Вместе поплачем? Вместе поплачем.

Возвращение в деревню. Олимпийская деревня была всё так же тиха, как и ночью перед финалом. Но теперь в этой тишине звенела пустота. Не пауза — конец. Анна Щербакова медленно шла по коридору, золотая медаль болталась у неё на груди, как тяжёлый груз. Каждый шаг отдавался глухим стуком по душе. Она не снимала её — не из гордости, а потому что не знала, куда её деть. Спрятать? Снять? Оставить? Всё казалось неуместным. Всё казалось чужим. Сзади шла Саша. Молча. Лицо каменное, глаза выжжены. Она не плакала — уже не было ни сил, ни слёз. В глазах застыла не злость, не обида, а опустошение. *"Всё. Это всё."* Они не говорили друг с другом. И не потому, что злились. Просто не было слов. Не было слов для того, что случилось сегодня. В коридоре деревни кто-то прошёл мимо, бросив робкое «поздравляю», — в сторону Анны. Она кивнула. Механически. Без ответа. Без смысла. Ни один тренер так и не подошёл. Ни один. Все были с Камиллой, все были там, где громче, где трагедия видна. Победа Анны осталась в тени. И ей казалось — справедливо. Потому что не чувствовала она, что это её наверное. Хотя это скорее больше не ощущялось чем-то важным. Комната встретила их гулкой тишиной. Две кровати. Две медали. И две девочки, которые стали взрослыми за один день. Анна села на край кровати, не раздеваясь. Просто смотрела в пол. Пальцы вцепились в край покрывала. Губы сжаты. Она не знала, что теперь. *"Что дальше?"* — этого вопроса не было. Только: *"Зачем всё это?"* Саша молча прошла к своей постели, рухнула на неё лицом в подушку. Она не рыдала. Просто лежала. Дышала тяжело, неглубоко. Тело вибрировало от внутреннего напряжения, но она держалась. Не потому что хотела. Потому что больше нечего было терять. Ни одна из них не включила свет. В темноте проще забыться. В темноте проще принять, что Олимпиада — это не слава. Это тишина после криков. Ничего уже не будет как прежде. Эта ночь, эта медаль, этот крик «Я ненавижу этот спорт!» — они всё изменили. Уже не будет двух юных девочек, мечтающих о олимпиаде. Не будет чистого льда, наивной радости, веры в справедливость. Не будет детской дружбы или простого соперничества. Теперь они знали цену всему. Это была не просто Олимпиада. Это была точка. Конец эпохи. Конец детства. Конец веры. Такой вот получился конец этого цикла. И самое страшное — никто не извинился. Ни за решение, ни за боль. Ни перед Сашей, ни перед Камиллой, ни даже перед Анной, чью победу сделали бесцветной. А должны ли? Так закончился возможно самый трагичный день в истории женского фигурного катания. Без слов. Без музыки. Без надежды.