Café Lix

      Иногда в жизни случаются такие моменты, которые просто вырывают почву из-под ног. Ты вроде бы привык все держать под контролем, просчитывать, предугадывать… Но вдруг — бах! — и реальность с хрустом ломает все твои планы. Иногда это радость. Иногда — боль. А иногда — удар такой силы, что слова застревают в горле, а внутри все выворачивает наизнанку.       Именно это сейчас переживал Ли Феликс. Он сидел прямо на холодном кафеле ванной, прижавшись спиной к стене, и смотрел на тест, который сжимал в дрожащих пальцах.       Две яркие полоски.       Честно говоря, он сам до конца не понимал, как такое вообще возможно. С Хенджином они всегда были осторожны, почти всегда… Почти. Да, случались исключения, но пару раз — не больше. И разве мог кто-то предположить, что именно эти разы окажутся роковыми? Вероятность же крошечная! Почти нулевая!       Но вот же она, его «удача». Феликсу даже не нужно было убеждать себя — доказательство лежало прямо в его руках.       Что дальше? Он не знал. Совсем не знал. Мир будто поплыл, темнел в глазах, дыхание сбивалось. Омега откинулся затылком к стене и закрыл глаза, пытаясь хоть немного справиться с охватившей его паникой.

***

      Они с Хенджином были вместе уже почти два года, и большую часть этого времени — жили бок о бок. За это время успели пережить многое: трудности, ссоры, недопонимания, примирения. Каждый из них учился по-настоящему любить и — что сложнее — принимать любовь другого.       Конфетно-букетный период у них тоже был, но Феликс всеми силами избегал этой сладкой банальности. Он смеялся, отмахиваясь, и уверял альфу, что никакие букеты и коробки конфет ему не нужны. Ему куда приятнее, если после изнурительного дня тот просто заберет его и отвезет в ближайшую рамменную, чтобы накормить горячей лапшой и выслушать ворчливые жалобы. И Хенджин привык. Со временем он научился читать настроение Феликса по взгляду, подстраиваться под его нелегкий характер и делать так, как тому действительно хотелось.       Феликс же, наоборот, учился открываться. Учился говорить о своих чувствах, желаниях, страхах. Учился доверять, не ждать удара в спину, не искать подвоха в каждом слове. И альфа никогда не подводил. Если обещал провести с ним день — он действительно был рядом. Если Феликс делился чем-то сокровенным — Хенджин запоминал каждую деталь. Если Ли не хотел близости — тот не настаивал, а просто обнимал и целовал его в лоб, даря ощущение безопасности.       Именно поэтому, однажды осознав, что рядом с этим человеком действительно спокойно, Феликс решился переехать в его огромные апартаменты. Свою маленькую квартирку он оставил без особого сожаления: во-первых, до его кафе стало ближе, а во-вторых, в глубине души ему и самому хотелось засыпать в крепких руках любимого, вдыхая запах лакрицы, и просыпаться рядом, ощущая его тепло.       Спустя год с того самого признания Хенджина на старом школьном дворе, Феликс наконец понял — он любит. По-настоящему, сильно, без остатка. Это осознание будто вспыхнуло в груди огнем и больше не отпускало.       Конечно, он не сразу сказал об этом альфе — язык не поворачивался, сердце колотилось, а слова застревали в горле. Но Хенджин и не требовал. Ему было достаточно просто любить, а признавался он в этом Феликсу уже бесчисленное количество раз, искренне, горячо, так, что невозможно было сомневаться.       Омега никогда не забудет, как Хван впервые сказал это. Была осень, воздух кусал кожу ледяными зубами, щеки горели от ветра, пальцы онемели. Они вдвоем, смеясь и толкаясь плечами, вбежали в первую попавшуюся кофейню, спасаясь от холода. Феликс с привычной брезгливостью листал меню, недовольно ворча, что в его собственном кафе выбор куда лучше. Он смешно морщил свой красный носик, усыпанный веснушками, и выглядел в тот момент таким живым и настоящим.       И именно тогда Хенджин, не сводя с него взгляда, будто с самого ценного произведения искусства, вдруг выпалил — резко, будто слова сами сорвались с губ:       - Я так люблю тебя, Ли Феликс.       Блондин лишь растерянно посмотрел на него, щеки вспыхнули, и, смущаясь, он хлопнул его ладонью по плечу, будто отмахиваясь. Но внутри… внутри всё перевернулось. Сердце билось так, что казалось — его услышит весь зал. И в тот миг он впервые почувствовал чистое, щемящее счастье, которое хотелось держать обеими руками и никогда не отпускать.       А потом был подарок — на их первую годовщину. Два здания для расширения кафе. Феликс ведь мечтал расшириться до сети. В первый миг он чуть не задохнулся от возмущения. Он хотел добиться всего сам, доказать, что омега способен построить карьеру без чужих вложений. Его гордость была уязвлена, и несколько дней он почти не разговаривал с Хенджином. Альфа же пребывал в растерянности — ведь искренне хотел порадовать любимого. Да и здания достались ему по невероятно выгодной цене, при помощи родителей, которые уже тогда знали о Феликсе и были счастливы, что сын наконец остепенился.       Спустя бессонные ночи, разговоры с мамой и советы Джисона, Феликс всё-таки согласился принять подарок. Но поставил условие: дальше он справится сам. Ремонт, персонал, развитие — всё на его плечах. Своих накоплений хватало, а за аренду квартиры теперь платить не нужно было — жизнь с Хенджином давала и такую свободу.       Их жизнь была не идеальна, но прекрасна. Теплая, полная любви и страсти. Первые месяцы их интимная жизнь напоминала безумный марафон — они не могли насытиться друг другом. Даже спустя годы почти каждый вечер их спальня отзывалась эхом криков и стонов, а за ними — тихими клятвами, шепотом в темноте.       Но о детях Феликс никогда серьёзно не думал. Да, иногда представлял, но скорее в далёком будущем. Сейчас ему было двадцать семь, впереди — миллионы возможностей: довести сеть кафе до идеала, съездить в Европу, пройти курсы кулинарии, научиться новым техникам. Всё угодно, только не пеленки и бессонные ночи.       Но судьба всегда умела играть злую шутку. И вот теперь все планы уплывали вдаль, тая в зыбкой дымке под названием «никогда».       Первая мысль, когда он увидел предательскую вторую полоску, была простой: тест бракованный. Он заказал еще десяток разных — и большую плитку шоколада, чтобы справиться со стрессом. Но все показывали одно и то же.       Феликс сидел на холодном кафеле, едва дыша. Единственным выходом казался экстренный приём у врача. Тесты — это тесты, но всё же шанс ошибки есть. Он дотянулся до телефона, но записаться смог лишь на утро.       А пока… Всего лишь шесть вечера. Ночь впереди. И как прожить её — он не представлял. Хенджину рассказать хотелось отчаянно, но в то же время было страшно. Если окажется ошибкой, он зря взбудоражит его надежды.       Феликс знал, что Хван хочет детей. Он часто умилялся малышам на улице, махал им рукой, разговаривал с ними, если выпадала возможность. А когда его родители однажды за ужином вскользь упомянули о внуках, Феликс чуть не подавился лазаньей и кинулся запивать её вином. Хенджин лишь отшутился: «успеем», но по дороге домой задумчиво и тоскливо смотрел в окно. Феликс догадывался, о чём он думает.       И вот теперь — реальность. Вероятно, новость о ребёнке обрадовала бы его. Но омегу разрывало от страхов: мечты, карьера, свобода, а еще — роды. Ведь рожать придётся именно ему.       Стены апартаментов вдруг стали давить, и Феликс принял решение: уехать к Минхо и Джисону. Дома находиться было невыносимо, а встреча вечером с альфой вообще казалась чем-то кошмарным. Он быстро собрал сумку, предупредил Джисона и написал Хенджину, что уехал на «киномарафон» с ночёвкой. Очередной побег от проблем. Как он всегда и делал.       Дом семьи Ли встретил Феликса привычным уютом: тёплый аромат свежей выпечки словно обнял его с порога, а в воздухе витали лёгкие нотки мятных леденцов. Всё здесь было чистым, аккуратным и по-настоящему домашним — то место, где сердце непроизвольно расслаблялось.       Семьёй они стали всего через пару месяцев после того, как Минхо сделал Джисону предложение. Они не хотели откладывать счастье и устроили свадьбу быстро, легко, почти спонтанно. Феликс тогда даже умудрился поймать букет — и был в ужасе от намёков судьбы, а Хенджин только расхохотался, сжимая его за плечи. Теперь же эти двое жили сладко, в буквальном смысле: у них всегда витали запахи десертов, смех, и к их пушистому Дуни добавился ещё один маленький озорной Суни.       Феликс за это время особенно сблизился с Джисоном — они стали практически неразлучными, доверяя друг другу то, что не всегда могли рассказать альфам. Но и вчетвером им было легко и весело: походы в кино, ночные игры, ужины, которые превращались в танцы и смех до слёз.       Сейчас он сидел на их кухне за барной стойкой, чувствуя приятный холод дерева под ладонями, когда Хан поставил перед ним кружку чая. Минхо, похоже, был не дома.       - Какими судьбами, Ликси? — прищурился Джисон, ухмыляясь. - Хенджин что-то натворил? Или просто по друзьям соскучился?       - Может, и соскучился, — язвительно протянул Феликс, обхватив горячую кружку пальцами. - На самом деле… случилось кое-что.       Улыбка на лице друга мгновенно исчезла. Он весь подался вперёд, его взгляд стал серьёзным и сосредоточенным.       - В общем… — Феликс сглотнул, ощущая, как пересохло горло. - Кажется, я залетел.       Глаза напротив округлились, как у персонажа аниме.       - Зале… чего?       - Беременный я, походу, — сухо бросил Ликс, нервно кусая губу.       Джисон застыл, открывая и закрывая рот, будто рыба, выброшенная на берег.       — Но… вы же… вы же предохранялись?       Феликс почувствовал, как краска прилила к щекам. Неловко, но с Джисоном можно было быть честным.       - Предохранялись. Но… были исключения.       - И такое вообще возможно? — Хан откинулся на стул, будто земля качнулась под ним.       А дело было в том, что они с Минхо сами пытались завести ребёнка. Прошли обследование, отложили деньги, уже даже обсуждали, как будут распределять заботы и ночные дежурства. Но пока всё оставалось безрезультатным. И хоть они не отчаивались — ведь прошло всего несколько месяцев — Феликс видел, как Хан внутри переживает. Как иногда думает: «А вдруг я не смогу?». Хоть Минхо и уверял, что любит его вне зависимости от всего, а дети лишь приятный бонус к их любви.       Именно поэтому Феликсу было так неловко сейчас. Но молчать стало невозможно, иначе он бы просто задохнулся в этом хаосе мыслей.       - Я сам в шоке, — выдохнул он. - Пока вообще не понимаю, что делать. И действительно ли это правда… Завтра утром приём у врача. Ты… сможешь пойти со мной?       Джисон наконец моргнул, выдохнул и даже чуть улыбнулся.       - А разве с тобой должен быть не будущий отец ребёнка?       Феликс нахмурился, брови сошлись в злую линию.       - Ладно-ладно, понял, — поднял руки Джисон. - Будущий отец пока и не подозревает, что он, возможно, будущий отец. Поэтому ты и ночуешь у нас, да?       Ликс устало кивнул.       - Не переживай, схожу с тобой. Мне и самому интересно. Я-то думал, наш малыш будет старше, а теперь вот оно как…       - Пока никакого малыша может и нет, Джи, — резко перебил Феликс. - Не накручивай раньше времени.       - А если есть? — тихо спросил Хан, глядя прямо в глаза. - Ты же его оставишь, да?       Феликс промолчал. Тишина повисла тяжёлым грузом.       - Ты просто не сможешь иначе, Ликси, — прошептал Джисон. - Хенджин тебе этого никогда не простит. Да и сам себе не простишь.       - Давай об этом завтра, — коротко отрезал омега, допивая чай одним глотком. - Если этот ребёнок вообще существует. Можно я уже лягу? Устал очень.       Джисон лишь кивнул, встал и пошёл застилать постель для друга.       Когда Феликс достал телефон, экран мигнул десятком сообщений от Хенджина. Тот писал, что скучает, что ему одиноко, что ночь без любимого будет пустой. Омега невольно зажмурился, и глаза защипало — слёзы предательски навернулись.       Как же он, чёрт возьми, не хотел оказаться в такой ситуации.              Утро началось с ещё большей тревоги. В груди неприятно тянуло, мысли путались, а отсутствие кофе только подливало масла в огонь. Джисон категорично заявил, что для ребёнка это вредно, и Феликс, хоть и понимал его заботу, уже начинал раздражаться. В глубине души у него всё ещё теплилась надежда, что это ошибка, нелепое совпадение, и всё окажется неправдой.       Но визит к врачу развеял эту иллюзию.       Седьмая неделя. Второй месяц.       Феликс сидел и не мог поверить — как так? Всё это время он жил, как обычно, не подозревая. Если бы не внезапные приступы тошноты, слабости и резкой усталости, он бы, наверное, ещё долго не догадался. Он пил кофе литрами, иногда курил, позволял себе алкоголь — и теперь чувство вины вгрызалось в него.       Когда врач спокойно произнесла диагноз, его первой реакцией был нервный, почти сорвавшийся шёпот:       - А до какого срока… я могу… ну… избавиться от…       Договорить он не смог. Горло сжало, язык словно отказался повиноваться. Но девушка-врач всё поняла без слов.       - До двенадцатой недели. Но лучше не откладывать. Если вы уже приняли решение — можем записать вас на процедуру.       Слова отозвались тяжестью в груди. Феликс кивнул, поблагодарил, и, едва удерживаясь на ватных ногах, вышел в коридор.       - Ну что там?? — подскочил Хан.       - Подтвердилось, — выдохнул Ли, едва слышно.       Лицо Джисона в тот же миг озарилось. Он засветился от счастья так сильно, что Феликсу стало больно. Радовался будто за себя — глаза сияли, улыбка расплылась до ушей. Он бросился к другу и крепко обнял его, сжимая так, что у того перехватило дыхание.       - Всё будет хорошо, Ликс! Вы справитесь! Представляешь — маленькая копия вас с Хенджином! Это же так мило! — тараторил он, сияя.       Феликс же стоял и не мог отогнать одну мысль: он совершенно не знает, что делать. Его взгляд вновь и вновь скользил в сторону стойки регистрации, за которой можно было записаться на операцию. Словно невидимая сила тянула туда.       Вернувшись домой, он чувствовал себя подавленным до предела. Из-за этой истории пришлось пропустить работу, и теперь, стоя в пустой квартире, где было тихо без Хенджина, он ощущал только одно — предательство.       Будто обманывает того, кого любит всем сердцем.       Он прекрасно понимал: стоит рассказать альфе, и выбора уже не будет. Хенджин никогда не позволит ему сделать это. Но и принять решение в одиночку — разве это справедливо? Это ведь не только его ребёнок. Это их ребёнок.       Феликс закрыл глаза, и в голове промелькнули образы: они вместе держат крошечный конвертик с малышом, качают коляску в парке, а дома рядом с кроватью стоит люлька, в которой спит маленькое чудо. «Маленькая копия вас с Хенджином» — эхом отзывались слова Джисона.       Он невольно положил ладонь на свой пока что плоский живот.       Он хотел бы этого. Когда-нибудь. Но не сейчас. Не в разгар карьеры, не в этом хаосе.       От этого становилось только тяжелее. А вдруг это его последний шанс? У их друзей, несмотря на все усилия, пока ничего не получилось. А вдруг и у него потом не выйдет?       Погружённый в мысли, Феликс не заметил, как уснул прямо на диване. Разбудило его мягкое прикосновение губ ко лбу.       - Малыш… как ты? Уснул прямо тут, — тихо и нежно прошептал Хенджин.       Ликс вздрогнул. Отстранился на полшага — казалось, стоит альфе коснуться его чуть дольше, и он тут же всё поймёт. Или он сам не выдержит и выложит правду. А Феликсу нужно было время. Он потер глаза, сел и выдавил улыбку:       - Да, что-то устал. Будешь ужинать?       - Не голодный. Разве что… в другом смысле, — хищно улыбнулся Хенджин, прижимая его ближе.       Аромат лакрицы с пряными нотами ударил в голову, пробежал по телу током, вызывая дрожь. Но мысли о близости сейчас казались неуместными и тревожными. Ведь он даже не спросил у врача, можно ли такое в его положении.       - Мне не очень хорошо, Джинни.       - Что такое? — в ту же секунду в голосе альфы зазвенела тревога. - Принести лекарства? Что-то вкусное? Или сразу спать?       Феликс не сдержал уже искренней улыбки. Какой бы бардак ни творился внутри, рядом с этим человеком всегда было безопасно. Его альфа был самым заботливым и чутким в мире. Омега провёл ладонью по его щеке.       - Всё хорошо. Пойдём спать.       И в тот миг показалось — все проблемы растворяются. Но стоило лечь в постель, как руки Хенджина легли на его талию, обнимая живот. И тревога накрыла с новой силой.       Нужно было что-то решать. И как можно скорее.

***

      Несколько недель пролетели незаметно, будто сквозь пальцы. Феликс прятался в работе, как в спасительном коконе, стараясь не думать ни о чем лишнем. Он возвращался домой поздно, виделся с Хенджином только вечерами, избегал совместных ужинов, и находил предлоги, чтобы тот не встречал его с работы. Он словно воздвиг вокруг себя стену и полностью ушёл в себя.       Иногда мелькала мысль — уехать к маме. Но он слишком хорошо знал: её ласковый голос, тёплые руки и один её взгляд разом развяжут ему язык. Он всё расскажет, а расстраивать её было бы невыносимо. К тому же, она даже не знает, что он и Хенджин — пара. Ликс подозревал, что мать догадывается, но официально он ей не говорил. Специально — чтобы избежать тяжёлого давления с вопросами: «Когда свадьба?» и «Когда будут дети?»       И потому оставался лишь один выход — работа. Там, среди запаха кофе и гулких голосов, он хотя бы на время заглушал тревогу.       Однажды вечером в кафе заглянули Джисон с Минхо. Формально — просто за кофе. Но Ликс слишком хорошо знал друга и чувствовал: тот пришёл проверить, всё ли в порядке.       Феликс нехотя оторвался от бумаг и подошёл поздороваться. В этот момент Минхо позвонили, и он вышел на улицу, а Хан, улучив момент, тут же выдал свой главный вопрос:       - Ты же ничего не собираешься делать, да?       Феликс замер, его пальцы нервно сжались.       - Не знаю. Я ещё не решил, — сухо, устало ответил он, избегая взгляда друга.       Лицо Джисона изменилось, в глазах мелькнуло разочарование.       - Ты не решил? — в его голосе звенело недовольство. - Может, такие вещи решают не в одиночку, а вместе со своим альфой? Это же нечестно, Феликс, это неправильно!       - Хватит! — резко оборвал его поток слов Ликс. - Я знаю. Но по-другому не могу.       Хан посмотрел на него с обидой, тяжёлым взглядом.       - Можешь. Просто боишься. Расскажи ему — и увидишь, станет легче.       С этими словами он развернулся и ушёл вслед за мужем, а Феликс остался с горьким комом в груди и подпорченным настроением.       Дни превратились в недели, и срок принятия решения неумолимо сокращался. «Либо да, либо нет», — повторял он про себя, чувствуя, как сердце каждый раз разрывается от противоречий.       А ещё у него появилось странное чувство — будто внутри него действительно есть жизнь.              Сущность омеги, его природа, словно откликалась на это.       На днях один из официантов слишком поспешно взял поднос, задел Феликса, и тот чуть не ударился животом о край стойки. В тот момент он испугался до дрожи. Но не за себя.       Вечером, возвращаясь домой, он едва держался на ногах. Тошнота снова дала о себе знать, работать было тяжело, но находиться наедине с собой — ещё тяжелее. Открыв дверь квартиры, он заметил кожаные ботинки на коврике. Сердце дрогнуло: Хенджин уже вернулся.       - Я дома, — устало крикнул омега, снимая куртку. Но ответа не последовало.       Он прошёл дальше и нашёл альфу на кухне. Тот сидел с чашкой чая и смотрел в одну точку, будто был где-то далеко, в своих мыслях.       - Эй, привет! — Феликс попытался пошутить, махнул рукой перед его лицом. - Живой?       Хван моргнул и перевёл на него взгляд.       - Привет, — странно протянул он, будто всё ещё был не здесь. - Голоден?       - Не особо, — Феликс поставил чайник и начал готовить себе какао, новый напиток, который временно заменил ему кофе. - С тобой всё нормально?       - Д-да… наверное, — слишком медленно ответил альфа. - Ликс…       - М? — не оборачиваясь.       - Ты же ничего не скрываешь от меня?       Блондин замер, на секунду дыхание сбилось, но он заставил себя продолжить движение.       - С чего такие мысли?       Хенджин сглотнул.       - Я говорил с Джисоном… Ты в последнее время странный, и я решил узнать у него, вдруг я где-то накосячил. А он сказал, что нам есть о чём поговорить.       Кружка дрогнула в руках Феликса, и немного какао пролилось на столешницу. Плечи его напряглись, голова опустилась. Этого разговора избежать не удастся.       Он бросил напиток, подошёл к столу и сел напротив, не поднимая взгляда.       - Возможно… Я беременный, — слова прозвучали почти шёпотом, словно он надеялся, что Хван их не услышит.       Но тот услышал.       Лицо альфы вытянулось, глаза расширились, рот приоткрылся.       - Ч-что?..       В его удивлении проступала радость. Та самая, которой Феликс боялся больше всего.       - У нас будет ребёнок, Ликс? — голос дрожал, губы тронула улыбка.       - Я… пока не уверен. Что его стоит оставлять.       Улыбка мгновенно погасла. Хенджин стал похож на потерянного котёнка, глаза его хлопали в полном непонимании.       - Как это?       - Я не думаю, что сейчас время для детей. Ещё слишком рано, — Феликс упорно отводил взгляд.       - Не понимаю… Ты хочешь…? — альфа не смог договорить.       Феликсу было больно — видеть его таким.       - Да. Я не знаю, что делать. Но, возможно, это лучший вариант.       В комнате повисла тяжёлая тишина.        - То есть я правильно понимаю… ты даже не собирался мне говорить? Хотел решить всё сам? — голос альфы дрожал, в нём проступали злость и обида.       - Я… не знаю, — выдохнул Ли.       - Замечательно, - горько усмехнулся Хван. - Тогда скажи: я для тебя кто? Пустое место? Почему ты не доверился? Неужели я не заслужил знать?       Эти слова резали острее ножа.       - Я не хотел, потому что знал, что всё будет так! — Феликс сорвался. - Ты обрадуешься, а когда я скажу, что не готов, ты расстроишься и не дашь мне этого сделать! Но это моё тело, Джинни! Это моя жизнь, которая остановится! Это мне рожать, сидеть дома, отказываться от всего, что я строил! А я не уверен, что готов жертвовать этим!       Гнев и отчаяние рвались наружу. Он выговаривал то, что копил неделями.       Альфа молчал, но его глаза блестели от слёз.       - Мы даже не женаты… — тише добавил Феликс. - Это слишком рано.       Он чувствовал пустоту.       Хенджин поднялся и ушёл, и Ликс уже готовился к тому, что тот уйдёт совсем. Но через пару минут альфа вернулся. В руках он держал маленькую бархатную коробочку.       Феликс застыл, забыв, как дышать.       - Я хотел сделать это иначе. Красиво, как в фильмах, которые ты любишь, — голос дрожал. - Я думал, ты тоже хочешь со мной семью. Думал, это навсегда. Ошибся, да?       - Джинни…       Но Хенджин остановил его жестом.       - Ты всегда убегаешь от проблем. Но как ты мог подумать, что я лишу тебя выбора? Это наше общее решение. Если ты не хочешь детей — я не заставлю. Но разве в твоих глазах я выгляжу тем, кто мог бы?       Феликсу казалось, что сердце крошится на мелкие осколки.       - Мне нужно побыть одному, — сказал альфа и ушёл.       Шорох в коридоре. Хлопок захлопнувшейся двери.       И Феликс остался один. Точнее — не совсем один, но без альфы.       Ноги дрожали, будто подкошенные, когда он медленно добрался до дивана. Завернулся в плед и уставился в пустоту. Коробка с кольцом так и лежала там, где её оставил Хван, — нетронутая, немая, словно тяжёлый упрёк.       Он собирался сделать ему предложение.       Видел в нём свою семью.       Эти мысли, обжигающие и навязчивые, не давали Феликсу покоя.       Слёзы пришли не сразу, а позже — через час, может, через два. При Хенджине он всегда держался, никогда не позволял себе таких слабостей: эмоции в их паре словно были уделом альфы, как ни странно. Но теперь сдерживаться больше не было сил.       Укрывшись с головой, Феликс провёл почти всю ночь без сна. Он то и дело всхлипывал, задыхаясь от боли, и думал лишь об одном: похоже, он потерял доверие самого близкого на земле человека.       Феликс очнулся лишь на закате следующего дня. Глаза резало от слёз, которые он выплакал ночью. Уснуть удалось только под утро, и он провалился в тяжёлый, мучительный сон, пропустив весь день.       Хенджина всё ещё не было. И это пугало до дрожи. Раньше он всегда возвращался почти сразу, не выдерживал конфликтов. Но теперь прошли почти сутки… а от него не пришло ни единого сообщения.       К горлу снова подкатывала тошнота. Казалось, тело восставало против еды и воды, отвергало всё. Он сам себе казался пустой оболочкой.       Феликс снова очутился на диване, укутанный в плед. И кроме одной мысли в голове — Хван его бросил — другие просто не задерживались. В тот момент, когда новая волна тошноты подступила к горлу, а на глазах выступили свежие слёзы, он ощутил себя до омерзения жалким.       И выглядел он так же: заплаканные, красные глаза с лопнувшими сосудами, мёртвая бледность, тени-синяки под глазами, волосы стянуты в небрежный, растрёпанный хвост.       Но за это время в голове всё же успело промелькнуть многое. И вдруг он поймал себя на мысли: Хенджин ведь и правда не стал бы давить. Всё это — его собственные накрученные страхи, единственный сценарий, который он придумал себе сам. А ведь его… просто любили. Просто хотели быть рядом. Несмотря ни на что.       Когда он снова вышел из ванной и привычно забрался на диван, то услышал звук замка в двери. Сердце ухнуло вниз.       Хенджин вернулся.       Феликс замер. Он не знал, стоит ли броситься к нему в коридор или остаться на месте, позволив альфе самому решить.       Выбрал второе.       Хван вошёл медленно. Шаги по комнате звучали непривычно тяжело. Он сел рядом. Молча. Они сидели, не обмениваясь ни словом. Лишь тишина, пронзительная и мучительная.       И вдруг Хенджин подвинулся ближе и заключил Феликса в мягкие объятия. Его широкая ладонь легла на светлую макушку, прижимая к своей шее. В воздухе разлилось тепло его феромонов — мягкое, успокаивающее, почти родное.       - Прости меня, Ликси, — прошептал он, голос хрипел от усталости. - Мне не стоило устраивать такую сцену.       Феликс не выдержал. Он уткнулся в его одежду и разрыдался навзрыд. Никогда ещё он не плакал так при нём.       Альфа испугался, крепче прижал его к себе, словно боялся потерять.       - Тсс, тише, малышка… ну не плачь, — Хенджин гладил его по спине и по голове, укачивал, будто ребёнка.       Но омега не мог остановиться. Слёзы текли сами, вместе с отчаянием и болью. Он так сильно обидел его, а тот всё равно вернулся. И первым попросил прощения.       - Это… ты прости… Джинни… — выдавил он сквозь рыдания, срываясь на всхлипы.       - Всё хорошо. Клянусь, всё хорошо. Только не плачь так, пожалуйста, — альфа осторожно поднял его лицо, покрывая поцелуями дорожки слёз.       Феликс замер, глядя на него, почти не дыша. И вместе с каждым прикосновением становилось чуть легче, чуть спокойнее.       - Прости меня… Я не хотел скрывать от тебя. Просто… мне очень страшно, Джинни. Очень, — выдохнул он уже тише, дрожащим, но более ровным голосом.       - Я понимаю, — мягко ответил Хенджин. - Сначала не понял. Но потом… как представил, через что тебе пришлось проходить всё это время, ещё и одному… — он горько усмехнулся. - Видимо, нам есть над чем работать. Например, над доверием.       И почему-то эта улыбка оказалась заразительной. Омега тоже слабо заулыбался, сквозь слёзы.       - Но скажи честно, Ликс, — альфа поймал его взгляд. - Если забыть про карьеру, про возможности… Ты не хочешь этого ребёнка?       Феликс молчал. Слишком долго думал.       - Хочу. Я хочу с тобой всего. И детей тоже… может, даже не одного. Но сейчас… всё так не вовремя. Мои кофейни… моё дело жизни…       - Послушай, — перебил его Хенджин. - У нас есть финансы. Значит, есть возможность нанять няню и домработницу. У нас есть бабушки и дедушка, которые будут счастливы нянчиться. Твоё дело никуда не исчезнет. Ты всё так же будешь ездить на работу, развиваться, мы будем путешествовать, ходить на свидания и проводить время лишь вдвоём. Да, будет тяжело. Но ты не один, нас двое. Когда ты захочешь убежать от всего — я прикрою. Всегда. Никто не готов на сто процентов, но мы справимся.       Глаза Феликса снова наполнились слезами, но теперь в них было больше тепла, чем боли. Он смотрел на альфу и верил каждому слову. Мир, который тот рисовал, казался настоящим и возможным.       - Ты привык тянуть всё сам, Ликси. Но сейчас иначе. Потому что мы вместе. Потому что мы… — он запнулся и посмотрел на его руки. - Потому что мы можем быть семьёй. Если ты захочешь.       Его взгляд упал на безымянный палец Феликса — кольца там не было.       Хенджин тихо вздохнул, встал и вышел на кухню. Вернулся с той самой коробочкой.       - Кажется, нужно сделать это правильно.       И опустился на одно колено перед Феликсом, завернувшимся в плед, с растрёпанными волосами и красными глазами.       - Ли Феликс, ты станешь моим мужем?       Ответом была улыбка сквозь слёзы, дрожащая, но безумно счастливая. И громкое, уверенное:       - Стану.

***

      Аромат свежемолотого кофе мягко витал в воздухе, обволакивая пространство, перемешиваясь с тёплой сладостью хрустящих круассанов за стеклом витрины. Вечер укутывал улицу за окнами — огни фонарей отражались в огромных окнах, словно золотые искры. Последние гости лениво допивали напитки, кто-то улыбался, кто-то прощался, закрывая за собой дверь.       “Café Lix” — небольшое, но удивительно уютное место, ставшее любимым для многих. Высокие окна с мягкими занавесками, цветы в маленьких вазочках на каждом столике, тёплый, слегка приглушённый свет, создающий ощущение вечного заката.       За кассой стоял блондин. Светлые волосы спадали мягкими волнами, несколько прядей выбились и падали на высокий лоб. Щёки, тронутые румянцем после долгого рабочего дня, делали его ещё моложе. Губы плотно сжаты, а тонкие пальцы быстро стучали по планшету. На груди — бейджик с коротким именем: Феликс. Его большие глаза с длинными ресницами светились мягкой сосредоточенностью.       Сотрудница ушла раньше, и он остался за кассой и за баром один. Но Феликс не жаловался — он любил это место всем сердцем. Любил каждый столик, каждый звук кофемашины. Любил то, чего сумел достичь — и сам, и вместе с тем, кто верил в него. Колокольчик над дверью звякнул, оповещая о новом госте.       - Добрый вечер! Чего желаете? — машинально произнёс он, не отрывая взгляда от экрана.       - Пааапаа! — заливистый голосок эхом прокатился по залу.       Феликс дёрнулся, и взгляд его метнулся к двери. В проёме стоял высокий альфа с чёрными волосами, которые торчали в разные стороны, словно ветер сам уложил их. Куртка из мягкой кожи подчёркивала его широкие плечи и крепкие руки. В этих руках он держал мальчика — с такими же чёрными, слегка растрёпанными волосами и хитроватым разрезом глаз. Только россыпь веснушек по лицу выдавала в нём сына Феликса. Его имя - Кай.       - Желаю вас, — весело выпалил мужчина, широко улыбнувшись. На щеках у него проступили знакомые ямочки.       Феликс на секунду замер — эта фраза была той самой, с которой когда-то началось их знакомство.       Мальчик звонко рассмеялся, щурясь так сильно, что у глаз собрались маленькие лучики морщинок.       - И что же вы тут делаете? — Феликс скрестил руки на груди, но уголки губ дрогнули в улыбке. - Кое-кому уже давно пора спать.       - Папа сказал, что нам нужно встретить тебя с работы, — важно произнёс малыш, старательно выговаривая слова, но всё равно проглатывая окончания.       Феликс перевёл прищуренный взгляд на мужа.       - Вообще-то, ровно шесть лет назад я впервые зашёл в твоё кафе. Увидел тебя — и пропал, — протянул Хенджин, и его глаза озорно блеснули. - А ты и не помнишь!       Ликс закатил глаза и, усмехнувшись, снял фартук. Когда он подошёл ближе, сын с радостным визгом потянул к нему руки, и Феликс тут же подхватил его. Кай уткнулся носом ему в шею, захохотал, а Хенджин в этот момент склонился ближе — их губы встретились в коротком, но тёплом поцелуе.       - Что ж, поздравляю. В тот вечер ты действительно крупно попал, — усмехнулся Феликс.       Мужчины переглянулись — и в этом взгляде по-прежнему горел тот самый огонь, который удивлял их даже спустя годы.       Феликс не жалел ни секунды, что они решились стать родителями. Было тяжело, бывало невыносимо трудно, но появление Кая удвоило их любовь. Мальчик, такой живой и яркий, был вылитый Хенджин — с его чувственностью, эмоциональностью и умением понимать с полуслова.       Ли, уже теперь Хван, помнил свои сомнения в прошлом, свои слёзы, страхи. Но теперь, глядя на улыбающегося мужа и сияющего сына, он благодарил судьбу за всё.       - Паапа, а когда мы пойдём к малышке Су Джин? — вдруг протянул Кай, строя умилительное личико. - Она такая маааленькая и мииленькая!       Феликс тихо рассмеялся, поцеловал сына в нос и ответил:       - Я позвоню дяде Джисону и спрошу. Она ещё крошка, ей нужен сон, так что сначала узнаем, не побеспокоим ли её, хорошо?       - Хорошо! — радостно кивнул Кай, его глаза засверкали.       - Тебе ещё долго? — спросил Хенджин, поправляя прядь блондина, упавшую на глаза. - Я обещал кое-кому показать площадку неподалёку. Мы можем подождать тебя там.       - Я скоро закончу и догоню вас, — мягко сказал Феликс.       Он вернул сына отцу, но тот заупрямился и, нахмурив маленькие бровки, заявил, что теперь хочет идти сам. Хенджин, усмехнувшись, поставил его на пол и крепко взял за ручку. Перед уходом альфа наклонился и коснулся губ любимого. Феликс шутливо заворчал, мол, он на работе, но всё равно ответил с улыбкой.       Когда-то Феликс мечтал о независимости и карьере. Хотел жить ради себя. Но теперь у него было то, что оказалось гораздо важнее любого успеха — семья.       И если бы его снова поставили перед выбором, как четыре года назад, он бы не колебался. Ответ бы был однозначным.