На их условиях

Он не оглянулся. Просто вышел. Сел в такси, будто заранее решил: всё. Через несколько мгновений двери такси открылись снова. Лианель, как буря, села рядом, назвала адрес его квартиры водителю — и, не говоря ни слова, сжала его руку. Крепко. Упрямо. Так, как будто не собиралась больше отпускать. Он хотел выдернуть ладонь. Не смог. — Зачем мы здесь? — сухо спросил Хенджин, захлопывая за собой дверь своей квартиры. — Сейчас покажу, — Лианель уверенно шагнула внутрь, достала из сумки аккуратно упакованную фоторамку. Внутри — их полароидные снимки, собранные в коллаж. Она молча поставила его на тумбу возле телевизора. — И? Зачем это здесь? — голос Хена был напряжённым, будто он не верил в происходящее. — Разве так не лучше? — наивно, почти невинно спросила Лу, глядя на него из-за плеча. — Если ты просто это хотела… Я вызову тебе такси. — Ревнуешь, — подчеркнула она, не глядя на него, и пошла в кухню. — Не собираюсь сегодня ехать домой. Там четыре злых кота. — Она выразительно вздохнула. — Один из них — Минхо. — А тут... — Тут — ревнивый ты, — перебила она и с лёгкой ухмылкой села на диван, дотянувшись до бутылки вина. — Откроешь, или мне самой? — Я пойду переоденусь, — сухо сказал Хенджин и исчез за дверью. Лианель прекрасно слышала, как под его ногами поскрипывает пол, как лязгает молния толстовки, как он выдыхает — коротко, нервно, будто переваривает что-то неприятное. Ее губы сами по себе выгнулись в тихую ухмылку. Есть три вещи, на которые можно смотреть бесконечно: огонь, воду… и на то, как тебя ревнуют, когда ревновать абсолютно не к чему. Он вышел через минуту. Оперся плечом о дверной косяк, устало протер лицо ладонью — и стоял, будто прикованный к полу. — Ты прекрасно вписываешься в интерьер, — поддела его Лилу, напоминая, что он стоит как статуя. Хенджин выдохнул снова — в этот раз дольше, хриплее, будто воздух давил на грудную клетку. Он сделал шаг к ней. — Помню ваш концерт в Токио пару месяцев назад, — вдруг произнесла Лианель, открывая бутылку вина. Комнату заполнил аромат фруктов и терпкой сливы. — Концерт в Токио?.. — нахмурился он. — Эти девчонки облепили тебя всего. И твоя ухмылка... ммм… я ее ненавидела. И эти ролики в ТикТоке... — улыбнулась она, глядя ему прямо в глаза. — И что? Я не понимаю, к чему ты… — его голос был напряжённым. Он скрестил руки на груди — привычный жест, когда он злится и пытается это скрыть. Но Лианель и не собиралась объяснять. Она просто наклонилась и коснулась его губ — мягко, коротко, но достаточно, чтобы сбить дыхание. — Что ты… — хрипло выдохнул он, отстраняясь ровно на сантиметр. — Делаю? — Лианель улыбнулась. — Успокаиваю тебя и твою грозную мордашку. — Не получается… — Уверен? — она прижалась ближе и начала целовать его лицо — миллиметр за миллиметром, медленно, будто крадёт у него злость. — Потому что я не остановлюсь, пока ты не улыбнешься. — Я бесконечно хочу убить Рея. Ненавижу это чувство ревности. И я не успокоюсь. Две правды, одна ложь, — прошептал он ей в висок. — Тебе не за что его убивать. Твоя ревность — очень красивая. И... ты уже почти улыбнулся, — Лилу игриво прикусила его губу. — Ли… Черт, давай серьезно. Что он с тобой делал? Зачем привез? — Джиииин, я говорила тебе, что ты невероятный дурак? — Дурак? Я — дурак? — он откинул голову назад и шумно выдохнул. — Объяснения будут? — тихо произнёс Хенджин, не отводя от неё взгляда, отпивая вино. Его голос был ровным, но за спокойствием пряталась буря. — А их нет, — так же спокойно ответила Лианель, пожимая плечами. — Он теперь главный инвестор шоу. И… — она сделала паузу, — мастерски сыграл первый шаг в войне с Чу Чангом. Хен не ответил сразу. Только перевёл взгляд в сторону, как будто вино вдруг стало интереснее. Но стиснутая челюсть выдавала его реакцию лучше любых слов. — И ты была с ним потому, что это выгодно? — всё же спросил он, не поднимая глаз. — Я была с ним, потому что это часть плана, — мягко, но чётко произнесла Лианель. — Но, если тебе легче — можешь считать, что я просто не хотела, чтобы Чу Чанг разрушил всё, что мы строим. Ты, ребята, этот проект… Я не отдам это так просто. Он молчал. Она деликатно поставила бокал на стол. — Я не прошу тебя понять. Но прошу — доверься. Хоть на этот раз. — И подвёз он тебя, потому что?.. — Хенджин всё ещё не отпускал тему, его голос был чуть мягче, но в глазах по-прежнему плыл упрямый огонёк. Лианель тихо усмехнулась, будто это был уже третий раз, когда он задал один и тот же вопрос. — Просто подвёз, Джини… — проговорила она, чуть наклоняясь вперёд. — А зашёл тоже просто так, да? — не унимался он, сдерживая раздражённую улыбку. Лианель молча протянула руку и аккуратно ткнула пальцем ему в нос. — Что ты делаешь? — удивлённо отшатнулся Хен. — Ищу кнопку выключения ревности, — с притворной серьёзностью прошептала Лиу и, приподняв брови, добавила, — пока не нашла, но уже рядом. — Нашла? — уже мягче спросил Хенджин, глядя на нее из-под ресниц. — Пока нет… — слабо улыбнулась Лианель. — За что ты так? — Как? — удивился он, чуть склонив голову. — Почему ты такой красивый, даже когда уставший до чертиков… — она пожала плечами и снова ткнула его в нос пальцем. Он замер. Мгновение — и будто ток пробежал по телу. Театрально раскрыл глаза, резко выдохнул, медленно опустился спиной на диван, раскинул руки в стороны. — Бесит он меня… — пробормотал Хен, глядя в потолок. — Эй, я бы не была здесь, если бы мне нужен был кто-то другой, — тихо заметила Лианель. — Так, айдол-бот, — уже игриво произнёс Хенджин, — теперь вы несёте полную ответственность за устройство “Хван Хенджин”, потому что официально его сломали. — Игра! — хлопнула в ладоши Лианель. — Раз ты мой девайс, я задаю команды. Но! Есть правила: “дальше” и “стоп”. Никаких странностей. Хенджин прищурился, потом лениво раскинулся на диване, как кот, сдающийся в ласковые руки. — Странностей… Ну, давай. — Например, выключи основной свет — это допустимо, — спокойно начала она. Хен поднялся, и свет исчез. Комната осталась освещена лишь фонарями с улицы. — А если… — он плавно приблизился к ней, убирая бокал из её руки, — вот так, это уже странно? — Допустимо, — бросила она, не отводя взгляда. Он взял её ладонь, поднёс к губам, едва коснулся, а потом прижал к своей груди — прямо туда, где бешено билось сердце. — Дальше, — прошептала Лилу. Он взглянул на её губы, потом снова в глаза, как будто молча спрашивал: «можно?» И когда она не отвела взгляд, не отстранилась — потянулся ближе, почти касаясь губами. — Странно… — выдохнула она и сама поцеловала его. Осторожно, но сдерживаемая буря рванулась наружу. Хёджин ответил сразу — так, будто только и ждал. Его руки обвили её, притягивая ближе, крепче, будто он хотел раствориться в ней. Один из пальцев зарывался в её волосы, другой дрожал у края её футболки. Поцелуй был не аккуратным. Он был — настоящим. Глубоким. Сильным. В каждом движении — вся боль их разлуки, голод, тоска и слишком многое, чтобы выразить словами. Он оторвался ровно на секунду, тяжело выдохнув, скользнул губами к её шее. Затем вновь поднялся к её губам, теперь поцелуй стал мягче. Теплее. В нём было больше любви, чем желания. Руки Лиу дрожали, но она не отпускала. Пальцы скользнули по плечам, зарылись в его волосы. — Но ты так делать не можешь… — прошептала она, пряча лицо в воротник кофты. — Для тебя это “странно”, понятно? Хен замер. Его руки дрожали, но он отступил ровно настолько, чтобы не сломать то, что становилось слишком хрупким. — Ты самая невозможная из всего невозможного, — шепнул он, тяжело дыша. Лианель подняла взгляд, уверенный и ясный: — Дальше, — сорвалось с её губ. Он медленно провёл пальцами по её щеке, взял за подбородок и мягко поднял лицо, не требуя, а прося встретить взгляд. Его глаза были полны света и тихого безумия, смешанного с трепетом. Он наклонился к её губам, замирая в миллиметре. — Скажешь “стоп” — остановлюсь, обещаю. — Дальше… Он осторожно скользнул губами по её шее, словно боясь спугнуть дыхание. Ласка была почти невесомой. Руки медленно гладили спину, прижимая к себе. В каждом поцелуе — ощущение, что он чувствует её до самого сердца. Он медленно вернулся к её лицу, лбом прижался к её лбу, глаза — закрыты. Дыхание сбито. В пальцах дрожь. И когда их губы снова встретились, поцелуй был медленным, осознанным, будто он вкладывал в него всю свою любовь. Всё то, что так долго прятал. — Дальше… — прошептала она, и звук этого слова будто проткнул воздух между ними. Крайняя точка самоконтроля оставила его, руки тесно прижали ее тело к себе и подняли с дивана. Он нес её в спальню, не позволяя дистанции возникнуть ни на секунду, будто старался напитать её каждым своим вдохом, каждым касанием. Его шаги глухо перекатывались по полу, а полумрак комнаты дрожал от мягких отражений свечи, что продолжала мерцать где-то в соседнем помещении. В воздухе становилось теплее — не только от их тел, а от этой нарастающей, электрической близости. Он аккуратно опустил её на кровать, но даже тогда не позволил себе отстраниться. Лёг рядом, накрыл собой, словно защищая от всего мира, оперся на локоть и склонился так близко, что их дыхания смешались, а его ресницы едва заметно касались её кожи, когда он смотрел — глубоко, неотрывно, будто впервые видел и боялся моргнуть. — Я передумал… — хрипло выдохнул Хенджин, касаясь её щеки подушечками пальцев так нежно, будто боялся, что она растворится. — Не смей говорить «стоп». Холодные пальцы Лилу скользнули под его футболку, приподнимая ткань всё выше, едва касаясь горячей кожи. — Сними… — прошептала она, не поднимая взгляда. Футболка исчезла с его тела в ту же секунду, тихо упав где-то у подножия кровати. Лианель провела дрожащими пальцами по его открытому торсу — медленно, будто запоминала каждый миллиметр — и осторожно потянулась к поцелую. Её губы подрагивали, как и кончики пальцев, но она целовала его всё так же уверенно, будто в этом поцелуе было что-то необходимое. — Всё хорошо? — спросил Хенджин, перехватывая её дыхание между поцелуями. В голосе слышалась тревога, которую он не смог спрятать. — Я… я… — она запнулась, взгляд метался по его лицу, словно искал опору. Лианель закрыла глаза, вдохнула и тихо выдохнула: — Я люблю тебя. Хенджин замер. Просто… перестал двигаться. На одну долгую тишайшую секунду будто перестал даже дышать. Вся логика, все мысли — всё рухнуло где-то внутри него. Руки ослабли, в глазах блеснуло что-то тёплое, уязвимое, почти испуганное. И только затем — хриплое, едва слышное: — Чт-т-то?.. — Я люблю тебя. Кажется… — прошептала она ещё тише. Он поцеловал её сразу же, будто этот поцелуй был его единственным способом ответить. Его губы теперь дрожали так же, как её, но улыбка медленно расползалась по лицу, теплая и настоящая. — Кажется ей… — тихо рассмеялся он, наклоняясь ближе. — Я не знаю… может, твой голый вид говорит вместо меня, а может… Он не дал ей договорить — прикусил мочку её уха, вызывая у неё короткий, острый вдох. — «Голый вид», да?.. Тебе не жить. — Ну правда! Ты себя видел?.. — она говорила быстро, пытаясь увести разговор, неловкость будто звенела в каждом её слове. — Если ты не поняла… — перебил он, намеренно медленно, с оттенком насмешки, — то я тоже тебя люблю. Хотяяя… — он скользнул взглядом по ней, — ты даже одета. — Так исправь это… — выдохнула она, едва слышно. — Ты только это услышала? — усмехнулся он, но в голосе уже дрожал огонь. Его руки уверенно, почти нетерпеливо скользнули под её кофту, тёплые ладони прошлись по талии, по спине, собирая ткань вверх. Лилу подняла руки, позволяя ему снять одежду — и в ту же секунду его губы коснулись её кожи ниже живота. Медленно. Опаляюще. Он целовал каждый сантиметр, двигаясь выше, оставляя дорожку нежных, но требовательных поцелуев. Лианель прикрыла глаза, пальцы вцепились в простыню. Хенджин поднялся к ключице, задержался там чуть дольше — будто хотел запомнить вкус её кожи — и только потом встретил её взгляд. В его глазах не было спешки. Только тепло, желание и что-то глубже… что-то такое, от чего у неё перехватило дыхание. Он провёл носом по её шее, касаясь едва-едва: — Так лучше? — спросил он хрипло, губы скользнули к уголку её губ. — Почти… — выдохнула она, обвивая его руками. Он усмехнулся коротко, будто предвкушая её ответ, и лёг рядом, притягивая её ближе. Его пальцы скользнули по её спине, по линии плеч, по коже, покрывшейся мурашками. От поцелуев губы были ярко красными и желание останавливаться не было не на секунду, рука Хена что только что гладила ее спину медленно проскочила к оголенной груди массируя ее и пальцами задевая сосок. Хриплый стон доносился с его рта и он уверенно губами прошелся по ее челюсти вниз к шее, от чего Лианель запрокинула голову, сильнее держась за простынь. Губы медленно спускались ниже к груди и остановившись на долю секунду, он заменил свое пальцы на губы, покусывая и всмактывая ее сосок. -Ммм... - сладкий и очень приятный стон донесся с ее губ. Парень не зарычал от ее звуков и продолжил спускаться поцелуями ниже увереннее и даже грубее. - Странно, - ели слышно произнесла Лилу.