Clavis Somniorum

Музыка, которая раньше была спасением, теперь вызывала боль — ведь она напоминала о маме. Джисон забросил пианино. Мечты казались бессмысленными. Он каждый день выслушивал упрёки отца и убивал своё время за учёбой. Он мучался бессоницей. Не мог заснуть из-за кошмаров. Они преследовали его постоянно. Веки постоянно слипались. В зеркале стоял незнакомец с синяками под глазами. Он кривится и на секунду скалится острыми зубами. Джисон в страхе разбивает зеркало и сразу же избавляется от него. Ему казалось, что за ним кто-то смотрит. Он видел силуэты в открытых дверях, в шкафу. Он не мог находиться в комнате без света. Ему всегда что-то мерещилось. Ежедневная рутина с постоянной тревогой медленно убивала в Джисоне хоть что-то живое. Из кухни доносится стук ножа по разделочной доске. Ритм совпадает с вчерашним кошмаром — и Хан замирает, прислушиваясь: «Это просто отец. Просто завтрак. Всё нормально».  Но нормально не будет. Уже никогда. Слова отца, как ржавые гвозди, вбиваются в голову с новой силой. Он не смотрит на сына, когда что-то говорит ему. Либо же смотрит на него недовольно, даже с отвращением. — Ты опять пропустил урок. Это непозволительно, Хан Джисон. Мать бы тобой не гордилась. Удар ниже пояса. Джисон не реагирует— привык. Но внутри что-то ломается, и это что-то начинает шептать тебе в ответ:  «Он прав. Ты никчемный. Бездарь. Лучше б ты умер вместо неё».  Всегда, когда Джисон идёт по улице, разговор людей, разные звуки улицы превращаются в белый шум. Джисон сидит в классе и чувствует чей-то пристальный взгляд. Он оборачивается, но там никого. Кто-то дышит за спиной, но там никого. Джисон не смотрит в отражение. Ему страшно. Страшно даже глаза закрывать, потому что знает, что они придут. Они утянут его за собой и он уже не выпутается. Кошмары, это уже не просто сны. Это часть Джисона. Они всегда рядом. Они готовы в любой момент утянуть его за собой. --- Однажды Джисон шёл по улице и вдруг, белый шум затих, он только слышал, как кто-то фальшиво играет «их» мелодию, и… не выдержал. Он быстрым шагом направился домой. Вернулся к инструменту, но уже по-другому — с яростью, грустью, желанием доказать отцу, что он ошибался. Он передавал свои чувства мелодией. Заглушив в своей голове постоянную тревогу. Вот, что ему было нужно всё это время. Пальцы сами вспоминали нужные ноты, спокойно переходя на разные октавы. Теперь Джисон слушал только мелодию. Вдруг неосознанно он начал играть ту самую сонату.. и сфальшивил. Хан сразу остановился и его наполнила ярость к себе. Он ударил кулаком по клавишам. А потом ещё и ещё. Но остановился. — Нет, нет, что я делаю.. виноват же не инструмент, а я. С неестественной улыбкой сказал Джисон. Губы подрагивали, а глаза прищурены. Он начал смеяться. Его смех звучал неровно, срываясь на хрип. Казалось, ещё чуть-чуть — и он перейдет на рыдания, но вместо этого он только сильнее давился этим диким, неуправляемым хохотом. ---