На их условиях

Прошло два дня изнурительных интервью — камер было больше, чем воздуха, вопросы звучали почти одинаково, но требовали новых интонаций. Парни держались, улыбались, вставляли фирменные шутки, поддерживали друг друга взглядами. Только вот глаза уставали прятаться за линзами, а спины ломило от бесконечного сидения в одинаковых позах. Фотосессия оказалась последним аккордом. Японские представители настояли — "вечерний свет лучше ложится на скулы". Никто уже не спорил. Камеры щёлкали до последнего кадра, вспышки били прямо в зрачки. Когда всё закончилось, Чанбин, будто тень самого себя, побрёл по коридору отеля. У их номера он вдруг остановился, будто что-то вспомнив, и, не глядя, сунул в руку Хенджину пластиковую карточку. — Чуть не забыл. Вот, ключ от соседнего номера. — Он качнул бровью и с хитрой полуулыбкой добавил: — Сегодня я не один. Есть тут одна японочка, которую я не хочу упустить. Хенджин лишь фыркнул, не удивившись — Чанбин такое вытворял не впервые. И, если честно, побыть в одиночестве этой ночью казалось почти наградой. Ни шума, ни чипсов, ни Феликса, бегающего босиком и с колонкой. Он взял ключ, ничего не говоря, и пошёл к выделенной ему комнате. В номере пахло новыми простынями и чем-то тревожно знакомым — в воздухе витали отдалённые нотки розы, те самые, что когда-то он неосознанно вдыхал, засыпая рядом с ней. Кондиционер ровно и ненавязчиво гудел, а за окном ночной Токио погружался в неоновую дрему, где свет реклам упорно спорил с луной за право быть самым ярким. Хенджин неторопливо сбросил худи на спинку стула, щёлкнул лампу у письменного стола, поглядел на себя в зеркало — уставший, помятый, молчаливый. Вроде как ничего нового. Он развернулся к кровати, намереваясь хоть на пару часов вырубиться без мыслей и тревог. И застыл. На белоснежной кровати, полуутопая в мягком матрасе, запрокинув ногу на одеяло, спала она. Лианель. Ровное дыхание, тёплый свет лампы на её лице, немного спутанные волосы на подушке и губы, что приоткрылись в безмятежности. В его голове щёлкнуло всё одновременно — тревога, нежность, раздражение, шок. Сердце громко бухнуло где-то в районе горла. Он сделал шаг ближе, почти неслышно, будто боялся спугнуть сон. Но и боялся другого — того, что это не сон вовсе. Что она здесь — не случайно. Хен опустился на корточки у кровати, разглядывая её в полумраке. — Лилу? — прошептал он. Ответом ему стало лишь её дыхание. Он сел на пол, прислонился к кровати спиной, сжав пальцы в замок. Все мысли смешались — почему она здесь? как? зачем? И почему у него, при всём этом хаосе, внутри странно спокойно? Он прикрыл глаза. — Не будешь же ты спать на полу, — сказала Лианель, её голос был хрипловатым от сна, но в нём не было раздражения. Только усталость… и, как ему показалось, немного тепла. Она медленно перевернулась на бок, откидывая край одеяла и освобождая место рядом. Тонкая линия её плеч скользнула в тени, а волосы рассыпались по подушке. Хенджин медлил. Всё в нём сопротивлялось — страх, вина, растерянность. Но ноги уже подвели его ближе, как будто не нуждались в одобрении головы. Он залез на кровать, устроившись на краю, как будто боялся потревожить её даже воздухом между ними. — Я не знал, что ты будешь здесь, — тихо сказал он, застыв у края кровати. — Я и сама не знала, что прилечу… — Лианель перевернулась на спину, её голос был сонный, будто она боролась между желанием уснуть и необходимостью ответить. — Я долго ждала тебя, Хенджин… Он помолчал, всматриваясь в её силуэт, окутанный мягкими бликами света из окна. — Что с тобой произошло?.. — спросил он с тревогой в голосе, но почти шёпотом, как будто боялся разрушить её хрупкое состояние. — Я просто хочу спать, — прошептала она устало, прикрывая плечо одеялом. Лианель уверенно протянула руку и притянула Хенджина к себе, уткнувшись лицом в его грудь. Его объятия были всё такими же тёплыми и узнаваемыми — словно дом, которого ей так не хватало. — Я довольно долго думала… — прошептала она, её голос был спокойным, но в нём слышалась усталость. — Над чем? — тихо спросил он, почти не дыша. — Не перебивай, — мягко одёрнула она. — Я долго думала… но так и не смогла разумом победить одно простое желание — заснуть рядом с тобой. Хенджин медленно прижал её к себе крепче, ощущая, как её дыхание выравнивается. Его подбородок лёг на макушку Лианель, и он невольно улыбнулся — впервые за долгое время чувствуя, что всё на своём месте. -Но почему? Почему ты отстранилась и… - Хен задавал вопросы с необычайной осторожностью, будто искренне боялся, что вот вот и она уйдет. -На это были причины. Мне нужно было это время и пару десятков ночей наедине. -Я что-то сделал? – услышав его вопрос Лилу подняла темно карие глаза на Хенджина. – Я что-то сделал. – уже не спрашивал он. Лианель лишь кивнула, она медленно провела пальцем по его губе и в то же мгновение поцеловала небрежно и резко в губы. Поцелуй был на грани потери самообладания, Хен перевернулся на спину, утягивая на себя Лианель.  -У тебя все тело дрожит, - прошептал Хван ей на ушко, - и это не из-за моих касаний, ты устала… - он погладил ее по волосам и уложил себе на грудь. Стараясь успокоить все желания внутри себя и дать ей спокойную ночь и отдых, он поглаживал ее по волосам и спине. Спустя всего несколько минут она уже тихо посапывала в его объятиях, уткнувшись носом в изгиб его шеи. Он слушал её дыхание, считывал тепло её тела, будто боялся, что всё это — всего лишь краткий сон, который исчезнет при первом проблеске рассвета. Утром он резко проснулся. Сердце колотилось в груди — он испугался, что всё, что было ночью, — лишь сон. Он повернул голову и замер. Голова Лианель по-прежнему покоилась на его плече, её пальцы слабо сжимали край его футболки. Она спала — мирно, глубоко, будто рядом с ним всё внутри утихло. Спустя полчаса тишины, ленивый виброзвонок раздался с тумбочки — будильник. Хенджин зашипел сквозь зубы: — Чёрт… Он осторожно потянулся к телефону, пытаясь не разбудить Лианель, чьи руки всё ещё сжимали край его футболки, будто она держала его даже во сне. Еле справившись с задачей, он выключил звук и обернулся к ней. Её глаза были уже приоткрыты — лениво, едва заметно, но достаточно, чтобы он понял: она проснулась. Лицо казалось каким-то по-новому лёгким, почти прозрачным от покоя. Ни следа от той усталости, что носилась с ней неделями. — Тебе пора? — сонно выдохнула она, глядя на него в полглаза. — Да-а… — вздохнул Хенджин, уже жалея, что поставил этот проклятый будильник. Лианель зарылась носом в подушку, снова кутаясь в одеяло и не открывая глаз, пробормотала: — Тогда… до вечера. — До-до вечера?.. — переспросил он, чуть приподнявшись на локте, будто усомнился в реальности происходящего. В ответ она только лениво махнула ему рукой, не открывая глаз — то ли в знак прощания, то ли в просьбе дать ей ещё пару минут сна. Хен усмехнулся — легко, без горечи. И впервые за долгое время вышел из комнаты не с тревогой… а с предвкушением. В коридоре, у лифта, Хенджина уже поджидали Чан и Чанбин. Они переглянулись, заметив взъерошенные волосы Хена, его мятую футболку и лёгкую растерянность на лице. Чанбин усмехнулся первым, скрестив руки на груди. — Ты знал? — пробормотал Хенджин, не поднимая взгляда, будто надеялся, что его голос затеряется где-то между стен гостиничного коридора. — Конечно, — радостно выдал Чан, тут же закинув руку Хену на плечо. — Ты правда думал, что мы тебя туда просто так подселили? Ты слишком много думаешь, Джини… Поехали. У нас с тобой адский день впереди. Снова. — А остальные? — спросил Хенджин, всё ещё ощущая тепло Лианель на своей коже, как будто оно не ушло вместе с одеялом. — У них выходной. Сегодня мы с тобой — на передовой, — добавил Чанбин и подмигнул. Трое парней вышли на улицу. Свежий утренний воздух Японии обжигал нос, машины шуршали по асфальту, а навстречу дню шли три айдола — усталые, но почему-то чуть легче на сердце, чем вчера. Лианель наконец проснулась после долгого, глубокого сна. Комната была залита ярким, почти наглым солнцем, пробивающимся сквозь занавески. Тепло лениво растекалось по простыням, и в воздухе витал запах кондиционера и чего-то родного — тишины без тревоги. Она потянулась, развернулась на кровати… и встретилась взглядом с довольным Минхо, сидевшим на краю кровати. Его локти были упёрты в колени, а подбородок — на ладони. Он смотрел на неё с той самой полуулыбкой, которая всегда означала только одно: “Наконец-то.” — Сколько ты тут сидишь? — прохрипела Лианель, ещё не до конца проснувшись. — Достаточно, чтобы понять, что ты спишь смешно, — мурлыкнул кот, не сводя с неё взгляда. Лилу, ничего не отвечая, лишь протянула к нему руки — медленно, будто пригласительно. Минхо не стал сопротивляться. Он опустился на кровать, проскользнув под одеяло, и оказался в её объятиях, как будто никогда оттуда и не уходил. — Ты пахнешь теплом… — пробормотал он, зарываясь носом в её волосы. — А ты снова стал слишком мягким, кот, — улыбнулась она сквозь полусон. — Осторожно, привыкну. - Я все еще чертовски зол на тебя, - голос ели доносился, но он был обиженный и тихий.