Татуировщик

      Машина остановилась напротив входа в модный тату-салон и напоследок возмущенно фыркнула. Взгляд зеленых глаз скользнул по вывеске с названием. Граффити, агрессивный красный цвет, вызов-цитата: «Будь собой или не будь вообще». Пожалуй, это даже слишком модно и дерзко. Сразу чувствуется рука мастера, то есть хозяина салона.       — Ну что? — спросила девушка за рулем. — Как настрой?       В горле почему-то пересохло. Все уже решено, чего тут мяться? Подумаешь, небольшой рисуночек, ничего страшного. Но вопреки самовнушению ладошки противно вспотели, и в движениях появилась нервозность, когда пальцы заправили каштановую прядь за ухо. Если сейчас дать заднюю, то подруга будет упрекать ее еще не один год. Се Лянь, вся такая нежная и хрупкая, и та спокойно набила уже не одно тату, а Цинсюань все не могла решиться. Сколько можно думать? Пора делать.       Идея сделать татуировку появилась уже давно, еще в старших классах. Но тогда набить даже самый безобидный рисунок не позволил бы старший брат, заменивший Цинсюань и мать, и отца, и няньку, и надсмотрщика. Теперь она была самодостаточной, работающей девушкой с дипломом и могла сама решать, что ей делать со своей жизнью и телом. Цинсюань смеялась над глупыми шутками коллег в офисе, убиралась без указки, платила налоги, ворчала на шумных подростков, словом, вела себя как совершенно взрослый, скучный человек и имела право на небольшое безобидное безумство в виде тату.       Се Лянь, ее подруга с университетских времен, была куда тише и скромнее нее самой и то куда быстрее решилась на первый рисунок. Правда этому очень способствовал ее парень, который и сделал ей первое тату. Тогда на шее появились два милых сердечка, обвязанные лентой. Затем на груди появились несколько ажурных бабочек. Еще через какое-то время предплечье украсили пионы. В общем, очень удобно, когда твой парень — владелец тату-салона и сам тебя обслуживает. Причем бесплатно.       Се Лянь, конечно, пыталась выбить бесплатное тату и для Цинсюань, надеясь, что это подтолкнет ее решимость. Но этот торгаш в красном худи согласился только на небольшую скидку. «Детка, это тату-салон, а не благотворительный фонд. Я бы давно разорился, если бы всем друзьям делал бесплатно», ― сказал он тогда, нежно обнимая Се Лянь за талию. Он, конечно, в чем-то был прав, но из-за одного небольшого рисуночка точно бы не разорился.       Впрочем, этот отказ сработал даже лучше, чем сработало бы обещание сделать бесплатно. Теперь Цинсюань не хотела, чтобы этот напыщенный индюк подумал, что ее испугали цены в его салоне или она просто ищет предлог отказаться, чтобы скрыть свою трусость. Вот уж нет. Бить так бить. Причем сразу двух зайцев: и тату, и, образно выражаясь, насмешливую ухмылку Хуа Чэна. Цинсюань была рада за подругу, но порой ее парень изрядно подбешивал. Что ж, любовь зла, полюбишь, как говорится, и… Хуа Чэна.       Собрав всю свою волю в кулак, Цинсюань шумно вздохнула и кивнула подруге:       — Пошли.       Се Лянь сверкнула неотразимой улыбкой и пристроила солнечные очки на голову на манер ободка. Несколько прядей покороче упали на лицо, обрамляя его нежными волнами. Цинсюань невольно залюбовалась, а после печально вздохнула. Некоторым людям вообще ничего не нужно делать, чтобы выглядеть неотразимо. Несправедливо это.       Выбравшись из машины, Цинсюань слегка нервно поправила волосы и одернула любимую шелковую юбку нежно-зеленого цвета. Этот цвет всегда приносил ей удачу. Се Лянь деловито хлопнула водительской дверью, в руке щелкнул брелок, и «резвая малышка», как называла ее хозяйка, кокетливо моргнула фарами. Еще один подарок Хуа Чэна. Пусть тачка довольно простая, без наворотов, но черт. Вот бы и Цинсюань кто-нибудь подарил машину за красивые глаза и стройные ноги.       Подойдя к зеркальной двери, Цинсюань невольно взглянула на свое отражение, по привычке придирчиво оценивая его. Она отрезала волосы совсем недавно и все еще сомневалась, действительно ли ей идет каре, тем более с ее чуть вьющимися волосами. В этот момент Се Лянь подхватила ее под локоть и бодро подмигнула в качестве поддержки. Сразу захотелось улыбнуться. К черту сомнения. У Цинсюань отличная новая стрижка, новая милая футболочка с кактусом и скоро будет новая классная татушка.       Однако, стоило переступить порог этой обители кровавого бодиарта, и вся уверенность грохнулась куда-то на уровень босоножек. Черные матовые стены, граффити, фото брутальных мужиков, покрытых татуировками с ног до головы, тяжелый рок на фоне для атмосферы. А тут мы — в юбочке и беленькой футболочке. Если бы волосы были по-прежнему длинные, Цинсюань бы и два хвостика сделала. А что? Мило. Правда из-за такой прически брат часто называл ее «Спаниелька».       — А-Лянь, — внезапно из глубины коридора нарисовался сам хозяин салона и увлек подругу в объятия. Когда с нежностями было покончено, Хуа Чэн все же соизволил обратить внимание на еще одного посетителя: — Цинсю, как настроение?       «Было лучше две секунды назад», — едва не сорвалось с губ. Цинсюань не нравилось то, как фамильярно Хуа Чэн обращается к ей. И вообще, без разрешения сокращать имя — это полное неуважение.       — Не называй меня так, — попросила Цинсюань с искусственной, натянутой улыбкой.       Достаточно того, что этот крендель лапает и называет ее подругу как хочет, так что пусть ее оставит в покое. На просьбу Хуа Чэн только закатил глаза и с выражением «ты что, совсем шуток не понимаешь» буркнул:       — Скучная.       Цинсюань чуть не задохнулась возмущением. Она еще и скучная для него. А не пошел бы он… Однако Хуа Чэн вдруг продолжил говорить, и его тон очень изменился. Из него ушла язвительность и надменность, уступив место некой деловой нотке и даже любезности.       — Рад, что ты все же решилась сделать у меня тату. Пойдем, я тебе все покажу и познакомлю с мастерами.       Цинсюань даже слегка удивилась такой резкой перемене. Обычно надменный и местами токсичный Хуа Чэн принялся с охотой рассказывать о том, как он сам начинал обычным мастером, с чего началась идея открыть свой тату-салон и как он сумел собрать «лучшую команду профессионалов». Похоже, он поистине горел своим делом и таким нравился Цинсюань гораздо больше. Теперь хоть более или менее понятно, что Се Лянь в нем нашла.       Они вошли в просторный зал с панорамными окнами, где, собственно, и происходило главное действо. В нем стояли кушетки, объемные кресла, стеллажи с каким-то баночками и широкие черные ширмы, которыми были отделены рабочие места мастеров в шахматном порядке. Цинсюань подумала, что это весьма неплохой ход. Делать стены невыгодно и неудобно, но благодаря ширмам получалось, что у каждого мастера был свой уголок. Хуа Чэн подошел к первому столу и поспешил представить:       — Это Инь Юй, — он опустил руку на плечо невысокого темноволосого паренька. — Он у нас обычно работает с новичками.       — Очень приятно, — Цинсюань мило улыбнулась, взглянув на мастера.       Худой, похоже, что немного робкий. Словом, типичный художник-затворник, но он производил приятное впечатление. Цинсюань знала, что важно установить контакт с мастером, и этот парень ей вполне понравился. Тем более что он работал с новичками, а в мире татуировок она не то что нуль, а все минус десять.       — Там у нас Ци Жун, — Хуа Чэн махнул рукой в противоположную сторону зала на заваленный эскизами стол и склонившегося над ним лохматого парня. — Но это для любителей настоящего хардкора и фрихенда.       Цинсюань сделала умное лицо, будто поняла, что такое фрихенд. Они двинулись дальше, даже не став подходить ближе к тому хаосу, что творился вокруг рабочего места этого хардкорщика. Цинсюань понадеялась, что Хуа Чэн следит за чистотой и стерильностью его инструментов. Они прошли дальше мимо пустующего стола, и Хуа Чэн бросил как бы невзначай:       — У Бай Усяня сегодня выходной, но он нам и не нужен, к нему в основном оккультники приходят.       Когда они прошли мимо еще одного пустого рабочего места, Хуа Чэн сказал Се Лянь подождать его здесь и двинулся дальше. Се Лянь сегодня приехала не просто, чтобы поддержать подругу. Ей нужно было немного скорректировать рисунок и, конечно, ею займется ее личный тату-мастер. Обернувшись через плечо, Цинсюань кинула на подругу взгляд, словно видела ее в последний раз, и та ободряюще сжала кулачки.       Между тем, Цинсюань подумала, что сейчас они повернут назад и вернутся к Инь Юю, но Хуа Чэн зачем-то сделал еще несколько шагов, приближаясь к самому дальнему углу зала.       — Я сейчас буду занят с Се Лянь и не смогу с тобой поработать, — начал Хуа Чэн, — поэтому хочу доверить тебя другому человеку. Не переживай, это мой лучший мастер. Большой стаж, опыт, сертификаты — все, как надо, — с этими словами они зашли за ширму, отгораживающую большой угол, и Хуа Чэн обратился к фигуре в черном: — Рыба моя, я тут тебе клиента привел, о котором говорил.       Склоненная над столом фигура неторопливо выпрямилась и плавно повернулась на вращающемся стуле. Со спины было совсем непонятно, что из себя представляет человек. Черная оверсайз футболка, черные штаны-багги, черные кроксы, даже волосы иссиня-черные. На фоне черного стола и стен Цинсюань даже не сразу заметила, что в углу сидит кто-то живой. Однако мастер обернулся, и Цинсюань едва не открыла рот. Девушка. Лучшим мастером Хуа Чэна во всем этом черном и брутальном царстве оказалась девушка.       — Добрый день, — холодно поздоровалась она, смерив клиентку равнодушным взглядом.       — Здравствуйте, — еле пискнула Цинсюань в ответ.       Ей вдруг очень захотелось вернуться к первому столу к робкому Инь Юю. Он хотя бы не смотрел на нее так, что по спине бежали мурашки. Лицо девушки хоть и было красивым, но пугало своей холодностью. Собранные в небрежный хвост волосы растрепались и обрамляли его, оттеняя бледную, почти белую кожу. Раскосые глаза глядели равнодушным и даже пугающим взглядом желто-карих глаз. Тонкие руки покрывали нити и переплетения черных татуировок.       Цинсюань с каждой секундой чувствовала себя все более неловко. Однако Хуа Чэн этого, похоже, совсем не заметил, поэтому хлопнул в ладоши и бодро изрек:       — Ну, девочки, знакомьтесь, договаривайтесь, надеюсь, вы поладите.       И не успела Цинсюань ничего сказать, как этот тонкий знаток женской психологии развернулся на пятках и ушел. Черт. Если Цинсюань и эта леди ин блэк обе девочки и примерно одного возраста, это вовсе не значит, что они обязательно поладят. Это не так работает! Куда комфортнее Цинсюань чувствовала себя рядом с Инь Юем, а от этой мадам-пантеры хотелось убежать.       — Первое тату? — вдруг послышался негромкий, но твердый голос.       Цинсюань не ожидала, что с ней заговорят, и вздрогнула от неожиданности.       — Что? — пролепетала она, не разобрав слов.       Девушка коротко вздохнула и вновь повторила вопрос, четко и плавно проговаривая слова, будто говорила с плохо слышащим человеком:       — Это будет ваша первая татуировка?       — Да, — ответила Цинсюань, испытав приступ легкого раздражения из-за тона «лучшего мастера». Подумаешь, не расслышала. Чего сразу в отсталые записывать?       — Уже знаете, что хотите? — следующий вопрос был озвучен уже обычным тоном и тембром.       — Примерно, — Цинсюань тоже сразу смягчилась, — но хотелось бы посмотреть, какие есть варианты.       В ответ на ее просьбу девушка молча развернулась к столу и через мгновение повернулась обратно, бахнув огромную и толстенную папку на стоящую рядом кушетку.       — Пожалуйста, — бросила она и снова отвернулась, возвращая все внимание незаконченному рисунку.       Цинсюань почувствовала, как раздражение в очередной раз дает о себе знать. Не то чтобы ее было так легко вывести из себя, но почему-то у этой девицы это получилось сделать буквально одной фразой или движением. А помочь с выбором? А проконсультировать? А посоветовать? Похоже, мастер вообще не была заинтересована в работе с ней, и это почему-то показалось обидным. Цинсюань вообще-то за татушку деньги заплатит и не очень маленькие. Можно быть и полюбезнее с клиентом.       Однако сколько бы Цинсюань не распространяла ауру негодования, девушку, склонившуюся над рисунком, это никак не трогало. Казалось, прогреми в двух метрах атомный взрыв, она и то головы не поднимет. Делать было нечего. На молчаливые возмущения никто не реагировал, а, если бы альбом с рисунками был живой, то уже начал бы недовольно постукивать пальцем, намекая, что пора и на него обратить внимание.       Можно, конечно, просто развернуться и уйти, но ведь придется объяснять причину. А Цинсюань вовсе не хотела выглядеть скандальной клиенткой, которая тычет пальцем в мастера и жалуется хозяину, что вот он, то есть она, недостаточно учтива. К тому же ее очень заинтриговала здоровенная папка. Подумав еще пару секунд, Цинсюань мысленно махнула рукой и, присев на кушетку, погрузилась в изучение предлагаемых вариантов.       Каких только изображений там не было. На любой вкус, цвет, размер и тематику. Особенно Цинсюань понравились готические тату с черепами, цветами и воронами. Себе она бы такое набивать не стала, но было в этих работах что-то завораживающее. И судя по единому стилю исполнения, все рисунки были выполнены одним мастером. Тем самым, который сейчас сидел рядом и, согнувшись в три погибели, заканчивал очередной шедевр.       Взглянув на работы девушки, Цинсюань невольно прониклась к ней уважением. В большом черном альбоме были собраны плоды кропотливого, многолетнего труда. Столько времени, сил и таланта вложено в эти рисунки. И сколько еще терпения и старания было вложено, чтобы перенести их на чье-то тело. Цинсюань так увлеклась разглядыванием работ, что почти забыла, зачем вообще пришла.       — Ну? — внезапно грубоватый голос нарушил ее идиллию и заставил вздрогнуть. — Что будем делать? — девушка уже успела развернуться к клиентке и, смерив взглядом смешной улыбающийся кактус на ее футболке, насмешливо приподняла бровь. — Бабочку там или цветочек?       Вся симпатия, которая зародилась в Цинсюань благодаря рисункам, тут же испарилась. Она еще и насмехается над ней! По правде говоря, Цинсюань в самом деле хотела набить какой-нибудь цветок или, может, веточку и даже запомнила номера страничек с рисунками, которые ей приглянулись. Однако самоуверенный тон и насмешливо вздернутая черная бровь заставили ее нахмуриться и отказаться от первоначального плана. Значит, она может решиться только на какую-нибудь милую, безобидную татушку? Вот еще.       Вскинув подбородок, Цинсюань растянула губы в притворно-сладкой улыбке и пригвоздила дерзкую девицу, озвучив свое пожелание:       — Кобру.       — Что?       Мелькнувшее удивление в желто-карих глазах изрядно потешило уязвленную гордость Цинсюань, и она продолжила гнуть свою линию:       — И чтобы пострашнее. С клыками.       — С клыками, — повторила мастер, недоверчиво приподняв брови.       Цинсюань была собой довольна, пока вновь не наткнулась на явную насмешку в глазах девицы. Она еще раз оглядела клиентку с ног до головы и, откинувшись на спинку стула, заявила:       — Девушка, вам это не нужно.       — Больно вы знаете, что мне нужно, — фыркнула Цинсюань.       Почему-то сейчас ей было важно доказать, что самонадеянная девица не так хорошо разбирается в людях, как ей кажется. И что Цинсюань может вообще-то иногда удивлять, так что уверенно судить о людях по их внешнему виду не стоит. Но следующие слова, сказанные слишком уж спокойным тоном, пошатнули ее решимость.       — Но вы ведь не хотите никакую кобру. Сделаете, а потом пожалеете, — мастер говорила так, будто абсолютно точно знала, что не ошибается, и с особой интонацией добавила: — А сводить рисунок гораздо больнее и дороже, чем наносить.       — Насколько больнее? — не подумав выпалила Цинсюань, чем выдала себя с головой, но все же попыталась сохранить лицо и сделала вид, что закашлялась. — То есть, кхм. Ну, может, не кобру.       Пока она пыталась изображать из себя дерзкую и непредсказуемую, уже успела подумать, что, если зайдет слишком далеко, то просто потом сведет тату в другом салоне. Однако мастер видела ее насквозь и, предугадав ход мыслей, надавила на то, чего, так или иначе, боится каждый человек — боль и высокая стоимость. Стоило услышать, что может быть больно и дорого, и все позерство куда-то делось, как и смысл в нем. И что Цинсюань пыталась из себя изображать? А, главное, зачем? Как глупо.       Между тем девушка устроилась на стуле поудобнее, закинула щиколотку на колено, словно приготовившись слушать, и спросила:       — Почему вы хотите тату?       — Что? — Цинсюань моргнула, не ожидав такого вопроса.       — У вас же есть причина. Зачем вам татуировка?       Девушка оставила насмешливый тон и теперь будто всерьез интересовалась причиной, побудившей клиентку решиться на татуировку. А Цинсюань в самом деле задумалась. Ответ она знала, но как все коротко объяснить незнакомому человеку?       — Способ самовыражения, — ответила она спустя небольшую паузу.       — А словами через рот? — девушка вновь выгнула бровь, но недостаточно насмешливо, чтобы Цинсюань снова обиделась.       — Не всегда это возможно, — вздохнула она, немного потеребив подол юбки. — Хочу что-то, что будет олицетворять меня и придавать уверенности.       — Понятно, — мастер кивнула и буркнула себе под нос: — Нужна суперсила.       — Что, простите? — Цинсюань немного нахмурилась, не зная, верно ли расслышала, а если да, то что это значит.       — Ничего, — быстро бросила девушка, — профессиональный сленг. — Она легко улыбнулась и еще раз скользнула взглядом по фигуре напротив. — Зубки у вас, конечно, есть, но на кобру вы явно не похожи.       Почему-то Цинсюань слегка смутилась под ее взглядом и почувствовала мягкое приятное удовольствие от комплимента, хотя таковым его было трудно назвать. Не кобра и на том спасибо.       — Вообще-то я хотела что-то вроде оливковой ветви, — призналась Цинсюань и, почувствовав, что может говорить откровенно, добавила: — Но потом вы начали меня высмеивать.       — Это не со зла, — легко бросила девушка и, утащив альбом к себе на колени, начала быстро его листать.       А Цинсюань устало нахмурилась. Хоть бы извинилась, что ли. Но нет, даже ни намека на раскаяние. Впрочем, обижаться не было никакого смысла, да и желания тоже. На удивление оказалось, что с девушкой легко разговаривать. Сейчас она сидела прямо перед Цинсюань, что-то искала среди множества рисунков, и у той появилась возможность рассмотреть ее получше.       На брови, которую девушка любила насмешливо выгибать, была по-модному выбрита тонкая полоска. Другую бровь украшала сережка из темной стали. Кольцо такого же цвета красовалось в правой ноздре. Количество колец и гвоздиков вдетых в уши, Цинсюань не бралась подсчитать. Обычно ей не особо нравились пирсинг и обилие железок на лице, но у этой девушки их было не так много, и смотрелось все очень даже гармонично. Стало интересно, есть ли у нее еще какие-нибудь проколы. Может, на языке или в пупке?..       — Вот.       Перед носом Цинсюань вдруг оказался разворот с изображением цветущего дерева с разных ракурсов и разных размеров. Мастер положила альбом на ее колени и ткнула пальцем с коротким черным ногтем в изображение тонких ветвей с розовыми лепестками, развевающимися на ветру.       — Можно сделать что-то подобное, — предложила она и пояснила, почему пришла к такому выводу: — Сакура — это начало новой жизни, ее хрупкость и мимолетность, и вместе с тем возрождение. Как дерево каждый год зацветает по весне, так и человек переживает периоды душевного подъема, которые чередуются с покоем. Еще это символ женской силы, красоты и гармонии. Если рассматривать сакуру как дерево — это также древо познания, то есть мудрость и истина. И знак богатства и плодородия к тому же, — девушка сделала короткую паузы и подытожила: — В общем, здесь и сила, и изящество, как в вас.       Пока она говорила, Цинсюань не отрываясь рассматривала рисунки. С каждым словом она все больше убеждалась, что это был именно тот образ, который она хотела. Как и сказала мастер, сильный, но изящный. (Она что, правда только что сделала Цинсюань комплимент?) К тому же номер этой странички, как особо понравившейся, она запомнила одним из первых. И потому, когда мастер закончила пояснение, Цинсюань улыбнулась и уверенно заявила:       — Мне нравится, — она ткнула пальцем в то же изображение, что первым показала девушка. — Вот этот.       — Хорошо, — мастер приподняла уголок губ в сдержанной улыбке и спросила: — Противопоказания есть?       — Нет, — уверенно ответила Цинсюань, которую обо всем уже предупредила Се Лянь.       — Куда будем наносить?       — Хм, — Цинсюань слегка задумалась. — А как вы считаете, где лучше?       — Там, где нас нет, — усмехнувшись, пробормотала девушка и вернулась к более насущному вопросу. — Этот рисунок будет хорошо смотреться на ключице, но может быть больновато.       — Насколько?       — Зависит от вашего болевого порога.       — А можно его как-нибудь проверить?       Цинсюань скорее просто пошутила и ожидала в ответ «нет» или хотя бы «могу вас ущипнуть», но мастер, не моргнув и глазом, спросила:       — Интимную эпиляцию делаете?       — Ну да, — тихо выдохнула Цинсюань, ощутив, как к щекам приливает румянец. Это, между прочим, довольно интимный вопрос, а она такие вещи даже с Се Лянь почти не обсуждает.       — Тогда, скорее всего, будет терпимо, — девушка пожала плечами и наконец представилась: — Я — Хэ Сюань. Проведем мы вместе часа три-четыре, поэтому, если вы не против, можно сразу перейти на «ты».       С первого взгляда было понятно, что Хэ Сюань не из тех, кто будет заискивать и притворно любезничать, поэтому ее предложение нисколько не удивило Цинсюань. Так будет действительно проще. К тому же какой смысл нарочно держать дистанцию формальности, если эта мадам узнала некоторые интимные подробности о Цинсюань прежде, чем даже спросила ее имя?       — Хорошо, я не против, — улыбнулась она и тоже представилась: — А меня зовут Ши Цинсюань.       Услышав имя, Хэ Сюань удивленно хмыкнула себе под нос.       — Забавно. Тебе хоть немного цвета добавили, — усмехнувшись, сказала она, намекая на иероглиф «Цин», означающий зеленый цвет. — Я же буквально «как корабль назовешь, так он и поплывет».       Хэ Сюань развела руки в стороны, демонстрируя свой абсолютно черный наряд, полностью соответствующий иероглифу «Сюань», то есть «черный». Вот уж действительно: назови сто раз свиньей — и баран захрюкает. Однако, учитывая иссиня-черные длинные волосы, бледную кожу и тонкие черты лица, Хэ Сюань очень шел и цвет, и выбранный стиль одежды. Поэтому улыбнувшись, Цинсюань ответила лишь:       — Тебе идет.       Хэ Сюань одобрительно хмыкнула себе под нос и как-то слишком сильно опустила голову, вытаскивая рисунок из альбома. Цинсюань показалось, или она правда смутилась? Однако наваждение быстро прошло, и Хэ Сюань, вернув себе прежний непоколебимый вид, с серьезным выражением проинструктировала Цинсюань о мерах предосторожности и правилах ношения свежего тату. Та кивала, как китайский болванчик, стараясь все запомнить. В случае чего у нее, конечно, есть Се Лянь, но Цинсюань ― девочка ответственная и старалась усвоить все, что ей говорят.       Затем они с Хэ Сюань обсудили все тонкости, цвет и точное месторасположение рисунка. Теперь мастер не казалась Цинсюань равнодушной грубиянкой, какой выглядела вначале. Создавалось впечатление, что в тот момент она просто была слишком поглощена новым эскизом с рыбами кои, который Цинсюань углядела за ее спиной на столе. Но после того, как работа была закончена, она с готовностью погрузилась в новый заказ и отдавала все внимание новой клиентке.       К тому времени, как Хэ Сюань ушла к стеллажам искать нужные оттенки краски, Цинсюань уже полностью расслабилась и была готова согласиться с Хуа Чэном. Этот мастер действительно подходит ей как нельзя лучше. Хоть слегка и грубоватая, но Хэ Сюань оказалась простой, конкретной, хорошо разбиралась во вкусах и предпочтениях клиентов. Они очень быстро смогли найти общий язык и прийти к пониманию того, какой должен быть конечный результат.       — Плохая новость, — сообщила Хэ Сюань, вернувшись с какими-то коробочками в руках. — Розовая краска кончилась. Позавчера один клиент розовую пантеру на всю спину запросил.       — Забавная шутка, — улыбнулась Цинсюань, но ее улыбка быстро завяла, когда она взглянула на Хэ Сюань.       — Ага, если бы это была шутка, — сказала та, досадливо покачивая головой.       — Серьезно?..       Цинсюань удивленно округлила глаза и уставилась на Хэ Сюань. Не может быть, чтобы нашелся человек, который пожелал набить на спине глупую мультяшку и отдать за это немаленькие деньги. Однако, глядя на скорбное выражение лица Хэ Сюань, Цинсюань быстро поняла, что все-таки, кажется, нашелся…       — Ты не представляешь, какие иногда экземпляры к нам приходят, — тяжело вздохнув, сказала Хэ Сюань. — Так вот, ближе к делу. Лепестки сегодня сделать не получится. Можем поступить так ― я закажу краску и, когда она придет, делаем все сразу. Либо. Сегодня делаем ствол и ветки, а цветы дорабатываем в следующий раз. Работа довольно объемная, с непривычки за раз может быть тяжело, а так будет дней десять передохнуть, пока кожа заживает.       При упоминании болевых ощущений и заживления, Цинсюань подумала, что, возможно, если уйдет сейчас, то уже не вернется. Она и так довольно долго настраивалась на сегодняшнюю встречу. С другой стороны, если начать сегодня, то потом придется прийти еще раз, и это будет уже сложнее сделать. Хотя незаконченный рисунок просто не оставит ей выбора. Решено.       — Тогда лучше в два этапа.       Хэ Сюань кивнула и начала подготавливаться к работе. Пока Цинсюань сидела одна, она уже успела поразглядывать рабочее место мастера тату. Кушетка и все рабочие поверхности уже были обтянуты прозрачной пленкой, а все провода, лампа и какие-то приборчики одеты в плотные пластиковые пакеты. Было так интересно смотреть, как что выглядит и где что находится. Однако внезапно выяснилось, что наблюдать за самим мастером было куда интереснее. Первым делом Хэ Сюань решила убрать волосы и потянула за резинку, распуская их. Длинные блестящие пряди медленно, как в рекламе, рассыпались по плечам. Цинсюань даже не заметила, что почти не дышит, наблюдая за тем, как тонкие пальцы скользят в черном шелке волос, собирая их на затылке. Хэ Сюань запрокинула голову назад, открыв взгляду бледную шею и небольшую голову черного китайского дракона, располагавшуюся за левым ухом.       Стало вдруг так любопытно, насколько длинный этот дракон и какие покрывает части тела. Наверное, он спускается на ключицу и дальше гибкое тело извивается прямо на левой мягкой груди… Стоп, о чем она только думает? Цинсюань коротко тряхнула головой, сбрасывая наваждение. Мастер всего лишь собрала волосы, а фантазия уже унеслась непонятно куда. Длинные волосы и тонкие шеи партнерш всегда были слабостью Цинсюань, но это не значит, что можно рассматривать всех подряд без стеснения. Она быстро отбросила лишние мысли и взяла себя в руки. Однако ее странное движение головой не укрылось от внимательных желтых глаз.       — Все в порядке? — спросила Хэ Сюань, стягивая волосы в тугой пучок.       — Да, — пролепетала Цинсюань. — Просто заметила твои татуировки и подумала, что, наверное, делать их было больно.       Соображать пришлось быстро, поэтому ничего умнее придумать не удалось. Однако Цинсюань и правда об этом подумала, скользнув взглядом по тонким линиям рисунков, покрывающих обе руки, только несколько раньше…       — Да не особо, — ответила Хэ Сюань. — Со временем привыкаешь.       — У тебя так много тату, — сказала Цинсюань, невольно озвучив свои мысли вслух.       Руки, щиколотки, выглядывающие из-под штанов, этот дракон на шее неопределенного размера. Цинсюань была уверена, что и спина девушки тоже сплошь покрыта рисунками. Обычно ей не нравились настолько «урисованные» люди, но на Хэ Сюань ненавязчивые полупрозрачные узоры смотрелись довольно органично. Словно кто-то решил нарисовать на белой бумаге тончайшим пером дракона, лозы каких-то цветов, узоры маори и что-то еще, чего разглядеть не удалось.       — Профессиональный сдвиг, — усмехнулась Хэ Сюань и, свернув, конечно же, черную бандану в полоску, повязала ее на лоб.       — А ты сама себе бьешь или другой мастер? — спросила Цинсюань, желая узнать как можно больше о мире, о котором до сегодняшнего дня ничего толком не знала.       — Наносишь, — быстро поправила ее Хэ Сюань и зашуршала на столе какой-то полупрозрачной бумагой.       — Что? — не расслышала Цинсюань и вдруг напоролась на недовольный взгляд.       — Бьют в морду, а татуировки наносят или делают, — довольно строго сказала Хэ Сюань, а после недобро усмехнулась: — Лучше запомни и не оскорбляй человека с иглами в руке.       — Извини, не знала, — пискнула Цинсюань.       Она как-то не задумывалась о том, как правильно называется процесс создания тату. В фильмах обычно говорят «набить» или даже «наколоть», а с Хуа Чэном они об этом никогда не говорили. И, видимо, это к лучшему. Хэ Сюань осталась очень недовольна словом «бьешь» и даже позволила себе немного отчитать Цинсюань, тогда как Хуа Чэн, скорее всего, вообще прибил бы ее.       — Расслабься, — Хэ Сюань небрежно махнула рукой и все же ответила на вопрос: — Некоторые делала сама, но в основном Чэн.       Цинсюань моргнула и решила уточнить, правильно ли поняла, о каком «Чэне» идет речь:       — Хуа Чэн?       — Угу, — Хэ Сюань невозмутимо кивнула головой, — мы начинали вместе. Тренировались друг на друге.       — Как интересно, — улыбнулась Цинсюань и предостерегла: — Но лучше об этом при его девушке не говорить.       — Почему?       — Се Лянь может быть ревнивой, — пояснила Цинсюань, на что Хэ Сюань лишь равнодушно фыркнула:       — Не интересует.       — Хуа Чэн?       — Мужчины, — ответила Хэ Сюань, отрезая ножницами кусок шуршащей бумаги.       Ее откровенный ответ изрядно удивил Цинсюань. Она вот обычно старалась вообще не афишировать свою склонность к женскому полу, да и вообще говорить на такую деликатную тему с почти незнакомым человеком. Хэ Сюань, видимо, очень смелая и уверенная в себе девушка. Между тем мысли Цинсюань снова вернулись к тому, что они с Хуа Чэном тренировали друг на друге свое мастерство, выходит, что…       — Подожди, значит, его тату твоих рук дело? — удивленно и вместе с тем восхищенно пролепетала Цинсюань.       Она видела татуировки Хуа Чэна, потому что тот любил ходить по дому без футболки, когда ночевал у Се Лянь, и его совершенно не смущало, что в этой квартире живет и Цинсюань. Хотя бы штаны надевал и на том спасибо. Зато Цинсюань не раз рассматривала рисунки на его спине, пока он готовил на их кухне нехитрый завтрак. И не раз ловила себя на мысли, что хочет провести пальцами по линиям этнических узоров, которые шли по лопаткам, затем закручивались в огромную спираль и полностью покрывали поясницу, уходя за линию штанов.       Эта татуировка казалась Цинсюань вершиной этого необычного татуировочного искусства. Она была такая большая, но при этом прорисована до самых мельчайший деталей. Хуа Чэн говорил, что на нее ушло нереальное количество времени и краски, зато результат поражал воображение. Этот рисунок можно было выставлять в музее искусств. Только для этого пришлось бы содрать с Хуа Чэна кожу.       Заметив, как восторженно засияли глаза Цинсюань, когда она поняла, что автором этой татуировки является Хэ Сюань, девушка самодовольно улыбнулась и спросила:       — Красиво получилось, да?       — Да не то слово, — протянула Цинсюань. — А какие тебе Хуа Чэн делал тату?       — Да всякие, — Хэ Сюань пожала плечами и вдруг хитро усмехнулась. — Вот эта была первой.       Она подцепила край свободной футболки и без всякого стеснения задрала ее до самой груди. Цинсюань почувствовала, как вздрогнула всем телом и начала краснеть, мазнув взглядом по плоскому животу с аккуратным пупком. Без пирсинга, кстати. Зато теперь она знала размер дракона, доходящего до нижнего ребра и то, что у Хэ Сюань имелись мягкие линии пресса, из чего следовало, что она занимается в тренажерке. Цинсюань вдруг так живо представилось, как она в черных штанах, спортивном топике и больших наушниках тягает штангу, а все мужчины в зале облизываются, глядя на нее. Цинсюань бы облизывалась.       Из мира грез ее внезапно выдернул черный ноготь, ткнувший в небольшой рисунок на ребрах с правой стороны. А Цинсюань уже и забыла, зачем перед ней задрали футболку.       — Рыбий скелет?       — Лучше не спрашивай.       Хэ Сюань обреченно закатила глаза и опустила футболку. А Цинсюань едва поборола желание снова тряхнуть головой. Конечно, с последней своей девушкой они расстались довольно давно, но ведь это не повод засматриваться на первых встречных девчонок. Да и Хэ Сюань как будто бы не в ее вкусе. Да, с ней явно интересно, и девушка она красивая, но… Мрачновата и… Грубовата? Хотя был в этом и свой особый шарм.       Впрочем, Цинсюань не глупа и не настолько отчаялась, чтобы вешаться на шею первой встречной. Одной внешности мало. И вообще, она сюда за татуировкой пришла и только. И, в отличие от нее, Хэ Сюань, вымыв руки и натянув перчатки, уже начала работу. Нет, не с кожей Цинсюань. Для начала требовалось перенести рисунок на трансферную бумагу, чтобы потом отпечатать эскиз на коже.