На их условиях

Общага была окутана тёплым, вечерним полумраком. Где-то вдалеке гудел чайник, с кухни доносился слабый запах лапши и ванильного освежителя, который кто-то снова зачем-то повесил на дверную ручку. Комната Джисона и Минхо была немного тесной, с книгами в кривых стопках, уютными пледами на кроватях, и мерцающей гирляндой, зацепившейся за угол потолка — она то мигала, то замирала, будто чувствовала настроение жильцов. На полу валялись носки, чей-то свитер, недопитая кола в стакане с надписью "I’m not tired (I lie)" и ноутбук, на экране которого замерло какое-то забытое видео с тренировкой. В углу покачивался старый вентилятор, разгоняя воздух в такт негромкой музыке, что едва слышалась из маленькой колонки у подушки Минхо. Всё было немного беспорядочно, но по-домашнему тепло. Чанбин, сидя на кровати, оживлённо разговаривал с Минхо — перебивая, смеясь, ностальгируя. Он явно соскучился — и это чувствовалось в каждом взгляде, в каждом вопросе, в каждом вздохе между строк. Дверь в комнату скрипнула. Ввалился Ликси. Волосы растрепаны, как после сна или после часа на крыше, но лицо… лицо усталое, мягкое, родное. Он даже не сказал ничего — просто подошёл и рухнул прямо в объятия Хана, уткнувшись в его плечо, как будто там был единственный остров посреди беспокойного океана. — Чертовски больно… — прошептал Ликси, обнимая крепко, — чертовски больно взрослеть. Джисон сжал его в ответ, не говоря ни слова. Просто гладил по спине, пока Минхо, ухмыльнувшись, продолжал небрежно обсуждать с Чанбином старый реп-лист, будто специально не вмешиваясь в этот тихий момент. Прошло несколько часов — смех, болтовня, воспоминания, уютная усталость, как будто снова были те времена, когда они все были чуть моложе, чуть легче внутри. Никто не говорил о том, что за дверьми общаги — хаос. Здесь — было убежище. И вот, когда вечер уже медленно превращался в ночь, в коридоре послышались шаги. Дверь снова приоткрылась, и внутрь вошёл Чан. — О! Привет! — негромко бросил он, проводя взглядом по комнате. Глаза чуть дольше задержались на Минхо. Он приподнял бровь и, кивнув в сторону коридора, дал понять: нужно поговорить. Минхо молча встал, поправил ворот свитера и, прежде чем выйти, на секунду обернулся. Комната, полная света гирлянды и воспоминаний, казалась вдруг особенно живой. Он тихо улыбнулся и вышел за Чаном. — Что такое? — буркнул Минхо, по-привычке чуть нахмурив брови. В голосе звучала лёгкая усталость, как будто он уже предчувствовал, что это не просто разговор. — Есть дело… — Чан оглянулся, проверяя, что за дверью в комнате всё ещё доносился смех, оживлённые реплики и хруст чипсов. Он мягко взял Минхо за плечо и вывел в коридор, в приглушённый свет холла. Мин остановился у стены, скрестив руки на груди, и молча ждал. — Сегодня мы виделись с Со Мин, — начал Чан, глядя прямо, не отводя взгляда. Его голос был спокойный, но в нём чувствовалась собранность. — Мы… с По Гомом решили проверить одну штуку. Разговорить её. Он вкратце изложил весь план — и про ресторан, и про идею с клубом, и как «случайно» упомянули Хана, чтобы зацепить. — Мы сказали, что он тоже будет… — НЕТ. — Минхо мгновенно оживился, резко, почти с рыком. В голосе прозвучал не просто протест — угроза. — Конечно, нет, — спокойно ответил Чан, не отстраняясь. Он положил руку ему на плечо, чуть прижал, как бы притягивая обратно к разговору. — Но она будет думать иначе. И будет действовать так, будто это — её шанс. Минхо сжал зубы. В его глазах промелькнуло что-то острое. — Ты реально надеешься выманить Чу Чанга этим? Вывести его из логова? — А почему бы не попытаться? — вздохнул Чан. — Она — ключ. И она не такая глупая, как хочет казаться. Она, возможно, уже его наживка. Мы не знаем, кто на кого работает. Но если он появится… хоть тенью — мы это увидим. Минхо замолчал. Он смотрел в сторону, будто взвешивал не слова Чана, а риски. Потом произнёс почти шёпотом: — А Лилу? Чан закатил глаза, резко выдохнул, но не стал вдаваться в подробности. Он не сказал, что Лианель видела, как Хен держал руку Со Мин на плече. Не сказал, как она отвернулась, хотя у неё дрожали пальцы. — Она сейчас с Хени, — только и сказал он. — Всё под контролем. Пауза. — Вы останетесь на ночь? — Да, — кивнул Минхо, чуть мягче. — Сынмин будет поздно. Он попросил, чтобы я подождал его, пока не вернётся. — Ясно… — кивнул Чан, глаза его снова сузились в размышлении. Они вернулись к двери. Минхо глубоко выдохнул и нацепил лёгкую, расслабленную улыбку. Дверь распахнулась — и двое вошли в комнату, хохоча, будто только что обсуждали билеты в Японию, распорядок съёмок и новые наряды для фанмитинга. Никто и не догадался, что за этой маской веселья пряталась вся стратегия выживания. — Всё в порядке? — тихо спросил Хан, заглядывая в глаза своему парню. Его голос был спокойным, но в нём пряталась тревога — тонкая, почти незаметная. — Конечно! — оживлённо ответил Минхо, чуть слишком быстро, будто хотел убедить не только Хана, но и самого себя. Чан, лениво потягиваясь в кресле, обернулся к ним и вмешался, как бы невзначай: — Лианель немного простыла… Может, вы оба останетесь тут, пока ей не станет лучше? Меньше суеты, больше контроля, знаешь? — Я поеду домой. Завтра, — мягко возразил Минхо, проведя рукой по волосам Хана. Он нежно поцеловал его в затылок и шепнул: — А ты останься. Вдруг заразишься. Надо будет, чтобы кто-то заботился. Хан хмыкнул, прижавшись лбом к плечу Мина. — Значит, ты сбежишь, а я останусь тут — чихать, сопеть и слушать, как Ликси поёт в душе? — Ну… — Минхо рассмеялся, — звучит как план. Особенно про душ. Он снова поцеловал его — чуть дольше, чуть тише. Так, как целуют не прощаясь, а запоминая. Чан наблюдал за ними украдкой, молча. Его взгляд на секунду задержался на Минхо. Потом — на телефоне, что тот оставил на тумбочке. Он не знал, что именно беспокоило его. Но что-то в этой «мягкой заботе» казалось ему слишком идеально разыгранным. На утро, когда Минхо уже вышел из комнаты, Хан улёгся на кровать и закутался в плед. Феликс заглянул в комнату, с чаем в руках. — Оставить? — спросил он. — Оставь, — пробормотал Хан. — Спасибо, Ликси. Когда дверь снова захлопнулась, бельчонок лёг на бок и схватил телефон. Сообщение от Мина пришло две минуты назад. «Ты точно в порядке? Если что — звони. Серьёзно. Без стеснений.» Хан улыбнулся. Но в уголках губ дрогнуло что-то тревожное. Он уже собирался положить телефон обратно, как экран мигнул новым сообщением. От неизвестного номера. «Ты ведь будешь в клубе? У нас незаконченный разговор.» Хан приподнялся, брови сдвинулись. Он перечитал сообщение дважды. Номер не был сохранён. Но внутри что-то сжалось — как будто тело узнало, прежде чем голова догадалась.