На их условиях

Утром Минхо, открыв глаза, почувствовал странное, тёплое давление у себя на талии. Осознание пришло мгновенно — это была рука бельчонка. — Джисон! Просыпайся! — сказал он, совсем не тихо. — Я давно не сплю, — тут же ответил Хан и сжал талию Мина ещё крепче. — Я бы не был в этом так уверен… — буркнул Мин, намекая на руку, которая его обнимала. Хан плотнее прижался к нему, и от этого внезапного осознания близости Минхо едва не зашипел. Белка, словно ничего не произошло, отстранился и перевернулся на спину. — Джисон! — Я же сказал, что не сплю, — продолжал стоять на своём Хан. Из-под подушки выглянул его взгляд, цепляясь за обнажённое плечо Минхо, и через секунду он снова уютно свернулся рядом. Без разрешения. Без стука. Как будто это было его место. — Прекрати! Тебе не идёт это… — фыркнул кот, раздражённо, почти бессильно. — Пошипи мне ещё тут, — огрызнулся Хан и неторопливо провёл ладонью по торсу Минхо, будто исследуя каждый нерв. Кровь внутри застыла. Мин прикусил губу, сдерживая слишком живую реакцию, но тут же взял себя в руки: — Нужен был бы мне просто секс — я бы давно нашёл себе игрушку… — отрезал он и убрал руку Хана. Но белка тут же снова положил ладонь ему на грудь. Чуть плотнее. Теплее. — Никто не говорит и не намекает на секс, Минхо, — его голос был спокойным. Слишком спокойным. Страшно спокойным. — Тогда убери свои руки! — уже сквозь зубы выдавил Минхо. Но Джисон навис над ним, опираясь обеими руками о матрас по бокам от его головы. Его дыхание было тяжёлым, как будто всё в нём горело от гнева и страха одновременно. — Ты противный, дикий кот! — рыкнул Хан. — Тебе нужна была честность? Вот тебе, блять, честность! Он снова упал на обнажённое плечо Минхо. Тело кота сначала дернулось от неожиданности, но потом, как бы вопреки себе, обмякло под весом Хана. Его кожа была тёплая, а в груди будто сжалось всё. — Какая честность? Что ты, чёрт возьми, вообще делаешь? — хрипло прошептал Минхо, голова его чуть запрокинулась, взгляд — в потолок, как будто он молился не сойти с ума. Его голос дрожал не от страха, а от той злой беззащитности, которую он сам ненавидел в себе. Хан, не вставая, провёл пальцами по его ключице и чуть пощекотал подбородок, не играя — мягко, будто боялся, что кот исчезнет. — Лианель была права, — сказал он полушёпотом. — Мы идиоты. Оба. Я говорю это честно, Минхо. Без прикрас. Без твоих дурацких игр. Хотя внутри... мне страшно. Потому что я до сих пор боюсь одного — что однажды разочаруюсь. Минхо сжал челюсть, но ничего не сказал. — Но ты — мой кот, — добавил Джисон, почти неслышно. — Услышал? Минхо снова молчал. Его взгляд оставался устремлённым куда-то в потолок, но в груди шумело, будто сердце колотилось не на своём месте. — Ну? — выдохнул Хан, голова всё ещё покоилась на плече Мина. — Что ты хочешь услышать? — наконец, глухо проронил Минхо. Голос его был низким, чуть охрипшим, сдержанным, но внутри в нём бурлило больше, чем он хотел показать. — Что ты не уйдёшь. Что ты не оттолкнёшь меня снова. Что не сотрёшь всё это утром, как сон, — Хан говорил негромко, но с каждым словом всё ближе сжимался в плечи. — Джисон! — громче и увереннее сказал Минхо. — Ты станешь… Нет… Давай встречаться? Хан вздрогнул. Приподнялся на локте, уставившись на него. — Что?.. — он смотрел на Мина так, будто услышал не то, что тот сказал, — или наоборот, слишком хорошо всё понял. Минхо сел, провёл рукой по затылку и выдохнул: — Я серьезно. Не хочу больше играть в «почти». Не хочу просыпаться рядом и делать вид, что между нами ничего. Я устал, Джисон. Устал от «почти». Так что… давай встречаться. По-настоящему. Хан медленно опустился обратно на плечо Мина, укрывшись тенью его тела. Несколько секунд молчал, потом хрипло выдохнул: — Нет…