Такую Соню он ещё не видел...

– Что это на ней? Что она нацепила? – думал майор Черкасов уже не в первый раз за последнее время, глядя на Соню – коллегу и внучку друга, генерала Тимофеева. Совершенно не похожая на себя, в ярком шёлковом платье, длинном, струящемся, с запахом, эффектно подчёркивающим красивую молодую грудь. Волосы собраны наверх в романтичную причёску, длинные серьги покачиваются, лёгкий макияж, французские духи. Эта красивая молодая женщина совсем не похожа была на капитана Тимофееву, которая по служебному заданию уже в третий раз собирается посетить подпольное казино – Катран. Чтобы её приняли там за свою, пришлось буквально стереть весь этот милицейский дух. Чтобы никакого МУРа, никаких дел, расследований, улик, костюмов, табельного оружия и этого всего, что может выдать в молодой девушке сотрудника органов. Но Соня была из генеральской семьи, и роскошь была ей органична. Так получилось, что по зову сердца она пошла учиться, а потом и служить, а могла бы стать одной из толпы московской золотой молодёжи – бесцельно проводить время среди такой же богемы, фарцовщиков, нищих поэтов и детей дипломатов. И всё-таки она, выросшая в Доме на набережной, среди дубового паркета и старинной массивной мебели, столового серебра, дорогих сервизов и дедушкиных высокопоставленных друзей, с няней и горничной – она выглядела так, будто азартные игры, сигареты и вино в хрустальных бокалах – это её. Ведь умела же она играть в преферанс! И чем чаще Соня спускалась в Катран, тем больше вживалась в роль – могла выпить и после всю ночь гулять по Москве с какими-то сомнительными кавалерами. Попутно узнавая разные сведения, конечно, но со стороны это не выглядело как оперативная работа под прикрытием. Вот и сейчас начальник отдела, майор Черкасов, застал её практически в дверях – Соня, нарядная и благоухающая, на ночь глядя собиралась в казино. – Соня! Я тебя прошу: без геройства. И без лишней самодеятельности. Подберись поближе к хозяйке Катрана, но будь очень осторожна – она женщина проницательная и хитрая, видит людей насквозь. – Ну дядь Вань! – Какой я тебе дядь Ваня, капитан Тимофеева? – зарычал Черкасов от такого легкомысленного отношения. – Товарищ майор! Всё будет в порядке, есть – быть осторожной! – наигранно строго сказала Соня и звонко рассмеялась. Черкасову было не до смеха. Ему не нравилась расслабленность Сони, это её игривое настроение. Он шкурой чувствовал, что это до добра не доведёт. И в то же время, выбора у них не было. Снова и снова, раз за разом, он отпускал её в Катран. И не находил себе места до утра, пока Соня не появлялась в отделе – собранная, в привычном виде, докладывала обстановку и рассказывала, о чём ей удалось узнать под прикрытием. Вот только утром Соня не явилась в отдел вовремя. Гаркуша с Осадчим, переглянувшись, кинулись вниз, к машине, чтобы поехать к Соне домой. – Я сам, – остановил их Черкасов. – А вы свяжитесь с Робертом, узнайте, не случилось ли чего ночью. Он вышел, угрюмый, готовый к худшему. Надвинутая на глаза чёрная шляпа скрывала хмурый взгляд, плащ развивался от быстрой ходьбы. Подъехав к сониному дому, он быстро взбежал на её этаж и позвонил в звонок. За дверью было тихо, никто не подавал признаков жизни и уж конечно, не думал открывать. Черкасов решительно достал свой набор отмычек и аккуратно вскрыл замок, тихо вошёл в квартиру. Здесь было темно из-за закрытых тяжёлых штор, а в воздухе висел запах духов и коньяка – будто вчера кто-то очень весело провёл время и вернулся под утро. И это действительно было так. Пройдя в спальню, Черкасов увидел Соню. Она крепко спала, разметавшись на широкой кровати. Прямо в нарядном шёлковом платье, с причёской и даже с маленькой сумочкой в руках. Платье задралось, оголив стройные ноги без чулок и туфлей, а глубокий разрез уходил прямо туда, где виднелось шелковистое белое бельё. Подобная картина была и сверху – вырез-запах совершенно не скрывал молодую грудь, плотно затянутую в атласный, с шитьём, бюстгальтер. Черкасов на минуту залюбовался – перед ним спала прекрасная молодая женщина, которой, оказывается, была капитан Тимофеева. Такую Соню он ещё не видел. Вернее, никогда не смотрел на неё так. – Старый дурак, – тихо пробормотал Черкасов и накрыл Соню покрывалом. Удостоверившись, что его коллега дома, и с ней всё в порядке, майор прошёл на кухню и решил, что если в этом доме есть кофе, то нужно его сварить. Кофе нашёлся, турка тоже, и вот уже ароматный горячий напиток полился в крохотную чашечку. – Ой, это мне? Так вкусно пахнет! – раздалось за спиной. Черкасов совершенно не слышал, как Соня проснулась, встала и вышла на кухню. Она была уже в халате, волосы собраны в хвост, но у Черкасова стоял перед глазами другой её образ, увиденный получасом раньше – длинные ноги в разрезе яркого платья, бельё… – Вот же чёрт, наваждение какое-то, – подумал майор, а сказал лишь: – Выспалась? Должно было прозвучать строго, но Соня смотрела на него этими своими большими глазами и так тепло улыбалась, что старого следователя самого словно обдало какой-то тёплой волной. Он улыбнулся в ответ, и его голубые глаза буквально засветились добротой и ласковой заботой. – Ой, дядь Вань! – вдруг вскрикнула Соня. – Что вчера было! Сейчас покажу! – Опять дядь Вань, Тимофеева! – было заворчал Черкасов, но девушка уже убежала в спальню. Спустя пару мгновений она вернулась с сумочкой, спешно её раскрыла, вывалив на кухонный стол целую кучу купюр. – Ты Катран ограбила? – засмеялся Черкасов. – Не ограбила, а вынесла! Выиграла! – с гордостью выпалила Соня. Черкасов заметил, какая же она красивая и счастливая была в этот момент. Сияющая улыбка, азарт и искорки в глазах, она вся была как огонь или как натянутая струна от ощущения свалившегося на неё везения и удачи. Вдруг Соня взвизгнула, не сдержав чувств, и кинулась на шею Черкасову. Она крепко обняла майора, а он, застигнутый врасплох, несколько мгновений так и стоял с разведёнными в стороны руками, а потом обнял Соню в ответ, обхватив большими ладонями хрупкую спинку и тонкую талию под тонким же халатом. В порыве радости девушка прижалась к нему всем телом, крепко-крепко, но через несколько секунд отпрянула, почувствовав неловкость. Черкасов же, растерявшись, не сразу разжал руки и отпустил Соню, а ещё пару мгновений держал её в кольце совсем рядом. Всё это длилось буквально доли секунд, но оба почувствовали что-то такое… что-то необычное, не как всегда – ну не впервые же обнимаются Соня с Черкасовым! Но что-то было по-другому... Просто Соню как будто обжёг взгляд ясных голубых глаз Ивана Петровича. А он и сам не знал, почему так загляделся на знакомую с самого детства Соню. – Ой, – пробормотала она смущённо. – Ну вот, будет на что завтра играть! – Ты бы проигралась пару раз, Сонь, а то уж больно фартовая, раскусят они тебя. – Ну это как пойдёт! Но хотя бы не надо деньги в кассе брать на нашу секретную операцию, – улыбнулась Соня. Они выпили кофе, обсудили дела и дальнейшие планы. Черкасов всё-таки очень переживал за капитана Тимофееву, готов был вывести её из игры в любой момент. А она как будто только и ждала такого рискованного дела – глаза горят, щёки пылают. Вот ведь авантюристка, кто бы мог подумать!