На их условиях

— Повтори, — прошипел он, глядя прямо в её глаза. В голосе не было мольбы. Только сталь. Только требование. Лианель не отвела взгляда. Её подбородок чуть дрожал, но глаза горели почти зловеще. — Мы… — начала девушка, но в ту же секунду ворвалась в его пространство поцелуем. — Говорили, — прошептала она после очередного короткого касания губ. Её ладони крепко обвили его затылок. — И больше ничего не делали. Если бы я действительно хотела переспать с «ходячим музеем», то не запиралась бы в комнате на три недели после одной только фотографии тебя с Со Мин. Хенджин будто застыл над ней. Его губы чуть приоткрылись, дыхание стало шумным, а взгляд — растерянным. И всё же он задал тот единственный, нужный вопрос: — А чего ты тогда хочешь?.. — голос стал тише, почти беззвучным, полным внутреннего надлома. — Я хочу, чтобы ты перестал думать, что тебя возможно заменить, — выдохнула Лианель, глядя прямо в глаза Хенджину. Она перевела взгляд на его руки, вцепившиеся в кровать по обе стороны от её тела, пальцы судорожно сжимали простыни. — А ещё я хочу… — Я хочу тебя, — рыкнул Хенджин, словно срываясь с цепи, и в ту же секунду вонзился губами в её горящий рот, прижимая к себе так, будто в мире больше ничего не существовало. Губы впивались, тела вспыхнули от одного прикосновения, и она, захлебываясь дыханием, попыталась сдержаться. — Мы сейчас всё сломаем… — прошептала Лианель, чувствую, как внутри нарастает огонь, — всё, что так старательно собирали. Хенджин на мгновение замер, их лбы соприкоснулись, дыхания слились в одно. — Тогда давай разберём это до конца… вместе, — его голос был сдержанным, но взгляд обжигал. Он ели отвел взгляд от нее и осторожно опершись на спинку кровати сел рядом… Дыхание все еще было неровным и горячим, грудь довольно быстро поднималась и опускалась. — Я и Камия были знакомы задолго до того, как мы встретились, — начала Лианель, её голос был спокойным, но в нём чувствовалось напряжение. — Я была его терапевтом, когда проходила стажировку в одной психологической клинике здесь, в Японии. Камия тогда казался... — она усмехнулась, глядя в сторону, — добрым, даже тёплым. Но у него было диссоциативное расстройство, и гневные вспышки, с которыми он не мог — или не хотел — справляться. Он не умел сдерживаться. И, что хуже всего, не умел останавливаться.  Потом... — она замолчала на пару секунд, будто что-то сглатывая. — Он напал на парня в баре. Девять ножевых. Его арестовали и направили на лечение. Я же тогда была молодой, слишком идеалистичной. Я искренне верила, что могу достучаться до его светлой стороны. Что смогу помочь ему поверить в неё — сильнее, чем в свою ярость. Моя ошибка была в том, что я перестала быть врачом. Я... сдружилась с ним. Сблизилась. Поверила, что всё под контролем. А потом — даже не заметила, как мы начали тусоваться вместе по барам, смеяться, убегать от реальности как пара придурков. Всё казалось безопасным. Я думала, что держу ситуацию в руках. Но я ошибалась. По крайней мере касательно себя… Она нервно посмотрела на Хенджина: — Я сбежала в Париж. На концерт группы, о которой я слышала из-за филиала в Кореи. Просто купила билет и уехала. Это было сразу после того, как Камия избил до комы мужчину... того, кто хотел воспользоваться мной, — Лианель говорила тихо, будто каждое слово с трудом прорывалось наружу. Его снова упрятали за стены клиники. Только на этот раз — всё было иначе. По возвращению в Японию его уже нигде не было. Ни в клинике, ни в городе. Он словно исчез. Она на мгновение замолчала, сжав губы и опустив взгляд. — Он избегал меня. Полностью. Ни одного звонка, ни одной записки. До прошлой недели. - А ваша близость? – осторожно спросил Хенджин, боясь ответа. -О, он бы с удовольствием трахнул бы сегодня, но не меня. Скорее Феликса или Минхо.. Хенджин резко поднял взгляд, не столько от слов, сколько от неожиданного спокойствия, с которым Лианель их произнесла. — Что? — переспросил он, будто не сразу понял, что она сказала. Лианель усмехнулась — грустно, но немного дерзко: — Он бисексуален, Хен. И влюблялся... быстро. Очень быстро. Особенно в тех, кто, как он сам говорил, "светится". Ты знаешь, какой свет у Чана в глазах? Или у Чанбина, когда он смеется? — она на секунду прикусила губу, — вот таких он и замечал. Меня же… он скорее приручал, чем любил. Хенджин молчал, переваривая. — У нас не было романтики. Ни одного поцелуя. Только ярость, алкоголь, сигареты и бесконечные разговоры, когда он был в норме. — Почему ты мне не сказала сразу? — тише спросил он, его голос стал мягче, почти уязвим. - Не было подходящего момента… - кивнула она. — А ваш разговор? — голос Хенджина был тревожен, в нем читалось нечто большее, чем просто любопытство. — Мне нужна его другая сторона, — спокойно сказала Лианель, — мне… нам нужен союзник. — Чу Чанг? — уточнил он, нахмурившись. — Да. Пока вас не было, Чу Чанг выкупил довольно крупный пакет акций JYP. Мы не знаем его планов, но ясно одно — он что-то готовит. Поэтому мне нужен был Камия. С его связями, возможностями… и влиянием. — И ты приехала просто ради этого? — Хенджин смотрел ей в глаза, словно ища хоть что-то, что могло бы опровергнуть его страх. Лианель вздохнула. Она подошла ближе и обвила его руками за талию. — Я приехала, потому что хотела врезать тебе за фото. Но… — Лианель прикусила губу, не в силах закончить сразу. — Но?.. — Хенджин подошёл ближе, мягче, чем ожидалось. — Со Мин? — перебила она его, с напряжением в голосе. — Вот же идиотка… — выдохнул Хен, опуская взгляд. — Плевать я хотел на вашу Со Мин. Я тянул время, я стоял потом под душем часами, смывая её касания, её запах, всё это притворство. Он замолчал на мгновение и, собравшись с силами, добавил: — Я не мог избавиться от одного — от того, что, даже когда она шептала что-то на ухо, я слышал только твой голос. Когда она касалась меня — я вспоминал, как дрожала ты, когда впервые прижалась ко мне ночью. И я… я ненавидел себя за это. Но ещё сильнее — за то, что позволил тебе поверить в ложь. — Почему ты не поговорил со мной сразу же? — голос Лианель был едва слышен, но в нём таилась вся боль прошедших недель. Хенджин провёл рукой по волосам, с силой выдохнул и посмотрел ей прямо в глаза: — А что я мог сказать? "Лианель, я влюблён в тебя с той встречи на асфальте в Париже?" — в голосе звучала горечь. — Или: "Со Мин — это просто красиво разыгранный спектакль, в котором мне отдали роль идиота?" Он замолчал на секунду, взгляд метнулся к её губам, но тут же вернулся к глазам. — Я испугался. Испугался, что ты подумаешь, будто я использую чувства как предлог. Что подумаешь, будто я срываюсь только потому, что кто-то другой притронулся к тебе… А потом я действительно потерял тебя, просто позволив себе замолчать. — Ты что?.. — Лианель чуть подалась вперёд, её голос дрогнул. — Роль идиота, — с лёгкой усмешкой сказал Хенджин, но в его глазах уже не было легкомыслия, только тепло и напряжение. — Не это… — она покачала головой, будто не веря, — ты сказал, что ты… Он не дал ей договорить. — А разве это не было очевидно? — тихо, почти шепотом, но с таким отчаянным доверием в голосе, что сердце Лианель пропустило удар. На несколько секунд между ними повисла глухая тишина — не гнетущая, а наполненная весом настоящего. Хенджин шагнул ближе, прикасаясь лбом к её. — Я тебя люблю, Лианель. Даже если ты снова убежишь, даже если снова вырубишь телефон, даже если придётся ждать — всё равно. Он нежно убрал прядь волос с ее лица, посмотрел в глаза и улыбнулся. -Ну а теперь я же могу тебя наконец-то поцеловать? – сказал он у самих губ Лилу. Лианель сидела не подвижно, лишь взгляд упал на губы Хенджина. -Я прийму это за «да» - сказал он шепотом и прильнул к ее губам.  Осторожный и почти невинный поцелуй заставил сердце бешено биться в груди Лилу, руки произвольно легли на его плечи и притянули ближе к себе его тело. Хенджин невольно углубил поцелуй, но отстранился пару секунд погодя, дыхание сбитое, руки дрожали. -Подожди… - прошептал он прислоняя свой лоб к ее, - Я сказал, что люблю тебя… -Я слышала, - улыбнулась брюнетка… - Слышал… -И? – он был даже слегка растерянный.. -Джини, - впервые именно так его имя прозвучало на ее губах, - Я не могу сказать того же, но без тебя дышать не получается. Их тела были слишком близко, но Хенджин обняв брюнетку смирно уложил их на кровать. Его руки вплелись в ее тело прижимая сильнее ее к себе. -Джини?  Но он не подали звуку, осторожно с теплом в сердце поцеловал ее макушку и уткнулся в ее волосы.