Clavis Somniorum

А вы верите в магию? Глупый вопрос, над которым даже задумываться не хочется. С другой стороны, когда ты маленький и веришь в зубную фею, Санта Клауса, ведьм, гномов и говорящих животных, жизнь кажется красочней и тебе хочется игнорировать презрительные взгляды взрослых, которые в эту чушь уже давно не верят, хотя тоже мечтают и фантазируют о чём-то. Мечтать ‐ это не плохо. Мечты помогают определить нам свои цели и строить план для их достижения. Мечтать нужно, чтобы двигаться дальше. Это стимул, часть замысла, элемент задачи, о которой долго думаешь и она заедает в твоей голове. Но.. мечтать недостаточно. Нужно принимать какие-то меры и действия, выходить из своей зоны комфорта, чтобы превратить мечту в реальность. Мечты без действий остаются лишь пустыми обещаниями. Абсолютными пустышками, лишенных сил и эффективности. Важно верить в себя и не обращать внимания на тех, кто презрительно относится к тому, что ты делаешь. Но это трудно, когда это твой родной и близкий человек. И Хан Джисон бы с этим согласился. С детства он мечтал выступать на сцене, а именно играть на фортепиано. Однажды мама отвела Джисона на концерт. Тихо. В полумраке концертного зала, где пылинки кружат в лучах софитов, мальчик сидит, чуть сгорбившись на кресле. Его пальцы непроизвольно сжимают бархатную обивку — он ещё не знает, что через несколько минут его мир перевернётся. И вот на сцену выходит пианист. Поклон, недолгая пауза.. и первые ноты. Мелодия струится медленно, словно рассветный свет по стенам. Мальчик замирает: ему кажется, будто он видит эту музыку — реку, текущую в никуда, или одинокую птицу в бескрайнем небе. Джисон с трепетом наблюдает, как пианист лениво и не спеша касается клавиш, а зал наполняется волшебными звуками. Левая рука пианиста глухо пробегает по нижним октавам, как далёкий гром. Правая взмывает вверх, будто рисуя что-то, всё быстрее, всё отчаяннее. Мальчик впивается в спинку кресла: сердце стучит в такт, а по спине бегут мурашки. Пианист наклоняется к инструменту, будто сражаясь с ним. Напряжение витает в воздухе и кажется, что это может почувствовать каждый.  Вдруг медные трубы, мощный удар литавр и резкий, ослепительный взятый аккорд. Звук будто разрывает небо, как молния. Мальчик вздрагивает, всё ещё слыша этот звон в ушах. И тут… всё меняется. Мрачные тучи звуков разрываются на солнечный марш — пианист играет что-то дерзкое, весёлое, с ритмом. Его пальцы скачут по клавишам, будто смеются. И Джисон не сдерживает улыбку, полностью погружаясь в музыку, которая кажется живым существом, которое дразнит и зовёт за собой. Но так же внезапно, как началось, веселье тает. Остаётся только эхо — несколько высоких нот, дрожащих в воздухе. Пианист замирает, рука медленно опускается. Весь зал взрывается аплодисментами, кроме мальчика. Джисон сидит, сжимая кулаки. "Я хочу также.. хочу также быстро перебирать клавиши и передать всё музыкой! Хочу, чтобы я умел рассказать через музыку всё — и про лес, и про шторм, и про смех, и про этот.. взрыв внутри.." — понимает мальчик. И это было начало его пути. Он мечтал. Много. Его поддерживала мама и когда Джисон сыграл первую сонату без единой ошибки, она долго его хвалила,  говорила, какой же он молодец, как она им гордится. Но было одно "но". Его отец совсем это не поддерживал. Ему хотелось, чтобы Джисон тратил время на учёбу и только. Он абсолютно не хвалил своего сына. Обращал внимание только на неудачи. Но Хан просто смирился. У него есть любящая мама и музыка. Что ещё нужно для счастья? Но к сожалению все не всегда хорошо и стабильно. Мама Джисона заболела. Сначала это казалось обычной простудой, но её состояние ухудшалось. Врачи разводили руками, а отец, вместо того чтобы поддержать сына, стал ещё холоднее. Он запрещал Джисону тратить время на уход за матерью, ведь надо готовиться к экзаменам. "Ей уже не помочь, просто смирись" Лишь повторял он, хотя сам ходил к ней чуть ли не каждый день, либо же заваливал себя работой. Но Джисон тайком приходил к ней, иногда приносил синтезатор и играл её любимые мелодии, и она улыбалась, несмотря на боль. Однажды, когда он исполнял сонату, её дыхание стало прерывистым, а потом… остановилось.  Мамин взгляд становится пустым, но на губах всё ещё лёгкая улыбка. — Мам, ну как тебе? Я долго над ней сидел.. Мам..? Хан подходит к ней и не сразу понимает, что происходит. Вдруг монитор издаёт протяжный писк. Тело вдруг немеет, пальцы нервно сжимают мамину руку. И слёзы начинают катиться по щекам. – Мам, ответь мне, пожалуйста, мам, пожалуйста.. Повторял Джисон дрожащим голосом. В палату забежали врачи. Джисона вытаскивали из палаты несколько человек. Он кричал, рыдал в истерике. — Отпустите меня! Отпустите, отпустите! Его никто не слушает, время будто останавливается, его выталкивают из палаты. Голоса накладываются друг на друга. Джисон не слышит никого. Только тот противный писк аппарата постоянно прокручивается в голове. Джисон смотрел в пустоту. Вдруг его кто-то отдергивает и Хан поворачивает голову. Это был отец. Он кричал на него, но Джисон его не слушал. И, заметив пустой взгляд сына, отец его впервые ударил по щеке. Да так, что даже красный след остался. Но Джисон ничего не чувствовал. Отец отталкивает его и уходит куда-то. Хан же хватается за голову и снова не может сдержать слез. Он бьёт себя, он ничего не мог сделать, он никак не мог помочь. Он крепко цепляется за волосы и тянет в разные стороны. Он ударяет себя по голове и кулаками бьёт по ногам. Он обессилено опустил руки и поднял голову вверх. "Мама справится. Всё хорошо. Всё будет хорошо" — повторял у себя в голове Джисон, но понимал, что это глупо. Через некоторое время он уснул прямо в коридоре. --- Клавиши под пальцами становятся липкими — он смотрит вниз и видит, что они текут, как воск.  Мелодия искажается — звук растягивается, превращается в глухой рёв, будто пианино кричит.  Обои шевелятся, узоры на них складываются в странные фигуры, а после в глаза. Слишком много глаз, устремленных на Джисона. Монитор издаёт писк, и звук превращается в вибрирующую иглу, которая вонзается в виски с острой болью. Джисон подбегает к маме, но её лицо рассыпается, как песок. Её рука крепко хватает его за запястье и шепчет:  — Ты должен проснуться… там. Всё начало искажаться. Джисон хватается за маму, но она рассыпается и развевается в пространстве. Всё начало закручиваться. Санитары, влетающие в палату, оказались без лица, только со ртом и ужасающими красными глазами. — Не бойся, всё хорошо, успокойся. Они хватают Джисона и тянут за собой. Он пытается вырваться, крича, но бестолку. Вдруг он проваливается в никуда и.. просыпается. ---