На их условиях

Мягкие утренние лучи падали на картину, заставляя краски будто оживать заново. Лианель сидела на краю кровати и не отводила взгляда от холста. На нём — полумрак, завядшие цветы, чуткие мазки, в которых угадывались его пальцы. Картина Хенджина. На первый взгляд — просто работа. Но на самом деле она сражалась за неё. Упиралась менеджерам, уговаривала, писала письма. В итоге — отдала больше трёх тысяч евро за это небольшое полотно размером всего 30 на 40 сантиметров. Она сама не могла объяснить, зачем. Просто… когда душа разрывалась, когда всё внутри было на грани — взгляд снова возвращался к этим мертвым, красивым цветам. В них было что-то личное. Как будто он сам когда-то оставил в них дыхание. Она даже возила её с собой — тайком, в багажнике, завернутую в плед. Своего рода… талисман. Внезапно дверь в комнату с глухим хлопком распахнулась, впуская в утро пушистую, недовольную фигуру. — Привет, моя девочка, — прошептала Лианель, склоняясь к кошке. Дори, как обычно, упёрто прошагала через комнату, будто проверяя владения. Лилу провела ладонью по её спине и улыбнулась. — Где твой раб? — тихо хмыкнула она, намекая на Минхо. Из его комнаты с самого утра не доносилось ни единого звука — что было довольно… подозрительно. Лианель поёжилась. По телу пробежал холодок. Вчерашнее решение ехать домой с открытым окном в машине теперь казалось, мягко говоря, неудачным. Горло саднило, кости будто ломило. Но, как всегда, она упрямо поднялась и начала собираться в офис. Простуды её не останавливали. Она уже натягивала пиджак, когда её взгляд снова невольно скользнул к картине. Свет изменился, и теперь в тенях цветов чудилось что-то иное. Странное. Почти… живое. Лианель вдруг прищурилась. На холсте появился тонкий, почти незаметный штрих, которого точно не было раньше. В офисе царил организованный хаос. Телефоны гудели без остановки, кто-то кричал в гарнитуру, кто-то — лихорадочно печатал. Отложенное превью нового шоу вызвало бурю среди фанатов, и менеджеры буквально жили у мониторов, пытаясь гасить волну недовольства в соцсетях. Лианель шла по коридору как сквозь шторм — сдержанная, с чуть осипшим голосом, в своём любимом оверсайз пиджаке, который сейчас скрывал дрожь в плечах и общее ощущение разбитости. Голова гудела, горло саднило, но она не собиралась показывать слабость. К ней подошла директор психологического отдела — кореянка лет пятидесяти, с тёплой, но проницательной улыбкой. Она остановилась рядом, сложив руки перед собой. — Милая, ты сегодня выглядишь… неважно, — мягко сказала она, склонив голову набок. Лианель машинально поправила воротник пиджака и попыталась улыбнуться — вежливо, профессионально, почти убедительно. — У меня есть к тебе довольно неприятное задание, — продолжила женщина, чуть понизив голос. — Только не говори её имя… — выдохнула Лианель, устало хмыкнув, будто заранее предчувствовала подвох. — Лу, девочка моя… — директор положила ей ладонь на плечо. — Эта упрямая модель согласна говорить только с тобой. Удели ей сегодня часик. Просто час. Без камер. Без прессинга. Она уже в списке гостей. Лианель промолчала, но по лицу её промелькнула тень раздражения, — смесь, которую она давно научилась носить как маску. Она лишь кивнула — коротко, почти незаметно — и направилась к себе в кабинет. Закрыв за собой дверь, она скинула сумку, стянула пиджак и опустилась в кресло, как человек, который сейчас начнёт тонуть, но будет делать это с прямой спиной. На мониторе светилось сообщение, которое то и дело раздражало Лилу: «Моя милая Лианель, жду тебя в 19:00 в ресторане Хурикань, спасибо. Твоя Со Мин.» Лианель уставилась на сообщение, будто оно мигало красным. Слова были вежливые, даже ласковые, но в каждой букве чувствовалось то притворное тепло, которое Со Мин умела использовать как оружие. — Бесит, — выдохнула Лилу сквозь сжатые зубы, и всё, на что она была способна — это машинально ткнуть в лайк. Монитор тут же погас, а вместе с ним погасло и желание делать хоть что-то. День тянулся вязко. Все задачи, срочные письма, кипящие чаты — всё казалось размытым и ненастоящим. Глаза наливались тяжестью, плечи ломило, а каждое движение давалось с усилием. Озноб усиливался к вечеру, и никакой чай — ни мятный, ни имбирный, ни даже черный с мёдом — не спасал от ощущения, будто её затягивает внутрь самого себя. Она пыталась работать. Читала документы. Подписывала. Механически улыбалась стажёру у кулера. Но мысли всё равно возвращались к сообщению. К этим словам: «Твоя Со Мин.» Лианель зажмурилась. Ей вовсе не хотелось быть чьей. Тем более — её. Вечером такси плавно затормозило у входа в ресторан. Сквозь стекло Лианель увидела отражение светящихся букв “Хурикань” и на мгновение затомила дыхание. Холодок прошёл по коже — не от ветра, от ощущения приближающегося неприятного. Собрав остатки сил в кулак, она вышла из машины. Каждый шаг к дверям давался всё тяжелее: тело ломило, дыхание сбивалось, в ушах шумело. Болезнь медленно, но настойчиво забирала контроль, но отменить встречу с Со Мин — не было вариантом. Зал оказался почти пуст. Полумрак, лёгкая музыка, стеклянные перегородки и сияющие лампы над единственным освещённым столом в центре. Кроме Со Мин она увидела знакомые широкие плечи – Бан Чан. У Лианель на долю секунды перехватило дыхание. Пальцы на папке с бумагами сжались крепче. Что-то было не так. — Со Мин, — сухо, уважительно кивнула она, опуская папку на стол. — Вот исправленный сценарий и правки. Ознакомься и подпиши, пожалуйста. Её голос был глухой, ровный, лишённый эмоций, будто звучал не изнутри неё, а с другого конца пустой комнаты. — Привет! — бодро кивнул Чан и, не дожидаясь разрешения, взял Лианель за руку. Его ладонь была тёплой. Её — горела. Он не отпустил сразу — наоборот, сжал чуть крепче. Его взгляд метнулся к её лицу: глаза тусклые, губы бледные, лоб влажный от жара. — Ты… в порядке? — спросил он тихо, уже без улыбки, внимательно изучая её. Лианель попыталась вырвать руку, но пальцы Чана были уверенными, почти якорем. Она бросила короткий взгляд на Со Мин, которая всё это время молча сидела с выражением сдержанного интереса, как будто ждала именно этой сцены. - Садись, - пригласила ее за стол Со Мин, - мне нужно ознакомиться с правками. -Ну конечно, - лукаво улыбнулась Лилу и села, ели сдерживая стон от ломоты в теле. Неожиданно, но лишь для Лианель за стол медленно подошел Хенджин.  Он был чужим. Холодный. Молчаливый. Его шаг был уверен, но в движениях не было ни капли тепла. Лианель почти не узнала его — тот, кто еще вчера дрожал от ее слов и близости, — исчез. Перед ней стоял Хенджин, словно с другой сцены. Он лишь мрачно кивнул ей и без слов опустился на место рядом с Со Мин, легко, почти ласково, положив ладонь ей на плечо. — Что это? — спросил он, даже не взглянув на Лианель. — Договор. Лианель внесла правки, — спокойно пояснила Со Мин, уже пробегая глазами строки, будто заранее зная, что ищет. Прошло всего несколько минут — щелчок. Папка захлопнулась. Со Мин с театральной грацией швырнула её обратно на стол. — Я не буду подписывать. Мне не нравится, — сказала она резко и повернулась к Хену, как будто искала в его лице одобрение… поддержку. — Хорошо, — тихо произнесла Лианель, чуть покачнувшись. Сил становилось всё меньше. — Тогда я свободна? Хенджин наконец повернул к ней голову. В его взгляде не было привычной мягкости — только усталость и ледяное ожидание. — Разве ты не должна её уговаривать? Предложить что-то поинтереснее? — проговорил он ровно, не отрывая взгляда от Со Мин. Лианель медленно выдохнула, сцепив руки на столе. — О, нет. — Она улыбнулась, но улыбка была сухой, обжигающей. — Я пришла за подписью. Нет подписи — нет контракта. Всё просто. — В смысле? — Со Мин чуть не вскочила со стула, в голосе звякнуло раздражение. Лианель склонила голову, как будто разглядывала её впервые. Затем холодно уточнила: — До Со Хи, знаешь? Модель третьего поколения. Ты ведь пришла вместо неё. Но шоу отложено… и, как оказалось, она теперь свободна. Успевает присоединиться. Мы... пересмотрели состав. — ЧТО?! — взвизгнула Со Мин. Её голос вспорол тишину зала, и даже официант у бара обернулся. Лианель спокойно положила обе руки на стол и наклонилась вперёд, почти вплотную. Она аккуратно убрала локон с лица Со Мин — жест почти нежный, но в нём чувствовалось хищное спокойствие. — Не спорю, ты дешевле, — произнесла она тихо, с ледяной вежливостью, — но это, пожалуй, и есть твой главный минус. Ты — дешёвая, Рю Со Мин. Не только для контракта. По сути. Со Мин онемела. Лианель выпрямилась, её ноги дрожали, спина напрягалась, как струна. Еле держась на ногах, она развернулась, прошла мимо Хенджина — даже не взглянув на него — и, опираясь на стену, покинула ресторан. Чан провел ее взглядом и театрально улыбнулся Хенджину и Со Мин. — ХЕНИ!! Ты это слышал?! — голос Со Мин разрезал воздух, как натянутая струна, и прозвучал так резко, что у обоих айдолов зазвенело в ушах. Хенджин моргнул, будто очнулся от мыслей, и посмотрел на неё. Со Мин была взбешена — глаза сверкали, губы дрожали от сдержанной ярости. И в этот момент он понял: если не скажет что-то сейчас, она просто взорвётся. Он мягко взял её ладонь в свою и накрыл другой рукой. Медленно, с почти театральной нежностью, посмотрел ей в глаза. — Со… Сони, — произнёс он с трудом, словно имя само царапало горло, — они ещё… пожалеют. Со Мин облокотилась на плечо Хена и он медленно поглаживал ее по волосам, немного отряхивая руку каждый раз. Остаток вечера прошёл куда тише. Напряжение от недавней сцены рассеялось в бокалах с вином, в пустых разговорах о моде, шоу, съёмках. Со Мин оживилась, её лицо засияло, когда Чан (с привычной харизмой) начал рассказывать истории, предлагать встречи и отдых - переворачивая всё так, будто именно она предложила "идею с клубом" в эту субботу. — Через пару дней. — Чан кивнул, обращаясь к обоим. — Возьмём Хани. Без остальных. Без команды. Только мы. — Как будто случайно? — уточнила Со Мин, прищурившись, но глаза её уже горели азартом. — Как будто по стечению обстоятельств, — усмехнулся Чан. — И пусть все остальные думают, что это просто ночная прогулка. Никто из группы не должен вмешиваться. Со Мин одобрительно кивнула, накручивая прядь волос на палец. Улыбка на её лице была тонкой. Почти невинной. Но Чан и Хенджин знали — Со Мин всегда улыбается, когда в голове у неё уже построена схема. Конечно - это был план, Со Мин эмоциональна и глупа, чтобы понять, что весь этот вечер режиссер точно не она. И строя свои дальнейшие планы, она не понимала, что уже в ловушке чужих. Спустя пару минут, парни усадили модель в такси и на последок она оставила ожог в виде поцелуя на щеке Хена, когда такси скрылось за поворотом, увозя довольную Со Мин, вечер внезапно стал тише — как будто исчез главный источник шума. На мгновение повисла странная, давящая пустота. Хенджин вытер щеку и сменил улыбку на недовольство. Оба парня выпрямились. Улыбка на лице Бан Чана тоже исчезла, будто её стерли. Его черты заострились, в глазах появилась колючая злость. Он перевёл взгляд на Хенджина: — Ты что, издеваешься? Но тот не ответил. Хенджин уже уставился в экран своего телефона, сосредоточенно прокручивая что-то, будто весь предыдущий вечер был просто надоедливым прологом, он отвлекся от телефона и стал идти вперед. — Ты куда? — растерянно спросил Чан, шагнув ближе. Хен молчал ещё секунду, пока не забронировал машину. Потом, не поднимая головы, глухо ответил: — Мы должны были её предупредить… И ровно в этот момент к тротуару подъехала машина. Хенджин без слов распахнул дверцу, сел внутрь и захлопнул за собой дверь. Чан остался стоять один, не в силах сразу среагировать. Его пальцы сжались в кулак. Ревность – безупречная, холодная, неразрешенная и пустая одновременно. Тем временем, Лианель добралась до дома – тишина давила, пустота не помогала расслабиться. Она рухнула на диван в опустевшем доме. Ни звука, ни движения. Только глухая тишина, которая казалась громче всего, что она слышала за день. Сил не хватало даже на то, чтобы достать телефон и набрать Минхо. Спросить, где он был. Почему не ответил. Почему всё ощущается так… далеко. Она просто натянула на себя пиджак, свернулась клубком и провалилась в сон. Когда глаза распахнулись — вокруг всё ещё была ночь. Но что-то изменилось. Лианель медленно моргнула, пытаясь сориентироваться. Она больше не была на диване. Под ней — матрас. Над ней — потолок спальни. Она укрыта одеялом, а на лбу прохладно ощущается пластырь от температуры. Она попыталась приподняться, но тело тут же напомнило о себе слабостью. Из горла вырвался тихий, сиплый зов: — Кооооть… — еле слышно. Шаги. Тихие, мягкие. Дверь открылась. Кто-то вошёл в комнату и медленно подошёл к кровати. Постель прогнулась, и тёплое тело легло рядом, аккуратно обняв её за плечи. Ладонь скользнула по спине, прижимая ближе. Казалось, всё хорошо. Казалось — это Минхо. Но через пару секунд в нос резко ударил запах. Цветочный. Слишком резкий. Не тот. Лианель медленно, напряжённо ощупала руку, обвившую её талию. Пальцы — знакомые, но не его. Грудь сжалась. Она нахмурилась, едва выдавив из пересохшего горла: — Это… не ты. И в ту же секунду — голос за спиной. Тихий. Глухой. Почти виноватый: — Не надо… — прошептал Хенджин. Лианель попыталась убрать его руку, но мышцы не слушались. Слабость была тотальной — даже мысль двигаться казалась тяжёлой. Хенджин склонился над ней, снял прохладный пластырь с её лба и мягко коснулся кожи тыльной стороной ладони. — Тебе же плохо… — прошептал он. — Лежи смирно, Лилу. В этот миг он был не чужим. Не странным. Не замкнутым, как в ресторане. Он снова был тем — настоящим Хенджином. Тёплым. Светлым. Настоящим. Тем, кто обнимает не только телом — сердцем. Лианель зажмурила глаза. Реальность путалась с сном, с воспоминаниями, с выдумками. Она не знала, где правда, но чувствовала — его прикосновения не могут быть фальшивыми. Он снова лёг за её спиной, аккуратно, чтобы не давить, но достаточно близко, чтобы её дрожащие плечи почувствовали тепло. — Джини… — впервые она назвала его именно так. Мягко, с теплом, но внутри имени — пряталась отстранённость. Он это почувствовал сразу. — Вали к своей Со Мин, — добавила она тише, отворачиваясь лицом к подушке. Хенджин слегка усмехнулся — без насмешки. Больше с печалью. Но он всё ещё молчал, не двигаясь ни на сантиметр. — Хван Хенджин, — продолжила Лианель, её голос был рваным, как дыхание при жаре, — ты… что, меня не слышишь? Он не ответил сразу. А потом, наконец, заговорил: — Слышу. Просто… понятия не имею, кто такая «моя» Со Мин. Голос был ровным, спокойным. Не дерзким, не оправдывающимся — просто честным. Слишком честным для такого тихого пространства. Лианель чуть поджала губы. — Не смешно, Хен… Она с трудом сглотнула. — Я ревную. …И мне это ненужно. Он замер на секунду. Потом медленно отодвинулся, чтобы она могла видеть его глаза. — Тогда зачем ты стараешься это прятать? — спросил он мягко, но прямо. — Если ревнуешь — значит, тебе не всё равно. Он провёл пальцем по пряди её волос, убирая её с щеки. — А мне не всё равно, что ты ревнуешь. Потому что я… тоже не хочу, чтобы тебе было больно из-за меня. Он помолчал, затем добавил, почти шепотом, совсем близко к её виску: — Если хочешь, я уйду. Но только скажи это не из гордости. А если действительно — не хочешь меня рядом. — Я останусь? — спросил он тихо, почти с надеждой, но будто давая ей выбор. Лианель не колебалась. Не моргнула. — Нет, — ответила она жёстко, коротко. Твердо. Как выстрел. И всё же… Хенджин кивнул, будто принял удар. Но глаза его не дрогнули. Он посмотрел на неё серьёзно, без вызова, без обиды — просто так, как умеет смотреть только тот, кто не уходит, даже когда его выгоняют. — Я останусь, — спокойно повторил он. Не с упрёком. Не с жалостью. Как факт. Он не ждал разрешения. Не просил. Он просто взял её ладонь — горячую, уставшую — и крепко сжал. — Ты можешь злиться. Говорить "нет". Отталкивать. Но пока ты лежишь с температурой, с этой болью в груди — я не уйду. - Ты совсем глуп? Я сказала проваливай и этого должно быть достаточно для того чтобы уйти! – голос хрипел от слабости. -Господи, как же ты иногда раздражаешь, я тебе передать не могу. – он обнял крепче. – Не уйду я, хоть полицию вызывай… Лианель попыталась выбраться с его объятий, но слабость в теле не позволяла, она дрожала и наконец заплакала. -Черт! Просто уйди Хван! – всхлипы стали громче. - Послушай ты меня, мы поговорим об этом когда тебе станет легче, слышишь? Со Мин не нужна мне и не была нужна, прости за этот вечер. Прости пожалуйста и перестань плакать попусту, она того не стоит! – она сильней расплакалась, ей безнадежно хотелось верить его словам.  Хенджин мягко поцеловал ее затылок и прижал к себе.  -Лилу, солнышко… Так было нужно.. Слышишь… Да я бы никогда ее не выбрал вместо тебя!  -Не заметно! Хван! – голос прорезался сквозь слезы. Он не ответил, просто целовал в затылок и молчал. -Уходиииии, - буквально простонала брюнетка. Хенджин навис над ее телом и поцеловал в губы, сопротивляться не было смысла, но и отвечать на поцелуй Лианель не стала. И тогда он поцеловал снова, притягивая ее губы ближе, плавно проводя языком внутри ее рта, из его грудной клетки издался стон…  -Прекрати меня прогонять, - он прислонился к ее лбу своим, - прекрати строить стены, я сказал один раз и это не изменится: Так было нужно. Прости меня прошу тебя, она мне не нужна!  -Но ты был таким, таким… -Чужим, знаю.. – поцеловал снова, уже с осторожностью, мягко. – А теперь прошу тебя поспи немного, ты вся горишь от температуры.  -Не уходи только…  -То уходи, то не уходи – определись, - он усмехнулся и лег рядом.