Рабыня из Фьер

Азазель усмехается, чувствуя, что Ноа идет следом. "Ты голодна?" - Ноа отрицательно качает головой, тихо говоря "нет". Азазель поворачивается к ней в дверях: "Тогда составь мне компанию в бане... Хочу, чтобы ты помогла мне помыться, улитка". Ноа застывает на месте. Предложение Азазеля застает ее врасплох. С одной стороны, она боится его, его непредсказуемости и жестокости. С другой – она чувствует странное, необъяснимое влечение к нему, которое ее пугает еще больше. Идея оказаться с ним наедине, в месте, где он будет беззащитен, вызывает у нее дрожь. Не от страха, а от предвкушения. "Я..." - начинает она, но не знает, что сказать. Отказ кажется невозможным, учитывая ее положение. Согласие – еще страшнее. "Не притворяйся скромницей, улитка. Ты прекрасно знаешь, чего я хочу", – говорит Азазель, его голос полон насмешки. Но в его глазах она видит искорку чего-то еще. Желания? Или просто любопытства? "Я могу отказаться, господин?", – выпаливает Ноа, пытаясь выиграть время. Азазель хмыкает. "Неа. Так что пошли". Он подмигивает ей и исчезает в комнате. Ноа остается стоять в коридоре, терзаясь сомнениями. Она делает глубокий вдох и входит в комнату. Азазель стоит у окна, любуясь видом на город. Он одет в простую льняную рубашку и штаны. Его светлые волосы растрепаны, как будто он только что проснулся. "Я буду ждать внизу тебя, улитка", – говорит он, не поворачиваясь к ней. "И не заставляй меня ждать слишком долго. У меня нет времени на твои глупые игры". Они идут в баню. Это небольшая здание, выложенная темным камнем. В воздухе висит густой пар, пахнет травами и деревом. В центре стоит большая деревянная купель, наполненная горячей водой. Азазель начинает раздеваться, сбрасывая рубашку на пол. Его тело – сильное, мускулистое, покрытое шрамами от былых сражений. Он смотрит на Ноа, прожигая ее взглядом. "Пошевелись, улитка", – произносит он грубо. Ноа стоит неподвижно, словно парализованная. Она не может отвести взгляд от его тела. Ее щеки горят, а сердце бешено колотится в груди. Она чувствует себя одновременно напуганной и возбужденной. Азазель подходит к ней ближе, сокращая расстояние между ними. Его глаза темнеют от желания. "Раздевайся", – шепчет он ей на ухо, его дыхание обжигает ее кожу. "И не заставляй меня повторять дважды". Ноа дрожащими руками начинает расстегивать пуговицы на своем платье. Ткань медленно сползает с ее плеч, обнажая ее бледную кожу. Она чувствует себя уязвимой, беззащитной, но в то же время – удивительно свободной. Азазель наблюдает за ней с нескрываемым удовольствием. Его губы растягиваются в хищной улыбке. Когда платье падает на пол, Ноа остается стоять перед ним обнаженной. Она опускает глаза, не в силах выдержать его пристальный взгляд. Азазель протягивает руку и нежно касается ее подбородка, заставляя ее поднять голову. Его взгляд становится мягче, теплее. "Ты красива, улитка", – говорит он тихо. "Очень красива". Затем он подхватывает ее на руки и несет к купели. Ноа смотрит на него, словно впервые видит его за эту неделю. Его лицо кажется другим – менее жестким, более открытым. В его глазах она замечает нечто, чего раньше не видела – нежность? Защиту? Она не может понять. Он входит в купель вместе с ней на руках. Горячая вода обжигает ее кожу, заставляя ее вздрогнуть. Азазель опускает ее в воду, поддерживая ее за талию. Она чувствует себя странно – словно плавает в кипящем молоке, окруженная теплом и заботой, которые она совсем не ожидала от него. Он садится рядом с ней, и вода поднимается до его плеч. Он берет тряпку и начинает нежно мыть ее спину. Его движения мягкие, ласковые, совсем не похожие на того грубого демона, которого она знает. Ноа закрывает глаза, наслаждаясь прикосновениями. Она чувствует, как напряжение покидает ее тело, как она расслабляется и отпускает все свои страхи и сомнения. На мгновение ей кажется, что она в безопасности, что она может доверять ему. Но потом она вспоминает все то, что он с ней делал, все то, что он ей говорил, и ее снова охватывает страх. Она открывает глаза и смотрит на него с подозрением. Он замечает ее взгляд и улыбается. ´Не бойся, улитка´, – говорит он тихо. ´Я не причиню тебе вреда´. Ноа не верит ему. Она знает, что он может изменить свое мнение в любой момент. Она знает, что она для него – всего лишь игрушка, вещь, которую он может использовать и выбросить, когда ему надоест. Но все равно, она не может устоять перед его прикосновениями. Она хочет верить ему, она хочет чувствовать себя в безопасности рядом с ним. Она закрывает глаза и позволяет ему дальше мыть ее тело. На мгновение ей кажется, что она забыла обо всем – о своем рабстве, о своем прошлом, о своем будущем. Она просто наслаждается моментом, теплом воды и ласковыми прикосновениями Азазеля. Азазель не понимает, что с ним происходит, почему ему нравится находиться здесь с ней. Ему, высшему демону, чья жизнь – это война, власть и удовольствия, почему он испытывает такое странное умиротворение в этой маленькой бане, с этой смертной женщиной? Он смотрит на ее закрытые глаза, на ее расслабленное лицо, и в его душе просыпается что-то новое, что-то, чего он никогда раньше не испытывал. Это не похоть, не желание обладать, это что-то более глубокое, более сильное. Он чувствует потребность защитить ее, укрыть от всех бед, сделать ее счастливой. Но как это возможно? Он же демон, а она – всего лишь рабыня. Между ними не может быть ничего общего. Он должен забыть об этом, должен вернуться к своей прежней жизни, где нет места слабостям и сантиментам. Но он не может. Что-то держит его рядом с ней, что-то тянет его к ней, как магнитом. Он вздыхает и продолжает нежно мыть ее тело. Он чувствует ее тепло, ее запах, и его желание становится все сильнее и сильнее. Он хочет поцеловать ее, обнять ее, слиться с ней в одно целое. Но он сдерживает себя. Он знает, что она боится его, что она не доверяет ему. Он должен быть терпеливым, должен завоевать ее доверие, должен показать ей, что он может быть другим, что он может быть не только жестоким демоном, но и любящим мужчиной. Он не знает, получится ли у него это, но он готов попробовать. Он откладывает тряпку в сторону и берет ее лицо в свои руки. Он смотрит в ее глаза, и в них он видит отражение своей души – темной, израненной, но все еще живой. Он нежно целует ее в губы, и она отвечает на его поцелуй. На мгновение ему кажется, что время остановилось, что они одни во всем мире. Но потом он вспоминает, кто он есть, и кто она есть, и его сердце сжимается от боли. Он отстраняется от нее и смотрит ей в глаза. ´улитка´, – шепчет он. ´мы пришли не для этого сюда...´. Азазель приподнимает Ноа, и та оказывается сидящей у него на бедрах, кожей ощущая его твердый член. Он прижимает ее к себе, шепча ей на ухо: – Мы пришли мыться… улитка, помой меня… своим телом. Его голос, обычно властный и грубый, сейчас звучит почти нежно, с хрипотцой желания. Ноа чувствует, как ее щеки вспыхивают. Это новое, неизведанное ощущение – близость, пусть и вынужденная, с этим могущественным демоном. Страх переплетается с любопытством и… странным, затаенным возбуждением. Она не знает, чего ожидать, но подчиняется, повинуясь инстинкту самосохранения и странному, просыпающемуся интересу. Ноа неловко двигается, прижимаясь к нему. Её руки, дрожа, касаются его плеч. Она начинает медленно тереться о него, чувствуя, как он стонет ей в шею. Вода стекает по их телам, смешиваясь в один поток. Азазель крепко держит ее за бедра, направляя ее движения. Он наслаждается каждым ее прикосновением. – Вот так, улитка… – шепчет он, – мой меня… чувствуй меня… Ноа чувствует себя странно. Она никогда не испытывала ничего подобного. Она не знает, что делает, но старается угодить ему. Она хочет, чтобы он перестал смотреть на нее как на вещь, как на рабыню. Она продолжает двигаться, все более уверенно и смело. Она чувствует, как его дыхание учащается, как его тело напрягается. Он прикрывает глаза и запрокидывает голову назад, издавая глухой стон. – Еще… – хрипит он, – еще, улитка… Ноа слушается его, двигаясь еще быстрее. Она чувствует, как его член становится все тверже и больше. Она боится, но не останавливается. Она хочет увидеть, что будет дальше. Внезапно Азазель резко вскидывает ее с себя и ставит на ноги. Он тяжело дышит, его глаза горят. Ноа смотрит на него, не понимая, что произошло. – Достаточно, – говорит он, – мне нужно остыть. Иначе я тебя здесь же и… Он не договаривает, но Ноа понимает. Он хочет ее. И она, против своей воли, тоже хочет его. Этот демон пробудил в ней что-то темное, что-то запретное, что-то, чего она никогда раньше не знала. Ноа смотрит на Азазеля, растерянная и сбитая с толку. Она чувствует жар в теле и странное покалывание между ног. Слова демона прерывают ее мысли, и она с непониманием спрашивает: – Что "и"? Азазель смотрит на нее сверху вниз, словно изучая. В его глазах – смесь желания, раздражения и… чего-то похожего на удивление. Он словно сам не ожидал такой реакции. – "И"… – повторяет он, словно пробуя слово на вкус. – "И"… я бы тебя выдрал здесь же, прямо в этой бане. Ты ведь этого хочешь, правда, улитка? Он делает шаг к ней, сокращая расстояние между ними. Ноа чувствует, как ее сердце начинает биться быстрее. Она не знает, что ответить. С одной стороны, она боится его. Он сильный, жестокий, и она – всего лишь рабыня в его руках. С другой стороны… ей интересно. Ей хочется узнать, что будет дальше. Ей хочется понять, почему этот демон вызывает в ней такие противоречивые чувства. Она молчит, опуская взгляд. Азазель подходит ближе, берет ее за подбородок и поднимает ее лицо. Его пальцы обжигают ее кожу. – Ну же, улитка, – шепчет он, – скажи мне. Ты этого хочешь? Ты хочешь, чтобы я взял тебя здесь и сейчас? Ноа смотрит в его глаза. В них она видит отражение своего страха, своего желания и… своей слабости. Она понимает, что не может больше притворяться. Она понимает, что хочет этого. – Да, – шепчет она, – я… хочу. Азазель усмехается. Он отпускает ее подбородок и делает шаг назад. – Хорошо, – говорит он усмехаясь, – иди ко мне, улитка! Ноа слушается, делает шаг к нему, потом еще один. Она поднимает голову, смотрит в его демонические, зеленые глаза. В них плещется торжество охотника, поймавшего добычу. Азазель ухмыляется, обнажая ряд острых, белых зубов. Этот взгляд пугает Ноа, но в то же время притягивает. Она чувствует, как ее ноги становятся ватными, как ее воля слабеет. Она знает, что сейчас произойдет, и не может ничего с собой поделать. Она хочет этого, хочет сдаться ему, хочет почувствовать его силу, его власть. – Хорошая девочка, – говорит Азазель, его голос звучит низко и хрипло. – Ты делаешь все правильно, улитка. Он протягивает руку и берет ее за волосы, слегка оттягивая голову назад. Ноа вздрагивает от прикосновения, но не сопротивляется. Она закрывает глаза, позволяя ему управлять собой. Азазель наклоняется к ней и шепчет на ухо: – Ты будешь моей... Сегодня. Его слова звучат как клятва, как приговор. Ноа открывает глаза и смотрит на него. В его взгляде – одержимость, страсть и… что-то еще, что она не может понять. Он опускает голову и целует ее. Сначала нежно, ласково, словно пробуя ее на вкус. Потом его поцелуй становится более страстным, более требовательным. Он сжимает ее волосы, притягивая к себе, и Ноа отвечает на его поцелуй, отдаваясь ему полностью. Ее руки поднимаются, обхватывая его шею. Она чувствует его сильное, мускулистое тело, его жаркое дыхание. Она больше не боится. Она больше не сопротивляется. Она хочет быть с ним, хочет почувствовать его до конца. Азазель отрывается от нее и смотрит на нее. Он улыбается, но в его улыбке нет ничего доброго. – Сейчас будет больно, – говорит он, – но тебе понравится. И прежде чем Ноа успевает что-либо сказать, он резко поднимает ее на руки. Она вскрикивает от неожиданности, но Азазель не обращает на это внимания. Он несет ее к краю купальни. он закидывает ноги ноа, себе на бедра и входит в нее. Азазель не церемонится. Он закидывает ноги Ноа себе на бедра и, не давая ей опомниться, резко входит в нее. Боль пронзает Ноа, вырывая из груди крик. Она цепляется за его плечи, пытаясь удержаться. Азазель не останавливается. Он двигается быстро и грубо, словно не чувствует ее боли. Он словно одержим, словно не может остановиться. Каждое движение причиняет Ноа мучительную боль, но сквозь слезы она видит его лицо, искаженное страстью. Он смотрит на нее так, словно видит ее впервые, словно она – самое желанное существо во всем мире. Несмотря на боль, Ноа чувствует странное возбуждение. Его сила, его власть, его одержимость – все это пугает ее, но в то же время притягивает. Она чувствует себя слабой, беспомощной, но в этом есть что-то… освобождающее. Азазель продолжает двигаться, и боль постепенно отступает, сменяясь странным, нарастающим наслаждением. Она чувствует, как ее тело начинает откликаться на его прикосновения, как ее воля слабеет. Она больше не может сопротивляться. Она хочет только одного – чтобы это продолжалось. Он целует ее, грубо и страстно, впиваясь в ее губы. Ноа отвечает на его поцелуй, отдаваясь ему полностью. Она чувствует его вкус, его запах, его силу. Она чувствует себя живой, как никогда раньше. Азазель двигается все быстрее и быстрее, пока Ноа не теряет счет времени. Она чувствует только боль, наслаждение и его присутствие. Она кричит, стонет, шепчет его имя. Она больше не понимает, где она, кто она. Она просто существует, подчиняясь его воле. И внезапно, все заканчивается. Азазель замирает, тяжело дыша. Он обнимает Ноа крепко прижимая к себе. Она чувствует, как его сердце колотится в ее груди. Через несколько мгновений он отпускает ее и отступает. Он смотрит на нее сверху вниз, с выражением удовлетворения на лице. – Хорошая девочка, – говорит он, – ты была послушной. Ноа молчит, опуская взгляд. Ей стыдно, страшно и… немного грустно. Она не понимает, что с ней происходит. Она не знает, что будет дальше. Она просто ждет, что он скажет или сделает. Азазель поворачивается и выходит из купальни. Ноа остается одна, в холодной воде, дрожа всем телом. Она чувствует себя грязной, использованной, но в то же время… странно удовлетворенной. Что-то изменилось между ними. Что-то сломалось. И она не знает, к чему это приведет.