Рабыня из Фьер

Азазель возвращается, держа в руках большое, мягкое полотенце. Он опускается на колени рядом с Ноа, не говоря ни слова. Его лицо непроницаемо, но движения осторожны. Он бережно моет её между ног, смывая остатки их близости. Ноа вздрагивает от его прикосновений, но не отстраняется. Она чувствует, как стыд смешивается с облегчением. Когда он заканчивает, Азазель аккуратно укутывает её в полотенце, словно в кокон. – Улитка… – тихо произносит он, почти шепотом. Слово это звучит странно, неуместно, но в его тоне слышится что-то похожее на нежность. Он поднимает её на руки, словно она невесомая, и несет из купальни. Вода стекает с её волос, оставляя мокрые следы на его одежде. Он не обращает на это внимания. В комнате горит камин, отбрасывая пляшущие тени на стены. Азазель садится в кресло у огня, устраивая Ноа у себя на коленях. Он берет сухую ткань и начинает осторожно промокать её волосы, прядь за прядью. В его движениях нет и намека на грубость или поспешность. Он словно пытается залечить не только её тело, но и душу. – Тебе нужно отдохнуть, – говорит он, его голос смягчается. – Ты устала. Ноа молчит. Она чувствует себя слишком опустошенной, чтобы говорить. Она смотрит на огонь, на его пляшущие языки пламени, и пытается разобраться в своих чувствах. Ей страшно, она чувствует себя униженной, но в то же время… она чувствует странную связь с этим демоном. Связь, которую она не понимает, но от которой не может избавиться. Азазель замолкает, позволяя ей погрузиться в свои мысли. Он продолжает высушивать её волосы, его прикосновения легкие и нежные. В комнате тихо, слышно только потрескивание дров в камине. Кажется, что время остановилось. Внезапно, Азазель прерывает молчание: – Завтра мы покидаем этот город. Ноа вздрагивает. – Куда мы едем? – спрашивает она, ее голос дрожит. – В мое королевство, – отвечает Азазель. – К моей невесте... забыла уже? Он смотрит на неё, и в его глазах Ноа видит что-то… неуловимое. Что-то, что она не может понять. Что-то, что пугает её больше всего. Она действительно забыла. Или, скорее, отчаянно пыталась. Слова о невесте, словно ледяной ветер, проносятся в её памяти, напоминая о её истинном положении. Она отворачивается от Азазеля, пытаясь встать с его коленей. Тело болит и протестует, но желание отдалиться от него сейчас сильнее физической боли. – Мне нужно переодеться, – говорит она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Азазель не двигается, не препятствует ей. Он просто наблюдает за ней, его взгляд тяжелый и изучающий. Ноа чувствует, как его глаза прожигают её спину, пока она неуклюже поднимается на ноги. Она заплетается в полотенце, почти падает, но удерживается, хватаясь за спинку кресла. Он усмехается. – Конечно, – говорит он, его голос снова становится холодным и отстраненным. – Не буду тебе мешать. Ноа идет к сундуку, где лежат её вещи. Она открывает его и достает льняное платье, которое ей дала служанка. Оно грубое и простое, но сейчас кажется ей верхом благоразумия. Она быстро переодевается, стараясь не смотреть на Азазеля. Она чувствует себя уязвимой, словно нагой перед ним, даже одетая. Когда она заканчивает, она поворачивается к нему лицом. Он все еще сидит в кресле, устремив взгляд на огонь. Его лицо скрыто в тени, но она чувствует, как он наблюдает за ней. – Зачем же вы тогда меня... в бане? Азазель медленно поворачивает голову к ней. В его глазах пляшут отблески пламени. – Я уже говорил тебе, – отвечает он. – Ты – подарок. – Подарок кому? – настаивает Ноа. – вашей невесте? Что я должна делать? Развлекать её? Прислуживать ей? Или… или что-то еще? Азазель встает с кресла. Он подходит к ней, его шаги тихие и уверенные. Ноа отступает, чувствуя, как её прижимает к сундуку. Он останавливается в нескольких сантиметрах от неё, его лицо нависает над её лицом. – Это не твое дело, – говорит он, его голос становится низким и угрожающим. – Тебе нужно только делать то, что я говорю. И не задавать лишних вопросов. Он наклоняется ближе, и Ноа чувствует его дыхание на своей коже. – Поняла? – шепчет он. Ноа молчит. Она смотрит в его глаза, пытаясь найти в них хоть какой-то ответ. Но она видит только тьму. И эту тьму она боится больше всего на свете. Она кивает головой. – Хорошая девочка, – говорит он, и в его голосе снова появляется оттенок издевки. – Так будет лучше для нас обоих. А теперь… иди спать. Завтра нас ждет долгая дорога. Азазель отступает, позволяя ей пройти. Ноа отворачивается и идет к своей постели. Она ложится, укрываясь одеялом. Она чувствует, как ее тело дрожит от усталости и страха. Она закрывает глаза, пытаясь уснуть. Но сон не приходит. В голове крутятся мысли, одна страшнее другой. Она не знает, что её ждет в королевстве Азазеля. Но она чувствует, что это не будет ничего хорошего.