На их условиях

Лианель подожгла сигарету, сделала глубокую затяжку и лениво откинулась на спинку дивана. — Камия, — её голос был спокойным, но в глазах вспыхнуло что-то холодное, хорошо знакомое ему. — Мне нужна от тебя услуга. — Вот как… — протянул Рей с кривой ухмылкой, не сводя с неё взгляда. — Значит, ты вернулась не просто так. Не из-за чувств, не ради ностальгии, а по делу. Эстель, ты совсем не изменилась. Лианель сделала ещё одну затяжку и выдохнула дым в сторону, не глядя на него. — И ты тоже, Рей. Всё такой же самовлюблённый ублюдок, которому кажется, что весь мир вращается вокруг его настроения. Он рассмеялся — глухо и неискренне. Потом сделал глоток, проводя языком по нижней губе. — Так что за услуга? — сдержанно спросил он. — И учти: цену я назову сам. Хенджин ждал у выхода, опершись на перила, лицо закрыто капюшоном, но руки — сжаты в кулаки. Он повторял себе, что готов. Что уже всё понял. Что её прошлое — не его дело. Но когда дверь распахнулась и Лианель вышла… смеясь. Смеясь так, как он давно не слышал. В руке — сумочка, в другой — зажат локоть Камия. Они обнялись крепко, с легкой неловкостью старых воспоминаний. Камия что-то прошептал ей на ухо, она кивнула и лишь тогда, наконец, посмотрела на Хена. — Поехали? — спросила Лилу буднично, будто только что вышла с кофе, а не из разговора с человеком, который вот-вот должен был его уничтожить. И в этом голосе снова была она — милая, собранная, тихая. Та, которую он обожал. Та, которая сейчас была невероятно далека. Хен не ответил. Только молча открыл ей дверь машины. Но внутри него что-то хрустнуло. Хенджин молчал весь путь до гостиницы, словно не слышал ни шума улиц, ни тихого дыхания Лианель рядом. Он вошёл первым, захлопнул за ней дверь и резко скинул с себя толстовку, бросив её на пол. Только тогда понял, что под ней не было футболки — но уже было всё равно. — Кто он? — холодно, отрывисто, почти без эмоций. — Камия Рей, — спокойно ответила Лилу. — Это я знаю. Дальше, — его голос дрогнул, но не стал мягче. Лианель подошла к нему, словно хотела сгладить резкость, её руки мягко коснулись его лица, но запах — запах сигарет и чужих прикосновений — ударил в нос Хенджину, как пощёчина. — Что это, блять, такое было?! — оттолкнув её руки, он сделал шаг назад, глаза налились гневом и болью. — Ты... Ты сидела там, смеялась с ним, как будто… Он не договорил. Как будто меня не существовало. Как будто всё, что между нами, — выдумка. Лианель не шелохнулась. Она смотрела на него с тихой, почти обидной усталостью, но промолчала. — Хван, — мягко протянула она, — сначала ты позволяешь Со Мин усесться к тебе на колени в VIP-комнате, а теперь требуешь объяснений от меня? Хенджин нахмурился, тяжело выдохнув. Он провёл рукой по волосам, будто пытаясь стряхнуть напряжение. — Ты правда считаешь, что я хотел, чтобы она меня трогала? — А разве сопротивление входит в список твоих сильных сторон? — голос Лилу был ядовитым. - Вот оно что.. Да не знал я что она отправит это чертово фото! – теперь фразы летали как ножи по комнате. — Не знание о фото — это повод молчать? — парировала Лианель спокойно, но с уколом боли в голосе. — Я... — Хенджин замешкался, но тут же сменил тон, — С каких это пор ты куришь? — язвительно бросил он. Лианель резко толкнула его в грудь. Её ладони коснулись его напряжённых мышц, и на долю секунды она будто хотела не оттолкнуть, а притянуть его к себе. Но вместо этого — отступила. — С каких пор ты трахаешься с Со Мин?! — выкрикнула она, с трудом сдерживая дрожь. — Что?! — вскричал Хенджин, в его голосе прозвучала искренняя растерянность. — Я, кажется, достаточно ясно выразилась, — холодно процедила она. — А с каких пор ты делишь свои поцелуи между двумя мужчинами?! — сорвалось у него. Сразу после этих слов он понял, как сильно жалеет. Но назад дороги не было. Лианель развернулась, отвернувшись от него, голос её стал ниже, почти ядовит: — Ааа… вот как. Значит, трахаться с одной, а нежно засыпать с другой — это норма? А вот поцелуи — это уже за гранью? — ТВОЮ МАТЬ, ЛИАНЕЛЬ! — Хенджин взорвался, голос срывался на крик, — НЕ БЫЛО у меня ничего с этой Со Мин! Он шагнул ближе, глядя ей в спину, словно желая разорвать ту стену, которую она только что воздвигла между ними. — Да, она лезла. Да, она пыталась. И да, я был дурак, что вообще пошёл за ней тогда в ту комнату. Но я не тронул её! Я даже оттолкнуть нормально не успел, как она уже фоткала, как... — он осёкся, стиснув челюсть. — Ты хочешь знать, как я себя чувствовал после того вечера? Как будто кто-то взял и вышиб из меня воздух. Лианель стояла молча, не оборачиваясь. Его голос дрожал — от злости, обиды, горечи. — Я не святой. Я ошибаюсь. Но когда ты... когда ты ушла, когда ты молчала, когда ты смотрела на меня, как на предателя, — Хен тяжело выдохнул, — мне казалось, я сам себя потерял. Она медленно обернулась. В глазах стояло столько всего — гнев, растерянность, и что-то ещё... обида, уставшая и тяжёлая. — А мне казалось, ты уже давно выбрал не меня, Хван Хенджин. — Ты видела то, что она хотела, чтобы ты увидела! — выкрикнул Хенджин, грудь тяжело поднималась, голос дрожал. — А я видел то, что было наяву, прямо передо мной! Лианель резко рванулась с места. Развернулась и без предупреждения — грубо, небрежно, отчаянно — впилась в его губы. Поцелуй был не про нежность. Он был про вызов. — Это ты видел? — прошептала она, глядя в упор. И не дав ему ответить, снова накрыла его губы — на этот раз чуть ниже. Острые поцелуи, почти укусы, цеплялись за его кожу, как доказательства. Как клеймо. — И это? — прошипела она, обвивая руками его спину и впиваясь ногтями в тело, оставляя тонкие красные следы. — Ты это видел?! — её голос взорвался, хриплый, срывающийся. Лианель резко отстранилась, но лишь затем, чтобы, встав на носочки, медленно, почти шепотом произнести ему на ухо: — А знаешь, что видела я? — она провела кончиками пальцев по его оголённому торсу, остановившись на сердце. — Вот это. – ее пальцы точно копировали позу руки Со Мин на том чертовом фото. Хенджин остолбенел на долю секунды, а затем, будто врываясь из собственной сдержанности, подхватил Лианель на руки и повалил на кровать. Его тело нависло над ней, теплое, тяжёлое, напряжённое. В его глазах плескалась буря. — Ты уверена, что видела это? — прошептал он хрипло, вновь прижимая её ладонь к своему напряжённому животу. — Могу фотку показать, — бросила она дерзко, не скрывая дрожащего дыхания. Хен мгновенно перехватил её руки, прижал их к кровати над головой. Его хватка была крепкой, но не грубой — ровно такой, чтобы напомнить, кто здесь задаёт ритм. — Что происходило между тобой и этим... ходячим музеем? — прорычал он ей в лицо, губы почти касались её кожи. Глаза Лианель вспыхнули вызовом. Он был ревнив, взбешён, но не от страха потерять — от факта, что кто-то мог её коснуться. - Мы переспали с ним на том диване!!! Тебе легче? – голос от вранья дрогнул. Хенджин отпрянул на полсекунды, будто удар получился сильнее, чем он ожидал. Его взгляд потемнел, пальцы на её запястьях на миг сжались крепче, но он тут же ослабил хватку — не потому, что перестал злиться, а потому что услышал в себе опасную грань. — Повтори, — прошипел он, глядя прямо в её глаза. В голосе не было мольбы. Только сталь. Только требование. Лианель не отвела взгляда. Её подбородок чуть дрожал, но глаза горели почти зловеще.