Туман

Наушник зашипел. - Генос. Помехи. - Генос, прием. Туман. Ничего вокруг, кроме тумана. - Генос, ты меня слышишь? Зои Лоример отчаянно требовала ответа. - Да. - Хорошо. На что ты вообще надеялся? Вопрос странный, но не страннее, чем быть машиной для воспроизведения воспоминаний пятьдесят процентов своего времени. - Ты бы и сам сжег свой город, Генос. Генос поднял голову, вглядываясь в пустоту. - Кто это? Это не могла быть Зои Лоример. Некоторое время стояла полная тишина. В тумане мелькнула тень. Шорох пронесся рядом с самым ухом. Сузившись, ничего не выражающие глаза Геноса обшарили окружение. Обшарили целое ничего, если быть точнее. Из пелены, словно отпущенная из небытия туманными щупами, навстречу вышла фигура. Змейки тумана скользнули по тяжеловесной грудной клетке. Двумя пятнами горели глаза. Генос стоял лицом к лицу… с самим собой. Все бы ничего, и можно было бы списать это на игры с преломлением света и оптический мираж, если бы «отражение» не подняло руки, сжало и разжало пальцы, оглядело кисти. Чего сам Генос стопроцентно не делал. Дубликат выпростал из правой руки, плеча и части груди многочисленные пушки, которые наскочили друг на друга, ютясь в невозможных комбинациях эргономичности рядом друг с другом, выстроились в многоэтажную башню. - Определенно смог бы, – многоэтажные башни пушек сложились обратно так же быстро, как и построились, - Боевого арсенала достаточно, чтобы уничтожить несколько городов. - Ты кто, черт возьми, такой, - резко сказал Генос. - Не выражайся, - резко ответил двойник. Они оба смотрели друг на друга совершенно одинаково. - Не привлекай внимания. Будь вежлив. Таись. Все детство ты повторял себе одно это же. Боялся, что тебя разоблачат. Боялся, что взгляд отца похолодеет и станет таким же, как у остальных. Генос шагнул вперед, незаметно и стремительно замахиваясь рукой, чтобы рассечь призрачное видение и подтвердить для себя, что это всего лишь бесплотная иллюзия. Отражение схватило его руку с одинаковым лязгом столкнувшихся материалов. - Потаенный ужас маленького мальчика, чье сердце трепетало от страха и билось, гулко пропуская удары, словно сердце зайца. За доли секунды Генос высчитал самые слабые места противника, даже если противник – он сам. Следующие доли секунды использовались физических атак, каждая из которых не попала в цель и была отражена ровно на половине пути. - Аутсайдер. Город, которому он был не нужен. Выбор сделать мерилом собственных стремлений ту же меру, которой он был унижен. Мальчик, который никогда не мог сделать достаточно. Они замерли, целясь друг в друга. Раскалившаяся пушка столкнулась с точно такой же раскалившейся пушкой в упор, словно смотрелась в зеркало. - Все еще мальчик, который не может сделать достаточно. Генос не повел ухом. Его ум вел хладнокровные подсчеты, направленные на оценку противника, поиск новых слабых мест. - Кто ты? Какой-нибудь монстр, способный принимать чужой облик? – сухо спросил он – только этого не хватало - но не получил ответа. - Твой главный враг. Тот, кому ты так хочешь отомстить. Вы похожи. Теперь твое сердце пылает от гнева так же, как сердце того, кто отомстил городу, который забрал у него все. Он говорит о Безумном киборге? Что он о нем знает? Секунды, на которую Генос замешкался, думая об этом, хватило, чтобы удар, который едва ли бы оставил в живых человека, пришелся ему в височную долю. Либо его способность различать звуковые частоты нарушилась, либо голос противника изменился до неузнаваемости и прозвучал роботизированно и низкочастотно: - Может, не стоит далеко ходить? Ноги опалило жаром. - Может быть, тебе стоит сжечь пару городов, и тогда тебе полегчает? Генос увидел улицы, объятые пламенем. Они были полны людей, в которых он узнал тех, кто обходились с ним хуже всего, когда он был ребенком. Когда-то ему было очень плохо и больно, но сейчас воспоминания не имели никакой силы, словно страница, которая навсегда перевернулась. - Может, тебе стоит показать им, на какую месть ты способен? Земля затряслась, словно поблизости заработала буровая установка. Высоко в небе буйствовала машина смерти, безжалостно испепеляющая город одним взрывом за другим, погребающая под его руинами ни в чем не повинных людей. - Или твоя месть, припасенная Безумному киборгу, особенная и оправданная? - Твоя месть отличается от любой другой? Забыв о том, где находится, Генос метнулся к ребенку, в которого летели обломки. Схватив его, он перекувыркнулся по земле, и несуществующую кожу опалило порывом ветра от обрушившейся стены. Воспоминания о живом аду, который он пережил, были воспоминаниями обычного человека, чей дом уничтожала бездушная машина. - Вы ничем друг от друга не отличаетесь. Убийца. Память пятнадцатилетнего мальчика хранила лишь одно: «Он не человек». Мысль проскользнула неуловимо. Нечто страшное, то, чему невозможно противостоять. Как летящая бомба. Как военный истребитель в небе. Ребенок в руках растаял. - А ты человек? - Ты даже не знаешь, зачем спас его. Генос не знал. Прыжок был таким же машинальным, как и прыжок к монстру с целью уничтожить его, никаких различий, никаких мыслей, никаких эмоций. - Что заставляет тебя думать, что от тебя что-то осталось? Генос увидел, как его руки исчезли, оставив после себя обрубки торчащих проводов. То же самое произошло со ступнями, словно их спилило диском, и он оказался на земле. - Хоть что-нибудь? Лицо стало плавиться сползающими пузырящимися лоскутами искусственной кожи. Храня спокойствие покойника, Генос попытался подняться. - Имитация. Ногу обрубило по колено. Затем вторую. От него отсекался кусок за куском, как во все разы, когда он терял ту или иную часть себя в бою. Лишь разные комбинации ран, которые он когда-либо получал. И никакой боли. - Ты лишь проигрываешь. Оставшись обрубком без рук и ног, Генос мог только смотреть, как огонь пожирает все вокруг, отражаясь в его зрачках. - Безрассудно бросаешься навстречу всему, что может тебя уничтожить. - Неспособный осознать масштабы сил и рисков - своих и противника. Голос превратился в сотню жужжащих голосов, в ропот. - Зачем тебе побеждать? Ради чего? Ребенок с тростью стоял в больничном коридоре, глядя на плакат «оцени свою боль от 1 до 10» . - Ищешь справедливости, но с тобой поступили справедливо? Плакат загорелся, и стены больницы стали съедаться огнем, словно бумага. С неба упала бомба, но она была горящим бейсбольным мячом. Генос схватил его, но рука стала плавиться, потому что он не мог удержать такую тяжесть, которая оказалась грудой металла. Тело покрылось им, и он рухнул, неспособный подняться. Где-то закричала Лиззи. - Твою жизнь отобрали навсегда. Он видел кошмарный сон наяву и не мог от него проснуться. - Существование, которое ее заменило, не жаль уничтожить, ухватив с собой на тот свет пару чудовищ. Память услужливо воспроизвела разорванное пополам тело и бой с минимальным шансом на победу. Разгорающееся, готовое взорваться, ядро в груди. - Ты уже пытался. Ослепляющий свет. Облегчение в самом далеком, глубочайшем углу мозга. Погибнуть в бою – это достойно. - Тебе не было жаль. Части раскуроченного тела, искромсанные острыми лапами гигантского насекомого, разлетевшиеся во все стороны, замерли в воздухе. - Тебе было нечего терять, верно? Генос падал. Он уже не знал, что происходило. Сознание терялось, словно одурманенное наркотиком. Стол, заставленный копченой говяжьей грудинкой и кукурузой. Молитва за ужином, сцепленные руки семьи, школа. Лиззи, бегущая с палкой наперевес, от чего маленький Генос закрывает голову руками, но она перепрыгивает через него и бежит, дико вопя, на дразнящих его младшеклассников. Кресты над лестницей, больничные выписки. Служба в церкви, тугой воротник, давящий на шею. Их бедный дом с отклеивающимися обоями. Отец за рулем, качающаяся игрушка на зеркале, мама, хлопочущая у плиты. Мама, поправляющая одеяло. Научная выставка. Табель с отметками. Рост тела с годами. Изменение черт лица. Новые родинки. Морщины. Дыхание. Тепло. - У тебя ничего не осталось. Чья-то рука схватила его поперек тела.

***

- Наконец-то я тебя нашел. Треск огня затих. Осталась лишь звенящая тишина. Генос открыл глаза. Выжженная земля совсем рядом, но рука в красной перчатке удерживала от падения. - Ты бы был поосторожнее. Прям совсем себя не жалеешь. Тихий голос сверху. - Простите. Я подвел вас, учитель, - шепот, потому что силы совсем на исходе. Он подвел учителя. И самого себя. Он подвел кого-то, не будучи способным вспомнить, кого. И это было мучительно - не помнить, но испытывать волну потери и скорби. - Подвел меня? – задумчивый, отвлеченный голос. – Никого ты не подвел. Руки в красных перчатках поднимают его повыше, голова Геноса безвольно падает в чужое плечо. Чужое плечо расслабленно, будто не держит вовсе никакого веса. Это почти похоже на объятие. - Ты держался молодцом. Да и монстра ты уделал. Только сам чуть не расшибся в лепешку. - Простите, - выдыхает Генос. Но похвала зажигает его сердце горячим уколом. «Простите, что у меня нет ног, чтобы стоять для вас, простите, что у меня нет рук, что причиняет вам неудобства и вынуждает держать меня. Простите, что я непочтительно близко к вам – в столь вынужденной мере». Учитель не мог быть здесь. Это всего лишь иллюзия, невозможная, несуществующая. Она больше никогда не повторится. А раз так, то это единственный момент, когда можно дать себе волю, словно во сне после всего, что он пережил. Иллюзии, в которые его погрузил туман, отступили, словно отхлынувшие волны. Все это время руки были на месте, и они боязливо поползли вверх. Обняли учителя, через секунду вжимая его в себя с тихой страстью. Простите за те тайны, которые я храню от вас, за то, что я испытываю к вам, когда нахожусь столь близко, из-за чего хочу отстраниться больше всего на свете, и одновременно больше всего не хочу. Силы вернулись в полной мере. Генос зарылся носом в чужое плечо, жадно вдыхая. Несмело, чтобы даже во сне замахнуться на участок открытой кожи. Прикасаться к учителю было чудовищно успокаивающе, словно все кошмары отступали от того, что он рядом. Никакого запаха не было. Генос стоял в пустоте, и все внутри него пребывало в страхе от собственной дерзости. Как натянутая струна внутри, норовящая лопнуть. Пустой белый туман все также равнодушно обволакивал все вокруг. - Вот оно. - То, чего ты боишься больше всего. - О, ты так боишься, что не хочешь признаться даже самому себе. Кто-то стоял поодаль, бесплотные очертания. Лишь тень. Она сорвалась с места – стремительно и неуловимо. Удар ошеломительной силы свалил Геноса в землю, чужая нога увязла в рыхлой земле возле его головы, а рука вдавливала его в низ, словно желая провалить еще глубже. Он не сопротивлялся, потому что в настоящий миг считал себя заслуживающим провалиться в ад. - Ты боишься, что он узнает. Этого абсолютно не может быть, но Генос чувствует фантомное тяжелое биение сердца в абсолютном страхе. - Ты боишься того, как изменится его лицо. - Того, что он скажет. - Он не захочет тебя больше знать. Ропот голосов хлестал по лицу. - Ты думаешь, такой сильный человек когда-нибудь тебя полюбит? Тебя, такого никчемного и слабого по сравнению с ним. Настолько впустую старающегося превзойти свои пределы. - Ничтожество. Генос попытался встать, но на грудь словно взвалило многотонную плиту. - Он никогда тебя не заметит. - Ты будешь для него тем же, чем и для того мальчика. Ты хоть понимаешь, насколько отвратительно то, что ты чувствуешь? Ужас. Он чувствовал ужас. Сжимающий все тело, словно гидравлический пресс. Идущий из самых глубин его самости. Это отрезвило резко, словно пробуждающая пощечина. Словно чувство, когда ты перестал чувствовать. Он должен выбраться отсюда. Он должен бежать. Генос активировал ту систему, которую обычно использовал, когда требовалось провести в задымленном пожаром здании дольше, чем несколько минут. - Он узнает об этом. Он узнает о твоих чувствах. – шептал внутри голос. Его собственный голос. – И ты потеряешь его навсегда. - Нет! – яростно крикнул киборг. – Никогда! Активировав боевой режим, он выжег воздух вокруг себя и взмыл вверх, словно ракета.

***

Санитарная зона встретила его гостеприимным герметизированным отсеком и шипящими облаками, брызнувшими из стен. - Первый раз самый сложный, - сообщил динамик под потолком. – Я надеюсь, поэтому тебя не было двенадцать часов?! Где, черт возьми, ты шлялся? Почему не выходил на связь?! Генос пытался отдышаться, упираясь руками в пол. Он не был полон того же спокойствия, с каким появился в санитарной зоне впервые. Он не был полон того же спокойствия, которым отличался всегда. - Может, объяснишься? В односторонний разговор вступил другой голос, словно кто-то завладел микрофоном: - Когда ты намеревался поставить нас в известность? Когда двери открылись, вошли люди в защитных масках, и жужжание голосов, которое Генос не осмыслял, продолжилось. - Мы думали, что ты робот! Ты выглядишь как робот! И говоришь! Ты дышишь! - Верно, - стабилизация состояния прошла успешно, и Генос вновь стоял, не шелохнувшись и не мигая, медленно осознавая, что совершил свою классическую ошибку – переоценил свои возможности. – Кислород требуется для поддержания оптимального функционирования малого процента моих биологических компонентов. После стольких монстров, с которыми он расправлялся, бестелесный противник по расчетам не мог быть тем, что угрожало бы разнести его в клочья. Вся его защита была заточена на то, чтобы физически сохранить в целости ядро, беспрерывно приводящее в действие все тело электрическими импульсами. Голова тоже была защищена, но лишь сам череп. - Вовремя! Спасибо! - Мы обречены, - сказал кто-то в кепке, сидевший за компьютером. – Если уж действует на железную махину, что тут еще сказать. Махну-ка я на Гавайи. Генос вытащил из своей сумки респиратор. - Ты что это делаешь? – возмутилась Зои Лоример. Из-за маски ее голос прозвучал приглушенно, словно в банку. - Я еще отчет даже не отправила! Нам нужно обозначить пространственную локализацию, обновить потенциальный ущерб, сообщить… - Я должен вернуться и найти то, что поможет остановить туман. - Стоять! – Зои схватила его за край одежды. – Ей, богу, или я за себя не ручаюсь, меня вообще кто-нибудь слушает? Генос надел респиратор. Тормозить его было все равно что пытаться остановить бронепоезд. - Ты хоть что-нибудь выяснил? Что ты видел?! Черные глаза без единой эмоции смотрели на нее сверху вниз: - Я остановлю туман прежде, чем он дойдет до города.