё-таки хочешь познакомиться? — ухмыльнулся альфа. - Меня зовут Хван Хенджин. Возможно, ты уже слышал эту фамилию, детка. - Не слышал. Оплата прошла. Проходите в зону выдачи. Конечно, Феликс знал эту фамилию. Хваны владели половиной зданий в этом городе, и когда он открывал кафе, он уже сталкивался с ними — пусть и не лично. Это многое объясняет. Невоспитанный мажор. Омега молча принялся за приготовление кофе. Чем быстрее он его сделает — тем быстрее избавится от этого альфы. В этом и была сложность работы в сфере обслуживания: клиент всегда прав, а персонал — обязан быть вежливым. Конечно, если посетитель переходил границы, его можно было выставить, а при необходимости — вызвать охрану. Безопасность сотрудников была приоритетом. Но такой, пусть и неприятный, флирт не считался нарушением, и потому Феликс не мог просто грубо его послать. Он уйдёт, Феликс выдохнет, выйдет подышать, выпьет любимый раф на миндальном и продолжит день в спокойствии. Приготовив напиток, он размашисто написал имя заказчика на картоне и уже собирался бросить заученное пожелание хорошего дня, как его руку вдруг перехватили тёплые пальцы. Феликс вздрогнул, резко отшатнулся и едва не опрокинул стакан, бросив на парня раздражённый взгляд. - Я не специально, — томно проговорил Хенджин. - Просто хотел взять кофе. Прекрасного дня, Феликс. И до встречи. Он подмигнул и развернулся к выходу. Феликс остался стоять, всё ещё поражённый. Но сейчас его волновала не столько наглость Хенджина, сколько само прикосновение. Он уже давно не касался альф. Когда-то в школе у него были друзья-альфы, с которыми парень мог обменяться рукопожатием. Ближайший друг — Чан — тоже был альфой, но всегда держал дистанцию, зная правду. Максимум — лёгкие дружеские объятия. Но это было давно. Уже пять лет он не подпускал никого из альф близко. А о более интимной близости вообще не шло речи. И вот — горячее прикосновение. Кожа к коже. Будто удар током. Волнующе. Противно. Он резко встряхнул руку и поспешил к раковине умыться. Нельзя больше подпускать альф. Он не пойдёт на поводу у природы. Ему это не нужно.***
Остаток рабочего дня прошёл тихо, и Феликсу удалось полностью отвлечься от этой странной встречи, погрузившись в рабочие дела. Он давно подумывал об открытии второго филиала своего кафе, а в будущем — и целой сети, но до этого ещё предстояло многое сделать. По вечерам блондин покидал зал и уходил в кабинет, где разбирал бумаги до поздней ночи, а иногда и оставался там, дремав среди кип документов на небольшом диване. Этот вечер не стал исключением. Проснувшись, он решил подготовить кофейню к открытию — своего рода утренняя терапия. В тишине, под первыми, ещё не слишком теплыми лучами солнца, проникавшими сквозь большие панорамные окна, он протирал столики, молол зёрна, ставил выпекаться булочки и с удовлетворением наблюдал, как пространство наполняется жизнью. Всё это — его заслуга. Феликс очень любил цветы. Несмотря на то, что его истинный запах был цветочным и вызывал у него отвращение, просто уткнуться носом в ароматный пион или лилию он обожал. У его мамы до сих пор был сад, и в самые трудные времена — например, во время внезапной течки — он уезжал туда, на остров, в их маленький, наполненный уютом и пониманием домик. Мама никогда не осуждала сына, наоборот — поддерживала. Иногда она тихо говорила, что мечтает о внуках и надеется, что у Феликса появится надёжный спутник по жизни. Она учила его, что позволять себе слабость — не стыдно. Но он не хотел. Поливая цветы в горшках на подоконниках, он с нежностью думал о матери и непроизвольно скучал. Однако утреннее спокойствие длилось недолго — пора было открывать зал и готовиться к наплыву посетителей. Несмотря на загруженность, Феликс любил это время дня. Люди были смешными и… такими живыми. Кто-то спешил, делая заказ и параллельно болтая по телефону, кто-то в полусне путал банковскую карту с карточкой от конструктора Lego, кто-то сражался за круассаны — а потом встречал свою любовь. Так как душевой для персонала в кафе не было, после открытия Феликсу пришлось съездить домой. Тело ломило, мышцы тянуло — он списал всё на переутомление и неудобную позу во сне. Привёл себя в порядок и вернулся к обеду, чтобы сменить персонал после утренней суеты и помочь подготовиться к ланчам. Время тянулось медленно, а самочувствие всё ухудшалось. Когда солнце стало клониться к горизонту, а до закрытия оставалось чуть-чуть, он всё же вышел на задний двор и закурил сигарету с ягодным фильтром. Иногда это помогало. Сейчас просто хотелось расслабиться. Но отдых продлился недолго — дверь во двор распахнулась, и в проёме показалась голова официантки. - Простите, что побеспокоила, но вас просят подойти, — смущённо сказала она. - Кто? Гость чем-то недоволен? Что-то случилось? — встревоженно спросил Феликс, туша сигарету о мусорный бак. - Не совсем… Но вам лучше это увидеть. Недоумевая, он последовал за ней внутрь. В зале его взгляду предстал огромный, просто нереальных размеров букет нежно-розовых пионов. Чей-то силуэт скрывался за ним — лица не было видно. Но Феликс сразу узнал чёрные джинсы, эти ноги… и запах лакрицы. Букет слегка качнулся — тот, кто его держал чуть не упал под тяжестью цветов. Посетители кафе замерли в изумлении: кто-то снимал видео, кто-то восторженно наблюдал, а девушки и вовсе пищали от восторга. Альфа аккуратно опустил букет на ближайший стол, но всё ещё придерживал его. - Добрый вечер, малышка. Это тебе, — самодовольно улыбнулся он. Малышка? Это я-то? Феликс даже не знал, как реагировать. Стоял, хлопая длинными ресницами, пытаясь подобрать реакцию, которая бы не была откровенно хамской. Особенно с учётом того, что сотрудники наблюдали за происходящим из окошка в двери для персонала. - Во-первых, я вам не малышка, — раздражённо протёр он ладони. - Во-вторых, вам лучше забрать это обратно или действительно подарить какой-нибудь… малышке. Его раздражение нарастало. И особенно бесило то, что кому-то подобное может казаться романтичным. Хенджина, впрочем, ответ Феликса не смутил — он продолжал ухмыляться. - Как же так? У меня теперь нет других малышек. А вернуть такую красоту в магазин уже нельзя. Прими. На их фоне ты выглядишь ещё нежнее. Хера с два. Феликс не выдержал и уже почти занёс руку, чтобы влепить пощёчину, но его остановил чей-то голос: - Простите, можно я сфотографируюсь с букетом? — миниатюрная брюнетка робко обратилась к нему. - Он просто шикарный, так завидую! Мой парень почти никогда не дарит цветы, — добавила она, бросив косой взгляд на парня в углу, уткнувшегося в телефон. Эта реплика внезапно подсказала Феликсу блестящую идею. План был хорош — и для него, и для репутации кафе. С милой улыбкой он попросил девушку подождать минуту и подошёл к альфе. От усиления запаха у него закружилась голова, а мышцы горели еще сильнее, но игра стоила свеч. Он аккуратно провёл пальцем по лепесткам. - Ладно, пожалуй, ты прав. Малышка всё же примет эти цветы, — проговорил он сладко, фальшиво-мягко. Хенджин, похоже, был слишком очарован, чтобы заметить фальшь. Он просто смотрел на него, широко улыбаясь. Феликс ещё раз бросил нежный взгляд на букет, затем развернулся, достал из-за стойки ножницы и бечёвку. Вернувшись, разрезал ленту, державшую букет, и цветы распались по столу. - Что ты делаешь? — мягко спросил Хенджин. Феликс не ответил, продолжая работу. Он разделил букет на небольшие охапки, перевязал каждую верёвкой и разложил на столе. Когда получилось около девяти аккуратных букетиков, он взял несколько из них и направился к столику, за которым сидели две девушки. - Простите, что прерываю вашу беседу. Сегодня в нашем кафе проходит акция: последним посетительницам — небольшой подарок. Просто так, за вашу красоту, — улыбнулся он и вручил им цветы. Девушки вспыхнули и начали благодарить, одна даже чуть не прослезилась от радости. Феликс обернулся — Хенджин всё ещё стоял там, скрестив руки, его лицо тоже вспыхнуло, но от раздражения. Омега только снова улыбнулся и продолжил разносить оставшиеся букеты. Альфа, наблюдая за этим, наконец бросил короткое, почти неслышное: - Ещё посмотрим. А затем развернулся и ушёл. Может быть, задержись он немного, то увидел бы, как Феликс, нехотя, но бережно относит пару оставшихся цветов в свой кабинет и ставит их в вазу. Цветы ведь не виноваты, что их подарил не тот человек. Они всё равно были прекрасны.***
После этой ситуации Феликс искренне надеялся, что альфа больше не появится. По крайней мере, перестанет тратить время на дешёвые подкаты и поймёт, что таким его не подкупить. Однако всё вышло наоборот — Хенджин стал приходить в кофейню каждый день, чаще всего под вечер, на закате. Феликса уже начинало трясти, стоило услышать знакомый рёв мотоцикла: теперь Хван парковался прямо у входа, и парень мог наблюдать, как тот вальяжно входит внутрь с каким-нибудь пакетом или коробкой в руках. Каждый раз он приносил Феликсу подарок. То набор дорогой уходовой косметики, то билеты на концерт — причём два, явно намекая на свидание. Однажды вообще притащил гигантского плюшевого цыплёнка. Сказал, что они чем-то похожи. Феликс уже не кипел от ярости, как раньше. Ему стало скорее смешно. Что на этот раз? Чем попробует меня удивить? Но кое-что всё же тревожило. Его самочувствие ухудшалось с каждым днём, и визит к врачу стал неизбежным. Диагноз был почти смертельным приговором для Феликса. - Вы столкнулись с альфой. Похоже, ваш организм слишком бурно отреагировал и теперь готовится к течке. Если вы и в этот раз проведёте её в одиночестве, вам будет больнее обычного. Запах этого альфы пробудил в вас сильное желание. Желание? Феликс считал, что горькая лакрица вызывает у него лишь тошноту, а не "желание". После приёма он хотел только одного — спрятаться от всего мира. Он вернулся домой, закутался в одеяло и тихо глотал непрошенные слёзы. Ему этого не хотелось. Так почему тело снова предавало его? Утро следующего дня принесло хоть немного радости — в кафе заглянули его, пожалуй, единственные настоящие друзья в этом городе: Минхо и Джисон. Год назад Феликс случайно стал свидетелем начала их отношений. Он даже немного поспособствовал этой истории, в которой всё началось с ожесточённой вражды. Теперь они были неразлучны — два деловых офисных работника в костюмах, вечно серьезные и занятые, но рядом друг с другом просто тающие. Со временем они стали приглашать Феликса на прогулки, ужины. Он и сам стал считать их близкими людьми. Когда-то Хан даже подменил уборщицу, потому что за неё некому было выйти. В большом городе редко встречаются такие "свои", особенно когда ты не местный. Феликс знал, что ребята были в отпуске — пару недель назад Минхо зашёл в кофейню один, немного нервничая, и сказал, что собирается знакомить омегу с родителями. А на Лунный Новый год и вовсе сделать предложение. Феликс тогда безумно обрадовался за них. Когда он смотрел на их отношения, ему начинало казаться, что и он чего-то упускает. Будто бы ему тоже хотелось кого-то представить своей маме. Кого-то по-настоящему дорогого сердцу. Но это было минутное желание. Он быстро возвращался к своим планам, целям и мысли, что большинство альф — конченые идиоты. Феликс ненадолго отлучился от стойки, чтобы присоединиться к друзьям. Минхо ел круассан с матчей, Джисон пил кофе. - Как отпуск? Вы даже немного загорели! — с улыбкой заметил Феликс. - О, нет, — рассмеялся Джисон. - Мы старались не выползать на солнце. Хо его не выносит. Почти всё время валялись под вентилятором, иногда помогали родителям в огороде. А вечерами гуляли у океана. В последний день поднялись на смотровую площадку в горах, и представляешь... Он переглянулся с Минхо, а затем показал Феликсу кольцо на безымянном пальце. - Ого, поздравляю! Но подожди, разве ты не... — начал было блондин, обращаясь к альфе. - Не выдержал, — перебил Минхо. - Не мог спокойно спать, пока это кольцо лежит в кармане. Хан, теперь уже жених, положил руку ему на колено и усмехнулся: - Всё было идеально. На родине твоей семьи, под звёздами, с заикающимся тобой… Разве нужно больше? — Хан откровенно веселился, за что был награжден убийственным взглядом. - А ты как? — добавил Джисон, - Выглядишь уставшим, честно говоря. Может, тебе тоже отдохнуть? Феликс тяжело выдохнул. - Я тут… ну, встретил кое-кого. Два взгляда сразу насторожились. - Точнее, он сам нашёл меня. Постоянный посетитель. Жутко надоел. Богатенький мажор с глупыми подкатами, зовёт на свидания, дарит подарки, однажды вообще притащил гигантский букет. Я его при нём же раздал клиентам. Думал, отстанет — а он, наоборот, стал стараться ещё больше. - Может, стоит дать ему шанс? Он хотя бы симпатичный? — с интересом спросил Хан. Феликс, попивая свой раф, чуть не поперхнулся. - Нет. Он несносный. Его подкаты — тупые и банальные. На такое только глупая омега поведётся. Или та, что не отличает протухшую конфету от красивой обёртки. - Фу, ну ты и категоричен, — рассмеялся Джисон. - Мы вот тоже с вражды начали. А чем закончилось? Подумай, может он правда серьёзен? Не стал бы он ради мимолётной интрижки приходить каждый день, да ещё и так тратиться. Минхо отложил круассан и заговорил: - Если он мешает, я могу с ним поговорить. Сказать, что ты — со мной. Отстанет. Хан тут же нахмурился и убрал руку с колена Минхо. - Что значит "ты со мной"? Мне не нравится этот план. - Истеричка, — усмехнулся Минхо, возвращая ладонь обратно. Все трое засмеялись. - Спасибо, но не стоит. Я сам попробую разобраться, — кивнул Феликс. - Хотя есть один момент… Я был у врача. Мне посоветовали срочно найти партнёра. Иначе будет хуже, чем в прошлые разы. - Может, стоит всё же провести течку с ним? — предложил Хан. - Раз уж он так добивается. Тебе же и в плюс. Сам используешь его, а если не понравится — исчезнешь. Не он с тобой поиграет, а ты с ним. А вдруг… сначала течка, а потом и вся жизнь? Он вложил свою руку в ладонь Минхо. Альфа сразу понял, что имеет в виду любимый, и сжал его крепче. Поговорив ещё немного о работе и глупых сплетнях, ребята распрощались с Феликсом. На прощание Хан обнял его и прошептал на ухо: - Подумай над моей идеей. Феликс думать не хотел. И всё же — где-то глубоко внутри что-то откликнулось. Особенно в те моменты, когда перед глазами всплывал образ Хенджина, и мысль о том, как могла бы пройти эта ночь. Дурацкие инстинкты.***
Тем же вечером Феликс решил поменяться со своей напарницей и пошел на позицию бариста, хотя обычно предпочитал стоять за кассой. Людей уже почти не было, да и атмосфера казалась спокойнее, мягче. Голова у Ли просто раскалывалась. Пульсация в виске не утихала ни на секунду. Он понимал, что не выдержит сейчас никакого общения, поэтому просто молча варил кофе. Таблетки не помогали, тело ныло, а внизу живота ощущалась слабая, но настойчивая тянущая боль. Кофейня должна была закрыться меньше чем через полчаса, и Феликс — впервые за всё время работы — ловил себя на том, что отсчитывает каждую оставшуюся минуту. И вот, казалось бы, последний заказ, последний гость. Но сквозь шум кофемашины он отчетливо слышит знакомый звук — рев мотоцикла. Мгновение — и у дверей уже паркуется красный Ducati. Колокольчик звенит. Ли понимает, что если сейчас сбежит в служебную зону, это вызовет только больше вопросов. Лучше остаться и вежливо попросить альфу уйти. Сейчас он точно был не в настроении. - Здравствуйте! — раздался мурлыкающий голос Хенджина. - А Феликс сегодня тут? Он обращается к девушке за кассой. Суён, совсем новенькая, сразу растерялась. Еще и омега, а от нее сильно пахло — Феликс сам не чувствовал, но другие замечали. Очевидно, альфа произвел на нее впечатление: она расплылась в улыбке. Может, он переключится на неё? Но почему-то эта мысль вызвала у блондина неприятный импульс внутри, и головная боль усилилась. - Добрый вечер! Феликс? Да... Одну секундочку... Разумеется, она подошла к нему. - Этот мужчина... он... — начала было она, сбитая с толку его внешностью. - Да понял я, — раздражённо бросил Феликс. Он почти никогда не срывался на своих сотрудников, но сейчас всё злило. Парень вышел из-за кофемашины и подошёл к кассе. - Что? - Даже без приветствия? — наигранно удивился Хенджин, с ухмылкой. - Сегодня в этой кофейне грубый персонал, можно пожаловаться? Улыбка на его губах была слишком... дерзкой. И только теперь Феликс заметил, насколько они пухлые. Сочные, будто намазанные блеском. - Пожалуйста. Управляющий — прямо перед вами. Жалуйтесь. И уходите. На лице Феликса явно читалось раздражение, и Хенджин, похоже, уловил это. - Ого, так моя лапочка ещё и управляющий? Удивляешь, Феликс. Вообще-то мне бы американо. И я тут кое-что принёс... Он достал из-за спины маленькую коробочку, перевязанную розовым бантом. — Это духи. Сейчас безумно популярные. И между прочим — недешёвые. Пахнут розой. Мне кажется, тебе подойдёт такой аромат. Феликса передёрнуло. Розой? Серьёзно?! Он и так не собирался принимать от него подарки, но это было уже за гранью. Он не мог больше сдерживаться. Сняв фартук и бросив его на ближайший стол, он коротко попросил Суён остаться за главную и резко подошёл к Хенджину. Он забрал коробку из его рук и швырнул в мусорку, а затем схватив его за рукав кожаной куртки, потащил к служебному выходу. Альфа послушно шёл за ним, не сопротивляясь. На улице Феликс с силой впечатал его в стену, надавив ладонью на горло. - Что тебе, чёрт побери, непонятно? Оставь. Меня. В покое. Он был почти на голову ниже, волосы растрёпаны, несколько прядей торчали из пучка, и в сравнении с Хенджином казался крошечным и безобидным. Но Феликс был крепким. У него не было ярко выраженных мышц, но сила — была. - Воу, детка, — Хенджин поднял руки, будто сдаваясь. - А ты силён... - Да, силён. И если ещё раз появишься в моём кафе, я не пожалею твою симпатичную мордашку. Альфа вдруг усмехнулся и резко притянул его к себе, обвив руками за талию. Феликс замер, его лицо уткнулось прямо в шею Хенджина — и запах... Запах был повсюду. Лакрица. И дождь. Странное, приторно-терпкое сочетание. Казалось, от него должно было стать хуже — но наоборот. Головная боль утихала, тело расслаблялось, осталась только тупая пульсация где-то внизу живота. - Хорошо. Если я тебя раздражаю, я больше сюда не приду. Но позволь хотя бы обнять тебя... С тобой так хорошо. Феликс не мог пошевелиться. Не потому что его удерживали — просто... он не хотел. Ему действительно было приятно. Всё его тело впервые за долгое время оказалось в чьих-то объятиях, пропитано запахом альфы. Противостоять этому было мучительно трудно. Инстинкты, которые он привык подавлять, сейчас рвались наружу. А Хенджин, прижавшись носом к его ключице, тихо прошептал: - Я уверен, твой настоящий запах гораздо лучше, чем тот, которым ты его маскируешь. Омега. Феликса передёрнуло. Как он понял? Он резко оттолкнул Хвана, взглянул на него диким, почти испуганным взглядом — и убежал обратно внутрь.***
Ночью Феликс не мог уснуть. Его била лихорадка, кожа горела, будто изнутри разливался кипяток, а температура поднималась с каждой минутой. Простыни прилипали к телу, промокшие насквозь, живот ныл тупой, ноющей болью, отдающейся в позвоночник. И в воздухе витал приторный, удушающе сладкий аромат лакрицы. Не было сомнений — близилась течка. Он ворочался до самого рассвета, сбрасывая с себя простыню и тут же кутаясь в неё обратно. Мысли расползались липким маревом, тело горело, как в пламени. Наутро, с трудом отыскав в себе силы, он отправил коллегам сообщение и сел в первый поезд. Домой. К маме. Он нуждался в передышке. Срочно. Дом встретил его как живое существо — тёплый, обволакивающий, пахнущий пирожками с рисом, мятным чаем и сушёными травами. Мамины объятия немного приглушили боль, хотя ненадолго. Она не могла вылечить то, что начинало разворачивать его изнутри. Он пытался отвлечься, заглушить жар движением: таскал воду, поливал огород, ухаживал за цветами. Солнце обжигало плечи, но это было лучше, чем лежать в постели, снова и снова прокручивая в голове одно и то же лицо. Хенджина. Но даже после изнуряющего дня, когда тело просило покоя, едва коснувшись кровати, он понял — началось. По-настоящему. Он был весь мокрый. Там. Плоть трепетала, как натянутая струна. В жаркой агонии Феликс корчился большую часть ночи, снова и снова доводя себя до разрядки. Без облегчения. Всё было не то. Он знал это каждой клеткой. Он хотел узел. Жаждал его. И не просто узел — он знал, кого именно хотел. Перед тем как потерять сознание, губы шептали имя, которое он до боли пытался изгнать из памяти. Безуспешно. Утро было тяжёлым. Глаза еле открывались, тело казалось выжатым. Но нужно было встать — хотя бы дойти до кухни за таблетками. Он натянул первые попавшиеся вещи: растянутые джинсовые бермуды, которые ещё со школы сидели мешковато, и простую белую майку. Пепельные волосы растрёпаны, лицо сонное, кожа бледная и чуть влажная от жара. Он вышел в гостиную, зевая и протирая глаза. В нос ударил вкусный, уютный аромат домашней еды, а у плиты суетилась мама. - Доброе утро, мам... - Ликси, солнышко, ты проснулся! Давай помогай мне — накрываем на стол! Он машинально подошёл ближе… и заметил: приборов было трое. - А у нас гости? Почему ты не сказала? — он всё ещё зевал и говорил с хрипотцой. - Так я и не знала! Это у тебя надо спросить, почему ты ничего не рассказал про такого красивого друга-альфу. И щедрый-то какой — сколько всего привёз! — мама кивнула на груду подарков в углу. - Приехал пару часов назад. Говорит, хотел тебя навестить. Феликс нахмурился. Альфа? Минхо? Вряд ли… И тут, как по сигналу, раздался скрип половиц. На кухню вошёл Хван Хенджин — будто был тут всю жизнь — неся корзину со сливами. Он был расслаблен, ухмылялся, взгляд лениво скользнул по омеге сверху вниз. - Доброе утро, Ликси. Блондин застыл. Ни один человек в его жизни не появлялся столь внезапно и... нагло. Он тяжело опустился на стул, пытаясь собрать мысли. - Ты... Что ты здесь делаешь? Как нашёл меня? Зачем?.. И не называй меня так! - Солнышко, не груби, — строго сказала мама. - Джинни с самого утра тут, помогает во всём. Прояви уважение. Спасибо, дорогой, за сливы, — добавила она уже мягко, потрепав альфу по щеке. Хенджин довольно зажмурился. - Вот видишь, Ликси. Мама — за меня. Феликс вскочил, сжал кулаки, подошёл к нему, схватил за рукав. - Мы на минуточку, мам! Он втолкнул Хвана в свою комнату, закрыл за собой дверь и встал прямо перед ним, глаза полыхали гневом. - Какого чёрта ты здесь забыл? - И я рад тебя видеть, солнышко, — тот как ни в чём не бывало снова ухмыльнулся и начал разгуливать по комнате. - Мило тут у тебя… О, это твоя детская фотка? Он протянул руку к фотографии в рамке, что стояла на тумбочке, но Феликс тут же перехватил её и резко отдёрнул. - Как ты нашёл меня? - Скажем так: у судьбы хорошее чувство юмора. А у меня — неплохие связи. Феликс сжал челюсть. Видимо, кто-то в кофейне сдал его. Позже разберётся. - Мне всё равно. Убирайся. Но Хван подошёл ближе. Шаг за шагом, заставляя Феликса пятиться к двери. - Я смотрю, тебе нравится прятаться со мной от всех, да? Опять утащил меня, Ликси. - Я сказал... - ...не называть тебя так? Но мне нравится. Тебе идёт. Так ласково. Так… по-омежьи. Феликс должен был сорваться, накричать. Но вместо этого сел на кровать, устало выдохнув: - Откуда ты узнал?.. Что я омега? - Я знал с самого начала. Твой запах… Даже с глушителем. Особенно в тот вечер. Когда ты прижал меня к стене на заднем дворе кафе — он был в воздухе. Насквозь. Сейчас он ещё сильнее. Роза… фиалка… клубника… Ты сладкий, как карамель. Слишком сладкий. Феликс смерил его ледяным взглядом. - Зачем ты всё это говоришь? Хенджин опустил взгляд, впервые будто бы сбавив тон. - Я не понимаю, зачем ты скрываешь это. Это же часть тебя. Прекрасная часть. Он сел рядом. Неспешно. Мягко. Рука легла на плечо Феликса — горячая, почти обжигающая. - Я чувствую, через что ты проходишь сейчас. Я могу помочь, — блондин резко поменялся в лице, на что Хенджин сразу же попытался оправдаться. - Не так, как ты подумал. Просто… хочу быть рядом. Феромоны альфы могут облегчить боль омеги. Только... позволь. Феликс вздрогнул. Тепло этой руки, его голос, слова — всё это било в слабое место. Разум кричал: "Прогони его." А сердце вспоминало голос Хана: "Используй его. Проведи течку как надо." - Мальчики, еда остывает! Жду за столом! Голос мамы вернул его в реальность. Он посмотрел на Хвана, сжав губы. - Хорошо. Оставайся… только на завтрак. Потом — проваливай.***
Сидя за столом, Феликс молча жевал, едва чувствуя вкус еды. Аппетит пропал, хотя всё, как всегда, было до боли вкусным — мамина стряпня, домашний уют… Но всё казалось каким-то выцветшим, как старая фотография. Он краем глаза наблюдал, как Хенджин с лёгкой усмешкой отвечает на бесконечные вопросы его матери: о жизни, о работе, о том, как они познакомились. Та расцветала с каждой минутой, расспрашивая всё более живо и тепло — и Феликс понял: она уже мысленно выдала его за этого чертового альфу. Вот ещё один победный ход. Подкупил её своими гостинцами. Подарки, надо признать, были стоящие. И пусть ему было противно это признавать, отказываться — значит обидеть мать. Поэтому он позволил себе это маленькое отступление. Для неё. Не для себя. Когда они с Хенджином прибирали со стола, мама вскользь — слишком уж «невзначай» — упомянула, что крыша вот уже полгода протекает, а мастера всё нет и нет. Прозрачный, как стекло, намёк. Хван с готовностью отозвался, даже не дав Феликсу шанса отказаться. Тот тяжело вздохнул, глотнул ещё одну таблетку и, стиснув зубы, пошёл за инструментами. Они латали крышу, потом подрезали кусты в саду, таскали воду. Мама дирижировала ими, как двумя оркестрантами. Но Ликс был только рад ей помочь, пусть даже и в такой компании. Он и так бывает дома слишком редко. Солнце пекло, земля пахла теплом, пылью и ромашками. Феликсу хотелось, чтобы всё скорее закончилось. Но, что странно, присутствие альфы уже не казалось таким невыносимым. Запах лакрицы — резкий, тяжёлый — вдруг начал восприниматься иначе. Он не будоражил, не раздражал, а словно окутывал, давал ощущение надёжности, устойчивости. Может, это просто таблетки наконец подействовали. Или же… Нет. Он отогнал эту мысль. Так и прошёл почти весь день — в нескончаемых мелочах, рутине, помощи матери, которой так не хватало мужских рук в доме. После ужина Феликс уже настроился выпроводить Хенджина, но не успел — мама снова перехватила инициативу. - Джинни, оставайся ночевать, — сказала она с той невинной непосредственностью, от которой невозможно отвертеться. - Куда ты поедешь в такую темень после всего, что сделал? К тому же... Ликси не кусается! - Мам! — зашипел Феликс, пока Хенджин в соседней комнате переодевался в его старую футболку и шорты. - Он уже, кажется, тут корни пустил! - Не ворчи. С каких пор ты стал таким негостеприимным, а? — она прижала палец к его губам. - Я утром вам блинчики сделаю, с клубничным вареньем. Он нам очень помог сегодня. Не будь колючкой. Феликс понял — проиграл. Хотя, возможно, ещё не полностью. Когда Хенджин вернулся, он застал блондина уже уютно устроившегося на кровати. На полу лежал аккуратно разложенный второй комплект постельного белья. - Хм. Разве не гостям полагается лучшее место? — лениво усмехнулся альфа. - Спи, где дают, пока я вообще не выгнал тебя из дома, — буркнул Феликс, не поворачивая головы. День, как ни странно, оставил в нём двойственное послевкусие. Они немного сблизились — он даже, сам не заметив, рассмеялся над шуткой Хвана. А потом облил его из шланга. Альфа смеялся в ответ, не огрызаясь. С ним было... легко. И именно это пугало сильнее всего. - Понял, понял, — фыркнул Хенджин, укладываясь на пол. - Боишься, что я к тебе полезу? Хотя кто знает... может, ты сам ко мне приползёшь, Ликси. Укол был меткий. Но Феликс был слишком уставшим, чтобы достойно парировать. Он только вцепился в подушку покрепче и сосредоточился на дыхании. Старался не думать о тепле в груди. О том, что Хенджин — почти рядом. О его запахе, таком тягучем и пряном. Посреди ночи Хенджин проснулся от странного звука. Сначала — шорох. Потом — тихие, едва слышные стоны. Он приподнялся, прищурился в темноту и сразу понял: с Феликсом что-то не так. Омега метался на кровати, лоб покрыт испариной, тело изгибалось в судорогах жара. - Чёрт… — выдохнул альфа и мгновенно оказался рядом. Он не колебался: просто лёг к нему, прижал к себе, обнял крепко, как можно нежнее. - Тише… я здесь. Всё хорошо, малыш. Я рядом. Феликс дёрнулся, сжал пальцы на его футболке. - Джинни… — вырвалось у него сквозь сон. Хенджин замер. Так он ещё ни разу его не называл. Он вообще к нему по имени ещё ни разу не обращался. - Пожалуйста… Сделай что-нибудь… Феликс был в полубреду, глаза сомкнуты, тело мелко дрожало. Он вжимался в него, как будто пытался найти спасение. Альфа знал, что происходит. Жар. Пик цикла. Каждая клетка внутри кричала: «Возьми его. Он просит. Он твой.» Но вместо этого он лишь крепче обнял его, выпуская в воздух только мягкие, успокаивающие феромоны. Он не собирался пользоваться им в таком состоянии. Это был не выбор — это был принцип. Феликс слегка приоткрыл глаза. Медленно, осторожно, он потянулся ближе. Их губы почти соприкоснулись… И в тот миг Хенджин поднял голову и вместо этого прижался губами к его лбу. - Ликси… Всё хорошо. Я здесь. Ты в безопасности. Феликс затих. Его дыхание стало ровнее. Тело расслабилось, наконец уступая утомлению. Альфа продолжал держать его в объятиях, как щит, как обет. Сон не шёл к нему до самого утра, и только лишь под рассветными лучами, парень смог задремать,— но ему и не нужно было. Он был рядом. Это было главное.***
Утро встретило Феликса жгучими лучами солнца, нагло пробравшимися сквозь тонкие шторы, лёгкой жаждой… и чьими-то тёплыми руками, обвившими его. Тело было удивительно расслабленным, будто вся тревога и напряжение, что жили в нём последние месяцы, внезапно испарились. Он медленно открыл глаза — и первое, что увидел, было лицо Хенджина. Тот спал, абсолютно безмятежно. Губы приоткрыты, дыхание ровное, одна щека чуть смята подушкой. Вечно растрёпанные волосы теперь выглядели особенно взъерошенными, и от этого казались ещё более неуправляемыми. Феликс невольно задержал дыхание. Чего-чего, а такого пробуждения он точно не ожидал. Последнее, что помнил — как Хенджин устраивался спать на полу. Значит, всё-таки залез? Вот же наглец. Он ещё секунду смотрел, не в силах оторваться от спокойных черт его лица — и всё же, собравшись, вывернулся из кольца рук и с силой толкнул альфу в грудь. Тот резко вскочил, сбитый с толку. - Ты в своём уме?! Я же ясно сказал: твоё место — на полу! Но Хенджин лишь усмехнулся, откинув с лица прядь. - Да что ты? А я уж надеялся хотя бы простое "спасибо" услышать. - Благодарить тебя?! За что? За то, что ты без спроса влез в мою кровать и лапал меня во сне? - Ну, хотя бы за то, что, когда у тебя случился очередной приступ, я был рядом и помог тебе успокоиться, — сказал Хенджин, небрежно откидываясь на подушки. Феликс, нахмурившись, сел на кровати, облокотился на спинку и приподнял бровь. - Кто-то тут, явно очень нуждающийся, всю ночь метался, стонал и не давал мне глаз сомкнуть. А простыня? Мокрая насквозь. Можешь сам взглянуть. Омега осёкся, замечая влажные пятна на простыне. Пижамные шорты прилипли к коже. Жар пронёсся по телу. - Боже… Он с ужасом посмотрел на Хенджина. - Мы... у нас что-то было?! — голос дрожал, руки судорожно прижали к себе подушку, словно щит. Альфа покачал головой, мягко, спокойно. - Нет, малышка, ничего не было. Я же говорю — просто помог тебе немного успокоиться, — вновь усмехнулся брюнет, продолжая смотреть на него с той самой утренней, опасно мягкой улыбкой. Феликс невольно отметил про себя: с утра Хенджин выглядел еще более привлекательно. Улыбка — теплее обычного, голос — ниже и хриплее, с едва уловимыми мурлыкающими нотками. А этот ленивый прищур глаз... до жути сладкий. - Хотя, не буду врать — ты очень просил, Ликси. - Господи… — простонал омега, прикрывая лицо ладонью. Румянец, вспыхнувший на его щеках, говорил красноречивее любых слов. Ему было стыдно до дрожи. Мало того, что он не помнил, что творил в своей лихорадочной агонии, так еще и... просил самого Хвана? О чём именно? Даже думать об этом не хотелось. - Не переживай, забудем об этом. Но чур я первый в душ. Думаю, мне сейчас он нужнее, — подытожил альфа. Он встал, потянулся, и, зевнув, направился в сторону ванной, оставив Феликса один на один с бурей мыслей. Что-то в голове омеги явно не складывалось. Если он и правда умолял Хвана… почему тот не воспользовался ситуацией? Отказал? Вряд ли он ему не нравится — этот вариант можно было вычеркнуть. Может, это... благородство? Но это было слишком не вяжущимся с тем образом Хенджина, что уже давно обитал в голове Ликса. И всё же... мысль о том, что альфа просто обнял его и всю ночь успокаивал своими феромонами, грея и защищая, не давала покоя. Она будто внушала — возможно, хоть немного, но всё это для него не игра. Хотелось верить. Очень. Но разум — ещё живой — снова и снова напоминал, кем он его считал: охотником. Пикапером. Сердцеедом. Хенджин не способен быть серьёзным... Или?.. Из размышлений его выдернул тихий скрип открывающейся двери и сам Хенджин, появившийся на пороге — с мокрыми волосами и полотенцем, небрежно накинутым на бёдра. Капельки воды блестели на его груди, стекали по прессу, скользили к тазовым косточкам... Ликс сглотнул. Внизу ощутимо заныло. Хван это заметил. Присвистнул. - Сейчас ты, вроде как, в сознании. Так что, если всё ещё хочешь — мы вполне можем… Он не успел договорить — в него тут же полетела подушка. Следом — громкий хлопок двери в ванную. Это утро вполне могло довести Феликса до нервного срыва.***
После завтрака мама снова загрузила парней делами. Она не могла нарадоваться тому, что у её сына появился такой чудесный альфа. И сколько бы раз Ликс ни пытался объяснить ей, что они не вместе, женщина лишь смеясь отмахивалась, мол, чувствует между ними нечто особенное. Феликс закатывал глаза, но спор не начинал — просто продолжал собирать ягоды. Хенджин тем временем возился в сарае. И хоть Ликсу было немного неловко из-за того, что гость оказался втянут в дела по хозяйству, он понимал — альфа вызвался сам, никто его не заставлял. Феликс сидел среди кустов в старой панамке с уткой, вышитой бабушкой много лет назад, и пытался осмыслить всё, что произошло за последние сутки. Его размышления прервала чёрная, растрёпанная голова, внезапно вынырнувшая из-за листвы. - Бу! — Хенджин высунул язык набок и подмигнул. - Ты совсем дурной? - Да ладно тебе, — фыркнул он. - Что-то ты совсем раскис, детка. Но у меня есть идея, как вернуть тебе настроение. Феликс лениво поднял на него взгляд, полный скепсиса. - Поехали к океану. Он опешил. Сердце стукнуло где-то глубже, чем ожидал. Океан был для него особенным местом — ещё с тех времён, когда его отец был жив. Потом, уже в школьные годы, он ездил туда один на автобусе. Это было место силы. Место, где всё замирало и перезагружалось. - Похоже, я попал в точку, да? — улыбнулся Хенджин. Феликс отвернулся, делая вид, что продолжает заниматься сбором ягод. Но всё же, не удержавшись, тихо сказал: - Поехали. Преодолев чуть больше сотни километров, они уже шагали по мягкому песку. Ликс, скучающий по своей кофейне и привычному ритму работы, предложил заглянуть в одно местечко и взять кофе. Дома его не пили — мама предпочитала чаи, а Феликсу не хватало утреннего кофеина. Хенджин только кивнул в ответ. Теперь омега шёл по побережью босиком с кроссовками в одной руке и стаканчиком любимого рафа в другой. Он чувствовал, как давно забытое спокойствие медленно возвращается. Мысли, терзавшие его утром, отступили, став незначительными. Он был там, где хотел быть. Дома. - Присядем? — предложил Хенджин. Не раздумывая, Феликс плюхнулся на песок, а потом и вовсе растянулся, прикрыв глаза. Запах солёной воды смешивался с лакричными нотками — теперь уже не противными, а согревающими. Лёгкий бриз трепал волосы, наполняя тело лёгкостью. Хван сел рядом, согнув одно колено и уставившись на бескрайний горизонт. - Здесь невероятно красиво. - Я знаю, — лениво отозвался Ликс. - Никогда раньше не видел океан, — вдруг признался альфа. Феликс приподнялся на локтях, удивлённо глядя на него. - Серьёзно? - Ага. Всё детство — квартира в городе или загородный коттедж. Бассейны, джакузи... А океан — только на картинках. Я просил родителей, много раз, но они были заняты. Няне доверить не хотели. А бабушек и дедушек у меня не было. Что-то защемило в груди у Феликса. Сейчас перед ним был не самодовольный альфа, который когда-то ввалился в его кофейню с вызывающей ухмылкой, а совсем другой человек. Мальчик, которому когда-то просто не хватило тепла. - Расскажи о своём детстве, — внезапно попросил он. — Если хочешь, конечно. Хенджин усмехнулся, но улыбка вышла горькой. - Рассказывать, если честно, особо нечего. Мама — омега, папа — альфа. Заключили брак по расчёту, как тогда было модно. Любви между ними не было — только бизнес и план по созданию идеального наследника. Когда появился я — мальчик-альфа, всё шло по плану. Меня растили так же, как и жили сами — холодно и рационально. Родители вечно на работе. В выходные проводили со мной время, но чаще я просто был рядом, пока они обсуждали очередные сделки. Самое тёплое, что у меня было — это няня. Парень-омега. Он учил меня, играл, обнимал. Мне казалось, он меня любит. Но однажды родители увидели, с каким трепетом я прижался к нему. Мне тогда было лет пять. Они сочли это слабостью. И уволили его. Ликс почувствовал, как грудь сдавило. Это было больно даже слышать, не то что пережить. - Единственное, в чём они преуспели — это подарки. Всё, чего я ни хотел, у меня было: самые дорогие игрушки, техника, одежда. Уже позже я понял: чтобы заслужить любовь, нужно платить. Подарки — и есть проявление чувств. Или мне так казалось... До тех пор, пока не встретил омегу, который буквально питался этими доказательствами любви. Последняя марка телефона, украшения, букеты... Но в итоге он ушёл, сказав, что я — не настоящий альфа. Слишком мягкий. Тогда я решил меняться. Стать тем, кого ждут. Холоднее, увереннее. Я не знаю, как при таких родителях вообще сохранил чувствительность, но, похоже, никому она не нужна. К концу рассказа голос Хенджина стал тише, почти исчезал среди звуков прибоя. Феликс молчал. Он и не пытался говорить — если бы открыл рот, слёзы наверняка покатились бы по щекам. Всё внутри сжалось. Он видел теперь перед собой человека, который отчаянно пытался быть нужным, принятым, любимым. Хоть кем-то. Он присел рядом, на уровень Хенджина, и, не задумываясь, накрыл его ладонь, лежащую на песке, своей. Альфа бросил на него взгляд и провёл большим пальцем по его коже. - Не знаю, зачем я всё это тебе рассказываю… Ты ведь спрашивал просто про детство. Но... мне почему-то хотелось, чтобы ты знал. Я не умею красиво говорить о чувствах, но... ты… - Не надо, — перебил его Феликс. - Я понимаю. Они замолчали. Только шум волн и ветер, гуляющий между фразами. Их руки всё ещё лежали рядом. - Когда я учился в школе, я впервые влюбился, — нарушил молчание Феликс. - В высокого альфу из старших классов. Он почему-то выбрал меня. Мы гуляли, держались за руки... Я был счастлив. После смерти отца это был один из немногих альф, что были рядом. А потом однажды он подвёз меня домой и... полез дальше. Я отказал. Он посмеялся, сказал, что это просто страх, который нужно перебороть. Я оттолкнул его. А на следующий день он не пришёл на встречу, я прождал его два часа под дождём на школьном стадионе. А потом узнал, что в это время он трахался с другим омегой. Хенджин сжал его руку сильнее. Феликс опустил глаза. - Я подумал, раз ты поделился чем-то личным — мне тоже стоит. Может, это объяснит, почему я не доверяю альфам. - Вот же мудак, — тихо сказал Хенджин. - Спасибо, что рассказал, Ликси. Я это ценю. И почему-то сейчас это обращение звучало не насмешкой, а чем-то нежным. - И тебе спасибо. За откровенность, — улыбнулся Феликс. Они снова замолчали. Волны шептали о чём-то своём, ветер играл в волосах, а сердца будто открыли друг другу по маленькой, но важной части каждого.***
Возвращение домой ознаменовалось ливнем. Дождь лил как из ведра, и капли барабанили по крыше, будто играли на барабанах. Мама Феликса только махнула рукой: - Ну конечно, после такой жары — это было предсказуемо. А потом, как ни в чем не бывало, запретила Хенджину уезжать. - Ночью в такую погоду ты никуда не поедешь! — строго сказала она, но с доброй улыбкой. Альфа без особых возражений согласился, только добавил: - Утром всё равно придется уехать. Работа требует моего присутствия. Феликс лишь кивнул, пряча разочарование. За эти два дня он слишком привык. К нему. К его запаху, к этим нелепым шуткам и фразочкам вроде "малышка" или "детка", которые раньше раздражали, а теперь лишь вызывали смех. Ему стало комфортно. Спокойно. И особенно радовало то, как к Хенджину относилась мама. Несмотря на её вечное стремление выдать Феликса замуж и дождаться внуков, она была не из тех, кто одобряет каждого встречного. Но Хенджина она приняла почти сразу. Может, её чутьё что-то знало? С наступлением ночи дождь усилился. Капли с силой барабанили по тонким стёклам. В доме стало ощутимо прохладно, и Феликс еще больше закутался в одеяло. Мысль о том, что Хенджину, возможно, еще холоднее, чем ему самому, неожиданно пронеслась в голове. Он украдкой взглянул в его сторону — альфа, забравшись с головой под тонкую простыню, пытался согреться. К сожалению, запасного одеяла в доме не было. - Эй... — тихо позвал Феликс. - М? — послышалось сонное, хрипловатое. - Тебе не холодно? Хенджин усмехнулся где-то в темноте. - Это ты так заигрываешь со мной, Ликси? - Иди к черту, — буркнул блондин, отворачиваясь. - Ладно-ладно. На самом деле прохладно. Пустишь под одеяло? Феликс немного помедлил, но затем нехотя одобрительно промычал. Кровать мягко скрипнула под весом альфы. Он устроился рядом, подоткнув одеяло. - Щедрое великодушие, — пробормотал Хенджин с улыбкой. Атмосфера между ними изменилась. По возвращению домой всё как будто стало прежним: лёгкий флирт, привычные колкости. Но всё-таки что-то осталось — нечто невидимое, но ощутимое. Феликс пытался уснуть, но его тело снова отозвалось на близость альфы. Он чувствовал терпкий аромат лакрицы, перемешанный с дождём, и в голове будто вновь заиграли сцены из недавнего вечера. Течка ещё не закончилась, и этого было достаточно: тело начало реагировать, сладкое томление нарастало, смазка постепенно скапливалась между ног. Альфа рядом, такой близкий. И всё это время — ни одного намёка на желание воспользоваться ситуацией. Почему? Может, я его не привлекаю? Может, запах его не трогает? Мысль кольнула болью. Он уедет завтра. А я… Я всё ещё могу… Пока есть шанс. Пусть даже на утро я пожалею. Он повернулся лицом к Хенджину. Брюнет лежал на боку, глаза были закрыты, но чувствовалось — он не спит. Как только Феликс пошевелился, Хван приоткрыл глаза. Их взгляды встретились. - Скажи... Я совсем не возбуждаю тебя? Слова были едва слышны. Но альфа услышал. Его дыхание сбилось. - Почему ты так решил? - За всё это время… Ты столько раз мог, но ни разу не воспользовался шансом. - Потому что я не хочу просто воспользоваться шансом, Ликс, — серьёзно прошептал Хенджин. - Я пиздец как хочу тебя. Но только если это будет твой осознанный выбор. А не зов инстинктов. От этих слов по коже блондина пробежали мурашки. Сердце замерло, будто в предвкушении чего-то особенно важного, а между бёдер стало ощущаться больше влаги — тело моментально отреагировало. - А если я действительно хочу? Осознанно. Хенджин на секунду замолчал. Затем придвинулся ближе и взял его ладонь в свою. На фоне его крупной руки она казалась почти детской — такой маленькой и хрупкой. - Я просто не хочу, чтобы ты потом жалел. - Или ты боишься, что ты пожалеешь? — выпалил Феликс. - Как я могу жалеть о том, чего хочу каждый день? Это было слишком. Слова обрушились на него, как волна. Он не выдержал — быстро наклонился и поцеловал альфу. Губы оказались именно такими, как он себе представлял. Теплыми. Мягкими. Плотными. С привкусом дождя и чего-то родного. Хенджин ответил на поцелуй осторожно, но крепко, обхватив талию Феликса. И в этом прикосновении не было страсти — только нежность. Ликс вспыхнул с новой силой, отвечая на поцелуй с жадностью, пытаясь углубить его. Но Хван, тяжело дыша, отстранился, чуть придерживая его. - Подожди, — прохрипел он, пытаясь выровнять дыхание. - Что-то не так? - Я просто хочу убедиться, что мы не торопимся. Ты… особенный. Я не хочу испортить всё. Как бы мне ни хотелось, я не такой альфа. Феликс застыл. Либо он говорил это всерьёз, либо умело вешал лапшу на уши. Но омеге так хотелось верить, что всё искренне. - Я хочу этого, Хенджин. И хочу, чтобы это был именно ты. - Ты никогда не…? - Нет. - Боже… Феликс, ты точно уверен? - Да господи, да. Ещё один такой вопрос, и я… Он не успел договорить. Хенджин накрыл его рот поцелуем — в этот раз глубоким, влажным, с языком. Он жадно исследовал каждый уголок рта Феликса, а руки его скользили по телу, мягко очерчивая плечи, ключицы и спину. Одним движением Хван оказался сверху, опираясь на руки по бокам от омеги. В полумраке его силуэт казался размытым, но Феликс ясно видел — тот был возбужден до предела. Глаза блестели, дыхание было сбивчивым. - Честно говоря, я так хочу съесть тебя. Даже не представляешь как. - Ну так съешь, — выдохнул Ликс. Хенджин скинул футболку, а затем принялся раздевать Феликса: сначала верх, потом низ. Его взгляду открылось тело, дрожащее от возбуждения, и член, пульсирующий, источающий сладкую смазку. Ли почувствовал себя уязвимым, стараясь прикрыться, но Хван перехватил его руки и вновь поцеловал, убаюкивающе, нежно. Пальцы альфы начали неспешно ласкать его тело: грудь, живот, бедра. Затем он обхватил член Феликса — полностью, уверенно. - Боже… - Но тебе нужно быть потише, малыш. Мама дома. Ликс аж вздрогнул. Он совсем об этом забыл. - Не называй… меня… малыш, — сдавленно проговорил он. - Как скажешь, — усмехнулся брюнет, начиная двигать рукой. - Солнышко. Слишком много всего: запахов, эмоций, ощущений. Это было совсем не то, что доставлять себе удовольствие самому. Это были чьи-то чужие, живые руки. И, что важнее всего, это были руки Хенджина. Феликс не мог сдержать приглушённых стонов, утыкаясь лицом в его плечо. Но внезапно стало холодно — рука исчезла. Он открыл глаза и увидел, как альфа опускается, проводя языком дорожку по животу, а затем — одним плавным движением — берет его член полностью в рот. Ликса подкинуло на кровати. Жар, влага — и ошеломляющее удовольствие. Хенджин знал, что делает, и это даже немного расстроило Феликса. Он невольно представил, сколько омег уже были с ним. Насколько же он опытен? Но эти мысли мгновенно исчезли, когда язык коснулся чувствительной кожи, а губы — медленно насаживались всё глубже. Руки Хенджина, прежде державшие его бёдра, потянулись к сжимающим простыню ладоням омеги и переместили их прямо себе на голову. - Контролируй меня. Управляй, — хрипло прошептал альфа и снова припал к его плоти. Сначала Феликс перебирал его волосы нерешительно, но вскоре, охваченный волной возбуждения, сжал их сильнее, толкнувшись в горло. Хенджин закашлялся, но быстро вернулся к делу, ещё усерднее лаская его. - Я сейчас… — попытался предупредить Феликс, но не успел. Хенджин глубоко взял до упора, не останавливаясь, и в тот же момент дотронулся пальцами до его влажного, пульсирующего входа. Ликс задрожал, сдерживая стон, и мощно излился ему в рот. Хенджин лишь усмехнулся, отстранился, вытер губы тыльной стороной ладони и облизался. - Такой сладкий… Именно так я и представлял. Феликс тяжело дышал, откинувшись на простынях. Всё тело пульсировало от оргазма, и было необыкновенно легко. Спустя минуту он приоткрыл глаза и увидел, как Хван снимает оставшуюся одежду. В темноте всё казалось размытым, но он заметил размер. Сердце сжалось — он не был уверен, что это вообще возможно. Это было как в разделе “big” на порно-сайтах. Альфа склонился над ним, вновь поцеловал — нежно, сдержанно. Затем прижался к его шее, к самой чувствительной точке. - Я хочу пометить тебя, Ликси. Но не сегодня. Просто знай это. Всего несколько слов — и член Феликса снова дернулся. Он верил ему. И это было опасно. Вместо ответа он обхватил ладонями его лицо, прижался лбом и закрыл глаза. Хенджин провёл рукой по его волосам. Феликс был прекрасен. Разметанные по подушке пепельные волосы, влажные губы, огромные глаза, полные доверия… Если бы он мог запомнить это навсегда — он бы запомнил. И всё же в глубине души его терзал страх: а вдруг утром всё изменится? Вдруг Феликс снова станет холодным, недоступным как всегда. Из мыслей его вырвал тихий стон — тело омеги, всё ещё в течке, вновь жаждало близости. Хенджин опустился между его ног, которые чуть дрожали. Он собрал смазку пальцами и поднёс ко рту, пробуя её. - Чёрт, ты вкусный. Я правда хочу тебя съесть. Он ввёл один палец — аккуратно, медленно. Он коснулся Феликса с особой осторожностью — будто касался хрупкого стекла. Затем второй. Его пальцы скользнули по коже медленно, с теплом, будто спрашивая разрешения на каждый следующий шаг. И Феликс, вздрагивая от каждого прикосновения, лишь тянулся ближе, будто боялся, что тот исчезнет. Когда Хван случайно задел чувствительную точку, он вскрикнул. - Тише, тише… — прошептал Хенджин, ласково проводя рукой по бедру. Добавился третий палец. Немного непривычно, но всё ещё приятно. Когда Ликс начал сам двигаться в ответ, Хенджин понял — можно. Он убрал руку, на что получил разочарованный вздох, спустился с кровати и поднял с пола свою сумку, из которой достал аккуратный серебристый квадратик. Разорвав упаковку зубами, быстро и уверенно надел латекс на себя — возбуждение уже достигло пика, хотя альфа ни разу даже не коснулся себя. Все его мысли были лишь о том, чтобы доставить удовольствие другому. Раздвинув Ли ноги чуть шире, он взял вторую подушку с кровати и аккуратно подложил её под поясницу парня. Тот лежал, не отводя взгляда, напряжённо следя за каждым движением. - Только… аккуратно, ладно? — прошептал Феликс. - Обещаю. Если что-то не так — сразу скажи. Он вошёл медленно. Наклонился ближе к омеге. Когда между ними не осталось расстояния, Феликс крепко сжал его, как будто это было единственное, за что он мог держаться в этот момент. Он закусил губу до крови. Было тяжело. Узко. Даже для альфы это было неожиданно. Он замер, давая Феликсу привыкнуть. - Как ты? — прошептал, целуя в щёку. - Терпимо. Секунду. Феликс уткнулся носом в его ключицу, и Хенджин выпустил феромоны, чтобы помочь. Через минуту он едва заметно шевельнулся. - Давай, — сказал блондин. Хван осторожно вышел наполовину и толкнулся вновь. Феликс дрожал, но его объятия не ослабевали. Ритм медленно нарастал. Альфа внимательно следил за реакцией: нахмуренные брови расслабились, дыхание стало ровнее. Всё было хорошо. Хенджин сдерживал себя, будто сражался с бурей внутри. Он двигался с почти пугающей внимательностью, словно боялся случайно разрушить то хрупкое, что рождалось между ними. Когда ритм стал чуть увереннее, а толчки точнее и крепче, глаза Феликса раскрылись — в них был восторг и лёгкая тень слёз. Он вдруг прошептал: - Хочу попробовать быть сверху. Хенджин на мгновение замер, вышел из него, и они поменялись местами. Феликс аккуратно опустился, направляя альфу в себя. Их стоны слились. Он начал двигаться — сначала осторожно, потом всё увереннее. Взгляд Хенджина жадно ловил каждый его жест. Они двигались в унисон, как дыхание дождя за окном. Никакой спешки — только нежность, только ритм их чувств, раскрывающихся между простынями и полутьмой. Феликс ускорился, находя идеальный угол. Тело омеги дрожало от наслаждения. Тогда Хенджин перехватил инициативу: крепче схватил талию, согнул ноги в коленях и начал вбиваться снизу, заставляя блондина срываться на крики. - Джинни… я… Он задыхался от чувств. Брюнет понял всё без слов — ускорился, вошёл глубже, сильнее. Феликс упал на него всем телом, не выдержав. Альфа продолжал двигаться, и между их тел тёрся уже возбужденный до предела член омеги. Он начал дрожать. Хван одной рукой закрыл ему рот — вовремя. Феликса сотрясло, послышался томный, но заглушенный стон, а затем еще один. Он излился, оставляя тёплую влагу между ними. Этого было достаточно для Хенджина. Чувствуя все это и наблюдая, как омега кончает с его ладонью на губах, он и сам словно распался на атомы. Ничего более возбуждающего он не видел в своей жизни. Сделав ещё несколько глубоких, насыщенных толчков, он резко ускорился и разрядился в презерватив. Комната дышала их близостью. Капли всё ещё стучали по окнам, но теперь вместе с ними слышалось тяжёлое, сбивчивое дыхание. Ароматы смешались — лакрица с клубникой, цветы с дождём.***
Феликс едва открыл глаза на следующее утро — и то не по собственной воле. Его разбудил телефонный звонок. Пока он выслушивал жалобы одной из официанток на другую, взгляд всё снова и снова скользил по пустому месту рядом с ним. Простыня аккуратно заправлена. Будто никто и не лежал. Закончив разговор как можно скорее, он накинул первые попавшиеся под руку вещи и выбежал на кухню. Мама, как обычно, готовила завтрак. - Доброе утро, солнышко! - Мам… а Хенджин уже уехал? Ты его не видела? - Нет, милый, не видела. Наверное, рано уехал. Сердце Феликса пропустило удар. Мир перевернулся с ног на голову — и с грохотом рухнул обратно, разбившись о суровую правду. А правда была такой: его просто использовали. Если бы Хван действительно хотел… он бы оставил записку, номер, да хотя бы разбудил. Но нет — он просто исчез. Молча. Будто ничего не было. Это жгло. Где-то глубоко под рёбрами, остро и мерзко. Омега вернулся в свою комнату. Хотелось кричать. Выть. Лезть на стену от этого липкого, унизительного чувства внутри. Как же, чёрт возьми, больно. Он ведь по-настоящему поверил. Хоть и убеждал себя, что не стоит. Проведя какое-то время в постели, оплакивая свою наивность, Феликс пришёл к выводу: пора возвращаться в город. Работа, друзья — что ещё лучше поможет отвлечься от этой путаницы обиды, боли и злости в голове? Да и Хенджин вряд ли ещё появится в кафе. А если и объявится — получит в морду. И попадёт в чёрный список навсегда. Так пролетело несколько дней. Ликс вернулся к работе, по которой уже успел соскучиться. Встретился с Минхо и Джисоном — те позвали его на кинопремьеру. Он не стал рассказывать им о случившемся. Было стыдно. Всё постепенно возвращалось на свои места. Но что-то было не так. Мир будто потускнел. Дни стали рутиной. Феликс чувствовал себя отвратительно. Нет, он не жалел. Даже если бы ему снова дали выбор — он бы всё равно согласился провести ту ночь с Хваном. Потому что это действительно было невероятно. Просто он бы тогда хотя бы не надеялся. Не ждал бы, что будет что-то большее. И сердце не пришлось бы собирать по осколкам. Альфа ведь наговорил так много. Зачем? Ради чего, если всё свелось к одному? Оставалось лишь прожить это. И двигаться дальше.***
Вечером, когда до закрытия оставались считанные минуты, Феликс, как обычно, пересчитывал кассу. Его движения были механическими, взгляд рассеян. Всё шло своим чередом — до тех пор, пока не раздался звук. Глухой рев мотора. Знакомый. Слишком знакомый. Сначала он даже не поверил. В конце концов, мотоциклистов в городе полно. Мало ли. Но когда за стеклом показался алый силуэт — тот самый красный «железный конь», как он его мысленно называл — сердце Феликса глухо стукнуло где-то в горле. Дверь отворилась, и в кафе вошёл тот, кто последние несколько ночей являлся в его мыслях, вырывая покой и сон с корнем. - Мы закрыты, — бросил он сухо, не поднимая глаз. Но Хенджин подошёл ближе. Как будто знал: остановить его так — не получится. - Привет, Ликси. Пальцы, считавшие деньги, сбились со счёта. Феликс замер, сжав челюсть. - Уходи. - Пожалуйста. Дай мне сказать. Он поднял взгляд. Альфа выглядел уставшим, каким-то опустошённым. Но верить в эту печаль не хотелось. Феликс больше не хотел быть тем, кто надеется. - Я сказал: уходи. Вот мы и вернулись туда, с чего всё началось. - Я не уйду, пока ты не выслушаешь. Когда ты заканчиваешь? В нём всё сжалось. Хотелось сказать «никогда». Закрыться, сбежать, не позволить себе снова поверить. Но вместо этого — выдох. - Через десять минут. - Я подожду на улице, хорошо? Только пообещай, что не уйдёшь через чёрный вход. Я ведь буду гонять по всему городу, пока снова не найду тебя. Он вышел, оставив Феликса с комом в горле. И с бурей мыслей. Разорвать. Прогнать. Но почему внутри так дрожит что-то тёплое и тревожное? Он всё же вышел к нему. - У тебя одна минута. Время пошло. Сурово. Ровно. Иначе нельзя. Он до сих пор болел этой обидой. Если Хенджин ждал, что его тут встретят с распростёртыми объятиями — пусть забудет. - Жёстко. Но заслуженно, — тихо сказал Хенджин. - Знаешь, я вообще хотел тебя украсть. Увезти в одно место. Но клянусь: если тебе не понравится то, что я скажу тебе там — я исчезну. Навсегда. Феликс долго смотрел на него. Молча. А потом едва заметно кивнул. Хенджин, будто боясь спугнуть это согласие, аккуратно снял шлем со своего байка и натянул на голову Феликса. Тот вздрогнул от внезапности. - Прости. Не больно? Не жмёт? Больно. Но не голове, придурок. - Всё нормально. А ты как поедешь? - Терпимо. Мы недалеко. Хенджин бережно застегнул ремешок, взгляд его был осторожным, почти трепетным. Затем сел за руль и, мотнув головой, пригласил сесть за ним. Феликс колебался. Он никогда не ездил на мотоцикле. Это было и страшно, и... странно. Но внутри было ощущение — с ним он в безопасности. Как минимум — на дорогах. Он сел, неуклюже перекинув ногу, оглядываясь в растерянности. - Обхвати меня. Крепко. И не отпускай, Ликси. Понял? Вариантов не было. Он обвил его руками — и тут же всё внутри снова сорвалось с цепи. Запах, тепло, мышцы под тонкой тканью футболки — всё это в одно мгновение снесло стены, которые он с таким трудом возводил. Мотор взревел, и они тронулись. Скорость. Ветер. Миг. Дорога под колесами исчезала, оставляя в памяти только ощущение полёта. Через пятнадцать минут они оказались у неприметного здания. Место казалось забытым, заросшим. Феликс снял шлем, передал его Хенджину. - Где мы? - Пойдём. Я покажу. Он пошёл вперёд, и Феликс последовал за ним. Они обогнули здание и вышли на старый, заброшенный школьный стадион. Сбоку от него росло большое дерево, крона которого нависала над полем, будто укрывая его. Под ним стояла скамейка. Парни разместились на ней. Молчание. Тягучее. В нём было слишком много. - Прости, — начал Хенджин. - Я не должен был исчезать. Мне действительно нужно было уехать — отец позвонил в пять утра, сообщил, что без меня срывается важная сделка. Моя первая. От неё зависело всё: свобода, самостоятельность, возможность уйти от их контроля. Я выскочил, думая, что у меня есть твой номер. А потом понял — нет. Я хотел разбудить тебя, Феликс. Правда. Но испугался. - Испугался? - Да. Что ты проснёшься и скажешь: «Это была ошибка». Что ты опять станешь холодным. Я был не готов. Поэтому решил написать. Но... не смог. Не знал как. Ли смотрел на него, не зная, что чувствовать. Всё это звучало почти абсурдно — как будто из другого мира, — но в голосе Хенджина не было ни капли фальши. Ни притворства, ни пафоса. Где тот самоуверенный альфа, что однажды вошёл в кафе с наглой ухмылкой и букетом, больше напоминающим вызов, чем ухаживание? Где вся его бравада, показная гордость, безупречная уверенность? Его будто сдуло ветром. Перед ним был не миф о «настоящем альфе», а просто парень. Уязвимый. Настоящий. Без маски. Без громких слов. Он открыто говорил о своих слабостях, не прячась за ролью крутого, неуязвимого мужчины. И это тронуло Феликса до глубины души. Впервые он видел Хенджина таким — не обернутым в броню ожиданий, не играющим роли, а искренним, живым, почти хрупким. Альфа был собой. Просто собой. И, возможно, именно таким он был красивее всего. - А как ты тогда нашёл мой адрес? - Судьба. Пришёл в кафе, тебя не было. Пока расспрашивал девушку за кассой, ко мне подошёл парень в галстуке с жуками и сказал, что знает, где ты живёшь. - Джисон... — мысленно Ликс уже убивал друга. - Я приходил каждый день, как вернулся. Но ты не появлялся. А сегодня — встретил тебя. - А это место? - Это была моя первая школа. Когда я пошёл в начальные классы, мы жили в этом районе, и она считалась одной из самых престижных. Позже мы переехали, я перевёлся, а эта школа стала постепенно угасать. Не знаю, сыграло ли в этом роль финансирование моих родителей... Хочется верить, что нет. Феликс огляделся. Сейчас здесь всё действительно выглядело довольно уныло и запущенно. - Это дерево называли деревом влюблённых. Все в школе знали: если парень приводит сюда кого-то — значит, собирается признаться в чувствах. Особенно весной, когда вишня расцветает — просто сказка, — голос Хенджина дрогнул. - Милая традиция, — Феликс едва заметно улыбнулся уголками губ. Но затем до него дошло. Признание в чувствах?! - Да, — тихо подтвердил Хенджин, словно услышав его мысли. - Я всегда мечтал, что когда вырасту, обязательно приведу сюда кого-то по-настоящему важного. Но потом мы переехали, мечты стёрлись... А если и вспоминались — не хотелось приводить сюда никого. - Тогда почему… почему я здесь? — тихо спросил Феликс, подняв взгляд, пронзающий и ранимый. Глаза Хенджина на свету отливали янтарём, как расплавленный мёд — тёплые, глубокие, зовущие. - Потому что ты — самый удивительный человек, которого мне довелось встретить, — ответил Хенджин с мягкой, почти трепетной серьёзностью. - Ты невероятный, Феликс. Искренний. Тёплый. Такой живой. То, как ты стремишься к своим мечтам, с каким теплом ты обнимаешь свою маленькую, но такую чудесную семью… Это восхищает меня. Он на миг замолчал, подбирая слова, а затем продолжил — тише, будто боялся разрушить хрупкую искренность момента: - Да, сначала я и правда обратил внимание на внешность. Как мог бы не обратить? Но чем ближе я узнавал тебя, тем яснее всё становилось. Пазл начал складываться. Я хочу быть с тобой, Ликси. Слишком сильно. До головокружения. Ты — первый, кто увидел во мне не просто альфу с должным кошельком и статусом. С тобой мне не нужно притворяться. Всё становится… Легче. Светлее. Становится настоящим. Феликс всматривался в его лицо, будто не веря. Он искал подвох, маску, привычную игру. Но перед ним стоял не ловелас с наигранной ухмылкой, а человек — обнажённый в своей уязвимости. Хван Хенджин. Тот самый, над кем он мысленно смеялся в первое их знакомство, сейчас говорил эти слова всерьёз? Просил быть рядом? - Пожалуйста, не молчи, — едва слышно прошептал Хенджин. Быть может, дело было в этой тёплой, пропитанной весной и тишиной атмосфере. А может, снова виноват был этот упрямый аромат лакрицы. Но Ли всё-таки решился. - Я тоже это чувствую… Но мне страшно, — признался он, не отводя взгляда. Хенджин медленно протянул руку и обхватил его пальцы. - Мне тоже страшно, — мягко отозвался он. - Мы оба уже были обожжены. Мы только учимся верить, учимся любить. Но… что, если у нас получится? Я верю в судьбу, Феликс. И кажется, она верит в нас. Внутри у блондина что-то дрогнуло. Та самая ледяная корка — таяла. За все эти годы никто не подходил так близко. Никто не пробивался сквозь стены. А он — сумел. Сквозь обиды, страхи, отказы и боль — альфа нашёл дорогу к его душе. Феликс тоже не хотел его терять. Пусть Хенджин и был временами невыносимым и упрямым, временами, как выяснилось, очень глупым, но в нём явно было что-то настоящее. И это "настоящее" тянулось к нему. - Хорошо. - Да?.. Ты согласен? — Хенджин буквально засветился. Если бы у него был хвост — он бы сейчас вилял, не переставая. - Согласен, — мягко повторил Феликс. В ту же секунду альфа притянул его к себе, крепко заключив в объятия. - Задушишь же, дурила, — со смехом выдохнул Феликс. Он тоже был счастлив. Просто пока ещё не до конца научился это показывать. Им предстоял долгий путь — учиться понимать друг друга, доверять, поддерживать. Но главное было уже решено: оба хотели попробовать пройти этот путь вместе. А значит, всё только начиналось.
