Черёмуха

      Под окном черемуха колышется, распуская лепестки свои. И Мо Си слышится, как за рекой звучит тихий наигрыш зурны, переливаясь с соловьиный пением. Солнце ещё не зашло полностью и озаряло последними лучами и речку, и черемуху под окном. Умиротворяющая картина, которая должна бы радовать, но на душе у Мо Си уже давно не бывает спокойно. Он всегда был замкнутым и тяжёлым в общении человеком, но с недавних пор совершенно изменился. Всё в худшую сторону, как отмечали знакомые. Они вообще часто что-то отмечали и всегда спешили поделиться этими наблюдениями…       От них-то Мо Си и уехал на самую окраину города. Туда, где он уже был похож на деревеньку. В старый дом своей семьи. Здесь он надеялся найти тишину и умиротворение, но понял, что ему не нужно слышать злые голоса, чтобы думать о плохом. У него и причин-то для плохих мыслей было много. И если сначала он очищал свой дом от ненадежных слуг, которые могли бы сплетничать, то теперь нуждался в постоянной компании. Лучше слушать ерунду, которая не имеет ничего общего с его личной жизнью, чем осознавать происходящее.       Тёмная магия на крови, огромное количество людей, которые приносятся в жертву ради материальных благ. Опять-таки необходимость ловить этих магов… мор, болезни, контроль разума и поселенцы. Неизвестно: кому можно доверять. Раньше для Мо Си это были лишь слова. Только необходимые сложности, связанные с его работой в секретном подразделении личной царской армии. Он посвящал свою жизнь тому, чтобы отслеживать, ловить и истреблять магов и колдунов, которые практикуют кровавые ритуалы. Это была жизнь и работа, но… но Мо Си по молодости оценивал это иначе. Он никогда не принимал её близко к сердцу.       Пока не обнаружил себя предатель. В последние годы он только и слышал это: предатель, предатель… каждый говорил это — предатель. Даже простой народ знал, что в армии был предатель. Всё обсуждали предателя, который попытался убить своих соратников и царя. Со всех сторон слышалось: ужасный поступок предателя. Теперь и крепостных в армию брать нельзя. Потому что это уже второй раб-предатель.       Мо Си ненавидел это слово. Он сам так ни разу его и не произнёс, потому что для этого человека у него были совершенно другие слова. Брат, друг, товарищ, возлюбленный, муж… да и разве мог Мо Си не произносить его имени? Гу Ман. Гу Ман. Гу Ман — звучало в его мыслях слишком часто. Везде был он. Этот человек был самым большим счастьем и самым большим горем в жизни Мо Си. Ему ломало кости от постоянного разбивающего сердце чувства тоски. На самом деле, он подозревал, что сердца у него больше нет. Гу Ман вынул сердце Мо Си своими горячими пальцами и забрал его с собой. Куда бы он ни сбежал, с ним всегда сердце Мо Си.       И потому в груди так тянет и щемит, когда он смотрит на тропочку, что проложена к реке. Она знакома с ранних лет, здесь они так много ходили вместе. Мо Си даже иногда казалось, что именно из-за них она появилась. Тоненькая, петляющая мимо стройных стволов черемухи. Эти красивые деревья низко клонились к земле и осыпали белыми цветами весь сад. Ещё отец Мо Си ребенком ухаживал за черемухой. А он сам здесь влюбился… и потому так тоскливо было смотреть. И потому так страшно было слышать тихую песню зурны. Кто-то играл её недалеко от окон Мо Си каждый вечер. Он никогда не мог найти этого человека ни сам, ни с помощью слуг. Однако музыка никогда не утихала. Казалось, словно сам Гу Ман приходит к его старому дому, чтобы… о том Мо Си знать не мог. Но каждый раз ему было тяжелее.       Вернуться в центр? Никогда. Ему не столько жаль, что Гу Ман покинул его таким образом, сколько жаль, что про него так много говорят. Мо Си своё перестрадает. А люди не умолкнут, пока не появится новая сплетня, что была бы хоть немного такая же скандальная.       Мо Си выходит в сад, предаваясь воспоминаниям. Он лучше чувствовал себя среди стройных деревьев, чем среди людей. Черемуха цвела так обильно, что ему казалось, будто Гу Ман сейчас выглянет из-за какого-нибудь деревца, рассеется над слабостью своего сентиментального мужа. Он расскажет, что просто выполнял секретное задание или что его подставили, а Мо Си не нужно будет даже прикладывать усилия, чтобы поверить. Конечно, он поверит. Он обнимет своего бессовестного глупого мужа, в потом, конечно, отругает. Как не поругать, если Гу Ман напугал его до смерти. Но Мо Си не будет злиться сильно, на самом деле, от счастья у него будут дрожать руки. Они будут собирать цветы, сходят по родной тропке к речке, Гу Ман пойдет купаться, а потом обязательно сыграет ему что-нибудь на зурне. К любви идёт дорожка длинная, но Мо Си уже проходил её. Всё будет так, как раньше. И пусть тогда черемуха колышется…       — Мо Си, — тихий голос вырывает его из мира мечтаний, и Мо Си чуть нервно вздыхает, сбившись. Он не хочет поворачиваться, растворяясь в желании повернуться и увидеть Гу Мана. У него даже пальцы сводит от прокалывания и напряжения во всём теле. Если бы одним желанием можно было заставить человека появиться, для Мо Си это было бы слишком простым. Но он всё же поворачивается.       Разочарование почти не задевает его. Он не удивлён. И он вовсе не подавлен от отчаяния и тоски.       Не удивительно, что он перепутал голоса, ведь перед ним стоял брат Гу Мана — Мужун Лянь.