Покажи мне валыну!

      — Да такого не может быть! Чтобы у этого ботаника, маменькиного мальчика, сыночки-корзиночки, был большой член!!! — громко возмущался Чонгук, размахивая руками так, что его кожаная куртка шуршала от резких движений. Его звонкий голос разносился по коридору колледжа, заставляя студентов оборачиваться, а кого-то даже притормозить, прислушиваясь к скандальному диалогу. — Боже… — прохрипел Хан, закатывая глаза до полностью белых белков. Он устало потёр виски в попытках стереть из памяти эту дурацкую дискуссию. — Чонгук, ну сколько можно, а? Просто признай: тебе обидно, что какой-то очкарик с тетрадкой по физике имеет куда более внушительный «аргумент», чем наследник чеболей, самый завидный жених на планете Чон Чонгук. — Знаешь, что?! — Чонгук резко развернулся к Хану, из-за чего его чёрные короткие волосы взметнулись в воздухе. Глаза сверкали не то яростью, не то паникой, — Мы даже не знаем наверняка, правда это или нет! — Но Чимин видел в душе… — хихикнул Джисон, прикрыв рот ладонью, словно делился самой грязной тайной. — Меня не волнует, что видел какой-то там Чимин! — прорычал Чон, сжимая кулаки до побеления костяшек, а щёки его поалели от злости. — Тогда иди и сам убедись, если уж тебя так заебала эта тема, — пожал плечами Джисон, играя с карандашом в пальцах, — Правда, выглядеть это будет слегка… ну, знаешь… по-гейски. — Вот и пойду! — взвизгнул громко Чонгук. В это время пара первокурсниц в конце коридора даже подпрыгнула с перепугу. — Мне похуй на гейство! Я-то уверен, что я самый натуральный альфа-самец, ёбарь две тысячи! Мне нужно просто убедиться, что мой член — самый огромный в этом ёбаном колледже! С этими словами он резко развернулся и зашагал прочь — решительно, как герой боевика, идущий на последнюю миссию.       Новая информация про причиндал одного типчика поселилась в мозгу Чонгука как назойливая оса — жужжащая, раздражающая и совершенно невозможная для игнорирования. Всё началось на одной из тех пьяных посиделок, где друзья, теряя границы приличия, вываливали друг на друга самые нелепые секреты. И вот Чимин, его обычно сдержанный сокурсник, с пьяным блеском в глазах выдал бомбу: — Ты даже представить не можешь, но этот ботан с соседнего потока — тот самый Тэхён, что ходит с очками размером с телескоп Хаббл — обладает… ммм… космическим достоинством. Я сам видел в душе после тренировки в зале. Парень сделал драматическую паузу, облизнув пивные губы, прежде чем выдать убийственную деталь: — Такой штуковиной, брат, если тебя ею по лбу двинуть — гарантированный перелом черепа обеспечен. Проверено лично.       Последняя фраза повисла в воздухе, вызывая взрыв хохота у всей компании. Но Чонгук не смеялся. Его мозг отчаянно пытался совместить два несовместимых факта: Тэхён, который обычно выглядел как ожившая библиотечная карточка, оказывается, посещает спортзал (что само по себе было открытием уровня «а слоны-то летают!») И обладает там… этим «космическим достоинством». Особенно бесило, что проверил это именно Чимин — в душе после тренировки. Эта деталь почему-то резала Чонгука больше всего. «Какого чёрта они вообще там делали вместе?» — пронеслось в его голове, прежде чем он осознал, что начинает звучать как ревнивая девчонка.

***

      Так Чон и оказался здесь — нервно топчась у двери аудитории, где обычно коротал пары этот загадочный Тэхён с его легендарным «артефактом». Его ноги переминались на месте, будто пытались самостоятельно принять решение — бежать или действовать. Ладони вспотели настолько, что могли бы снабжать влагой всю Сахару и жителей всей Африки вместе взятых. «Я мужик или что?» — мысленно кричал он себе, выпячивая грудь колесом, — «Щас как всё узнаю!» С этим внутренним «боевым кличем» он ворвался в кабинет, распахнув дверь с такой силой, что та чуть не слетела с петель.       И вот он — Ким Тэхён собственной персоной. Сидел на первой парте, как и предполагалось. Его образ был нарочито ботанский: красный свитер (похожий на тот, что носят в американских рождественских фильмах); серые треники (кто-то явно не имеет никакого такта в моде); очки (настолько массивные, что НАСА использует такие же для своих телескопов).       Чонгук сделал такой глубокий вдох, что у стоящей рядом девушки волосы колыхнулись от воздушного потока. Шагнул вперед, и вот он уже возвышается над ботаном, отбрасывая на него тень, как герой дешевой дорамы. — Эээээ… — начал он, будто его голосовая система дала сбой, — Можешь со мной выйти на пару минут? Тэхён поднял голову так медленно, словно его шея была сделана из ржавых пружин. Его рот округлился в идеальную букву «О» — точь-в-точь как его очки. — Ты кто вообще такой? — спросил он с искренним недоумением, — Представься хотя бы для начала. Чонгук подпрыгнул на месте, будто наступил на ужа. — Ты не знаешь меня? МЕНЯ? САМОГО ЧОН ЧОНГУКА? — завопил он громко аккурат на весь кабинет. Его лицо стало пунцовым — теперь он идеально сочетался с тэхёновым свитером. В глазах читалась настоящая драма: как же так, он — наследник чеболей, кумир кампуса, человек, чье имя знает даже уборщица тетя Юнджи, а этот ботан в сюрреалистичных очках смотрит на него, как на случайного посетителя библиотеки! — Ты представишься или так и будешь тут тужиться? — спокойно уточнил Тэхён, поправляя очки, — Обосрёшься ведь. — ЧТО?! Ты… Ты нахал! ДА КАК ТЫ ПОСМЕЛ?! — взрывается Чонгук, но тут же в его голове всплывает навязчивая картинка: тот самый «конский хуй» ботана. И вся его ярость мгновенно сдувается, как проколотый воздушный шарик. — Кхм… — театрально откашлявшись, он выпрямляется, принимая вид важного чиновника, — Я — Чон Чонгук. Наследник своего знаменитого богатого отца Чон Хосока. Прошу запомнить, — и даже делает небольшой вежливый поклон, будто не ботану в трениках, а самому ректору представляется. Тэхён поднял бровь, явно впечатлённый этим внезапным превращением из истеричного индюка в светского льва. — Чем могу быть полезен? — спросил он нарочито сладким голосом, от которого у Чонгука зашевелились волосы на затылке. — Ты чо, глухой или… — начал было Чон, но резко прервал себя, шлепнув ладонью по лбу со звучным треском, — Я хотел бы… то есть… э-э-э… чтобы ты прошел со мной в туалет? Ким медленно наклонил голову, будто пытаясь уловить скрытый смысл в этой нелепой просьбе. Его очки блеснули в свете ламп, создавая эффект «аниме-злодея». — С чего бы? — прозвучало настолько спокойно, что это бесило больше, чем открытое хамство. Чонгук сжал кулаки, хрустнув попутно костяшками. Его щеки пылали, а в ушах стучала кровь. — Да блядь! — вырвалось у него, заставив пару студентов обернуться, — Просто иди за мной, очкарик! Это не обсуждается! Он уже протянул руку, чтобы ухватить Тэхёна за рукав, но тот ловко уклонился, поправив очки изящным движением. В его глазах читалось: «Ох, какое интересное кино мне сегодня показывают…» — Нет, я не пойду с тобой, — ботан откинулся на спинку стула, сложив руки на груди, — Вдруг ты домогаться до меня там начнёшь? Чон замер, будто его ударили током. Глаза расширились, нижняя челюсть слегка отвисла. «Чёрт, а ведь этот ботан не так уж далёк от правды…» — пронеслось в его голове, прежде чем он смог снова заставить себя говорить. — Я… что… — голос Чонгука предательски дрогнул, — Ты что, серьёзно думаешь, что я похож на гея?! — выпалил он, намеренно повышая тон, чтобы скрыть нарастающую панику. Ботан медленно поднялся со своего места, заставив Чонгука невольно отступить на шаг назад. Его холодные глаза за стёклами очков внимательно изучали фигуру оппонента, будто сканируя каждый сантиметр. — На гея не похож, — наконец произнёс он, делая паузу, — А на пидораса… очень даже. В аудитории воцарилась мёртвая тишина. Даже часы на стене, казалось, перестали тикать. Чонгук стоял, чувствуя, как по его спине струится холодный пот, а щёки пылают от смеси ярости и смущения. — Ты… ты… — он безуспешно пытался подобрать слова, чувствуя, как все его бравада растворяется под этим ледяным взглядом. Ким тем временем уже собрал свои вещи, явно считая разговор оконченным. Его последний взгляд, брошенный через плечо, ясно говорил: «Ты даже не стоишь моего времени». — Меня Чимин попросил тебя позвать в толчок! — вдруг выпалил Чонгук, чувствуя, как ладони становятся липкими от пота. «Ложь во спасение», — мелькнуло в голове, ведь другого шанса раскрыть тайну легендарного «ботаньего меча» могло и не быть. Да и терпеть унижения от этого зануды в красном свитере он больше не собирался. — А? — Тэхён резко остановился, будто его дёрнули за невидимые ниточки. Плавно развернулся на сто восемьдесят градусов, — Это который… мелкий и с розовыми патлами? — уточнил он, прищурившись. — Да, он! — Чонгук кивнул с напускной уверенностью, хотя внутри всё сжалось. «Главное — не дёргаться, не моргать слишком часто…» Ботан склонил голову набок, как сорока, рассматривающая подозрительный блестящий предмет. — Что ему от меня нужно? Мы всего с ним разок-то пересеклись, — спросил он с живым интересом, — И почему он попросил позвать именно тебя, а не сам пришёл? — Не знаю, — Чонгук пожал плечами, изображая полное безразличие, — Это ваше дело. Внутри же он ликовал: «Сработало! Чёрт, да я гений!» — но внешне сохранял каменное лицо, будто обсуждал расписание пар. Ким на секунду задумался, постукивая пальцем по своему остроконечному (и, как теперь заметил Чонгук, чертовски элегантному) подбородку. — Ладно, — наконец сказал он, — Показывай, где этот твой Чимин. «О, дааа!» — мысленно торжествовал Чонгук, уже представляя, как скоро наконец-то получит доказательства. Хотя… что он вообще собирался делать, когда они окажутся в туалете? Этот вопрос он пока предпочитал не обдумывать.       Всю дорогу до туалета Чонгук вел себя как заправский сыщик: глаза так и норовили соскользнуть вниз, к «эпицентру загадки», слегка обрисовывающемуся в серых трениках. Шея напряглась под неестественным углом, пытаясь высмотреть ответ на вопрос; пальцы непроизвольно подрагивали — то ли от возбуждения, то ли от страха обнаружить «нечто». Но результат разочаровал: «Хм… Ничего сильно не выпирает. Подозрительно ровная поверхность. Хотя…» — мысленно щупал взглядом ткань. «Может, труселя такие — ультра-компрессионные? Или он это… подворачивает как-то, чтобы не выпадал?» Внезапно раздался звук: — Кхм-кхм! — Тэхён кашлянул с такой громкостью, будто чихал слон. Его пальцы постукивали по бедру в раздражённом ритме, — Ты там что высматриваешь, а? — спросил он, наклоняясь так, что линзы очков блеснули белым светом — прямо как в хорроре. — А-А-А-А-А… — выдавил из себя Чонгук, запрокидывая голову так резко, что хрустнули позвонки. Его глаза яростно изучали потолочную плитку, будто там внезапно проступили ответы на все вопросы мироздания, — Это… э-э-э… штаны у тебя классные! — он махнул рукой в сторону Тэхёна, не глядя, будто отмахивался от осы, — Ткань такая… ну… тканная! Да! Очень… технологичная! Ким медленно сощурился, будто пытался рассмотреть через микроскоп новый вид примитивного организма. Губы его дрожали толи от раздражения, толи от зачатков ржача. Пальцы сжали край свитера, словно он решал, стоит ли сейчас придушить Чонгука или дать ему возможность утонуть в собственном позоре. — Ты… — начал он наконец, растягивая слово.       — А вот мы и пришли… Тэхён не успел закончить фразу, как Чон резко распахнул дверь туалета с пущим размахом. Пыль с потолка посыпалась им на головы. — После тебя, ботаник-сан, — язвительно протянул он, делая преувеличенно вежливый жест рукой, будто пропускал гостя в дорогой ресторан. Ким лишь тяжело вздохнул, но шагнул внутрь, не спуская с Чонгука настороженного взгляда — ровно такого, каким смотрят на подозрительную жидкость в пробирке перед взрывом. Чонгук тут же проскользнул за ним, с ловкостью вора-карманника щёлкнув щеколдой. Щёлк. Звук прозвучал неестественно громко в пустом кафелечном пространстве. — Ну, и где этот твой Чимин? — ботан медленно оглядел помещение, ожидая, наверное, увидеть спрятавшегося за унитазом сокурсника. Его голос звучал слишком спокойно для человека, запертого в туалете с явно неадекватным богачом. Кап-кап. Капала вода из недокрученного крана. Чонгук нервно облизнул губы. — Э-э-э… — его голос сорвался на писклятую ноту, — Я… тебя обманул. Чимин тебя не звал. Тишина. Ким медленно поднял бровь, блеснув отсветом в очках. — М? — он наклонил голову, будто не расслышал, — А зачем тогда мы здесь? И какого хуя ты запер дверь? Чон глубоко вдохнул и выдохнул, глазами бешено бегая по потолку в поисках помощи свыше. — Понимаешь… э-э-э…— голос срывается на фальцет. Лоб покрывается испариной. Он внезапно расправляет плечи, пытаясь вернуть себе «альфа-статус»: — Молва по потоку пошла, что у тебя шланг размером с дубину. И мне, как самому альфскому альфачу в этом колледже, нужно убедиться, что мой питон больше твоего! — А? Один звук, а сколько охуевания в нем смешалось не сосчитать. Чонгук, чувствуя, что точка невозврата пройдена, вскидывает руки в вверх: — Короче, хватит тянуть кота за яйца! Покажи мне свою валыну! Его голос дрожал между истерикой и боевым кличем. Мозг Тэхёна явно выдал синий экран смерти. Глаза округлились до размера его же очков, а рот застыл в ровной круглой геометрической фигуре. Чон, нервно почесывая затылок (от волнения уже выдрал клок волос), выдавил: — Ты не подумай, я не гей! Это просто… научный интерес доминантного самца! Я должен быть первым в пищевой цепочке! — жест рукой, будто рвёт воображаемую цепь. Ким медленно перевёл взгляд на открытое окно, затем на Чонгука, потом снова на окно. — Ну, нахер, — произнёс он с плоской интонацией человека, увидевшего всё, что нужно, — Я, конечно, знал, что вы, богачи, слегка… того, — крутит пальцем у виска, — …но чтобы настолько… Ботан рванул к окну с неожиданной прытью. Его пальцы впились в подоконник, тело уже наполовину свесилось наружу, когда Чонгук, поскользнувшись на мокром кафеле с ором «А ну стоять!», в последний момент ухватил его за свитер. — Ты чё, охренел?! — Тэхён дёрнулся, пытаясь высвободиться, его очки съехали на кончик носа, — Отвали, извращуга! Резким движением он лягнул назад, попадая коленом Чонгуку в грудь. Тот кряхтел, но не отпускал: — Да какой же ты тяжёлый, очкалупик! В отчаянии ботан извивался, как угорь, но Чон, вспомнив свои борцовские тренировки, железной хваткой обхватил его туловище, а другой рукой — по трагической случайности — вцепился прямо в промежность. — А-а-а! Твою мать! — взвыл Тэхён, когда пальцы богача-извращенца нащупали то, что никак не ожидали найти, а именно увесистую горячую мягкость, которая никак не помешалась в крупную чоновскую ладонь. — Да отпусти ты, ёб… Чонгук вдруг замер. Его глаза округлились. Рука непроизвольно сжалась… и тут же разжалась. Он отпрянул, будто обжёгшись. — Так вот оно чё… — пробормотал он, глядя на свою ладонь с выражением человека, только что совершившего великое научное открытие. А Тэхён пунцовый от ярости, воспользовавшись бездействием этого сумасшедшего паренька, сиганул из окна вниз, аккурат в куст орхидеи, отряхнулся и убежал прочь, буравя его мстительным взглядом. А Чонгук…. а Чонгук стоял, разглядывая свою руку с видом Колумба, обнаружившего Америку там, где её совсем не ждали.

***

      — Бля… — богатик нервно постукивал пальцами по пластиковому столу, — Может, он в трусах ружьё носит? — размышлял он, бегая глазами по потолку кафетерия, будто ища ответы на нём, — Ну не может быть, чтобы… чтобы ЭТО было натуральным, созданным матушкой-природой! Джисон, смачно хрустя чипсами, лишь покачал головой: — Вряд ли. Нас же через сканеры гоняют на входе. Хотя… — он задумчиво покрутил в руках банку колы-зеро, — Если бы он действительно что-то прятал, охрана бы уже устроила шоу с раздеванием. Чонгук мрачно уставился в свой чай, где плавали двадцать два грамма сахара — ровно столько, сколько примерно сантиметров он сегодня нащупал у Тэхёна в трениках. — Ну бля… — он сжал стакан, треща пластиком, — Я всё равно не поверю, пока сам не увижу. Вблизи. Без этих чёртовых треников. Хан закашлялся, чуть не подавившись газировкой: — После сегодняшнего? Да он теперь к тебе ближе трёх метров не подойдёт. Если только… с электрошокером. Где-то вдалеке раздался смех — Чонгук дёрнулся, ему почудилось, что это смеётся именно Тэхён. — Хотя… — Джисон внезапно наклонился так близко, что друг почувствовал запах луковых чипсов, — …шанс у тебя всё-таки есть. Он оглянулся по сторонам, будто собирался раскрыть государственную тайну, и заговорщицки понизил голос до шёпота: — Чимин завтра вечером устраивает вечеринку. И Ким Тэхён в списке гостей. Чонгук оцепенел. В его глазах вспыхнул азарт — тот самый, с которым он обычно шёл на рискованные сделки, карающие его упрямую задницу. — Ты серьёзно? — переспросил он, уже представляя, как завтра Тэхён, расслабленный алкоголем, наконец-то снимет эти чёртовы треники. Хан усмехнулся и откинулся на спинку стула: — Серьёзнее, чем твоя одержимость его промежностью. — Тогда я иду, — твёрдо заявил Чонгук, отхлебнув чаю, — И завтра я узнаю правду, — он твердо стукнул кулаком по столу.

***

      Завтрашний вечер наступил быстрее, чем они бы могли себе представить. Два друга в лице Чон Чонгука и Хан Джисона озирались по сторонам роскошного дома в самом центре города, в котором всё так и кричало «элитная элитность для элитной элиты». — Ого, вот это у Пака апартаменты. Я и не знал, что он настолько богатый челикс, — удивлённо вскрикивал Хан, продираясь вместе с Чоном через толпу людей. — Да ну, ничего особо «лакшери» я тут не заметил. Мой домишко лучше, — ответил тот, закатывая глаза.       — О, кого я вижу, сам Чон Чонгук решил меня почтить своим присутствием, — неожиданно воскликнул розовласый Чимин, подходя к Чонгуку, одетому сегодня в своем излюбленном стиле черных объемных мешков, которые скрывали его атлетичное телосложении от лишних глаз. — Пак Чимин… — кивнул он, протягивая руку для рукопожатия, — Как всегда, красив и элегантен. Прямо как витрина дорогого бутика. Чимин рассмеялся, лёгким движением пожав его ладонь. — О, спасибо! Но хватит обо мне, — он сделал шаг в сторону, жестом приглашая пройти дальше, — Прошу вас с вашим другом… — он бросил взгляд на Джисона, который в этот момент с явным интересом разглядывал дорогую вазу эпохи Чосон, стоявшую на резной консоли, — …пройти в центр зала. Там достаточно выпивки и еды, чтобы утопить в них целую армию. Его губы растянулись в загадочной улыбке. — Но советую не слишком увлекаться… самое интересное ещё впереди. Два друга переглянулись меж собой. В глазах первого читалось любопытство, в то время как второй явно пытался понять, насколько «интересное» имел в виду Чимин. — Ну что ж… — Чонгук усмехнулся, — Тогда веди. Пак, улыбаясь, повернулся и пошёл вперёд, мерцая розовыми волосами в свете люстр и оставляя за собой лёгкий шлейф дорогого парфюма. Два друга последовали его совету и отправились в центр зала, где толпились уже их знакомые с разных курсов.       — Приём, приём… — Джисон прикрыл рот рукой, будто говорил по рации, но его шёпот был слышен даже через гул вечеринки, — Вижу цель. Ким Тэхён, кодовое имя «буровая установка», на кухне, справа от тебя. Чонгук резко развернулся, и его глаза сразу же нашли злополучного ботана. — Бля… — вырвалось у него против воли. Тот стоял, прислонившись к столешнице, в обтягивающей чёрной компрессионной майке, которая бесстыдно подчёркивала широкие плечи, будто выточенные из гранита; рельефные бицепсы, напрягающиеся при каждом движении; упругую грудь, которая так и просилась, чтобы её потрогали. А внизу на ногах — те самые серые треники, которые теперь, при хорошем освещении, оставляли куда меньше для воображения. — Черт… — Чонгук даже прикусил язык, — Так этот ботан реально качается. И не один год, судя по всему. Джисон присвистнул: — Ну что, «альфач», всё ещё уверен, что твоя «салями» больше? Богатик резко нахмурился, но глаза его предательски скользнули вниз по фигуре Тэхёна ещё раз, а рука сжала воздух вспоминая горячую плоть в ладони. — Да… — Чонгук выдавил из себя, голос вдруг стал неуверенным, будто его переключили с «альфа-режима» на «робкий первокурсник», — Да, конечно. И я сам в этом лично смогу убедиться. Хан цыкнул, скрестив руки: — Ага-ага. Как же. Я уже вижу, как у тебя трясутся руки. Но прежде чем тот успел что-то ответить, раздался звонкий голос Чимина:       — Господа и дамы! Все повернулись к источнику шума. Хозяин дома стоял на лестнице, ведущей в холл. В руке он держал бокал с шампанским, которым легонько стукнул ножкой, чтобы привлечь внимание. — Прошу обратить всё своё внимание на меня! Гул вечеринки мгновенно стих. Даже музыка притихла — кто-то из гостей успел снизить громкость. Все замерли, ожидая продолжения. Пак улыбнулся, окинув взглядом толпу: — Спасибо. Все желающие или же просто смелые приглашаются принять участие в игре под названием «Бухай и исполняй». Участников прошу пройти сюда, — он грациозным жестом указал в центр зала, где на полу были разложены десять подушек в форме квадрата — черные с золотой вышивкой, явно не из дешевого магазина. Чон краем глаза заметил, как ботан с нихуевым хуем вышел в зал с кухни и заинтересованно принялся слушать Пака. Парень неспешно пристроился у стены, скрестив руки, и уставился на Чимина с таким видом, будто тот рассказывал не про пьяную игру, а про квантовую физику. А Пак, тем временем спустившийся вниз, стукнул кулаком по столу, заставив бутылки звякнуть: — Слушайте сюда, правила — проще некуда! Он швырнул пустую бутылку в центр квадрата, та закрутилась, блестя мокрым пластиком. — На кого ляжет горлышко — те двое идут в кладовку. После же… — достал из кармана смятую шапку, внутри зашуршали бумажки, — …вытягивают задание, которое они там будут наедине выполнять. Губы его растянулись в хищной ухмылке. — Но это, бля, ещё цветочки! Из другого кармана вынырнул потрёпанный кубик. Он подбросил его, кость звякнула о стол. — После всех этих махинаций подбрасываем кубик, и цифра, выпавшая на нём покажет, сколько стопок соджу вам в глотку перед кладовкой-то выльется. Понятно? В комнате повисла тишина, прерванная лишь сдавленным смешком кого-то из задних рядов. Ботан же, не моргнув глазом, кивнул. — Кто примет участие? — проревел Пак, впиваясь взглядом в толпу.       Тишину взорвал скрип половиц — Тэхён, тот самый тихий ботан с кафедры физико-химии, шагнул вперёд без тени сомнения. Его плотно сжатые губы и прямая спина выдавали неестественную для него решимость. Он бесшумно опустился на подушку у стола, играя желваками на скулах — вокруг вспыхнул шёпот, кто-то неуверенно закашлял, кто-то замер с открытым ртом. — Кто ещё? — поддел Пак, оскалившись. — Бля, это мой реальный шанс! — Чонгук взорвался с места, опрокидывая начатую бутыль с колой, и бурей рванул к Тэхёну. Вцепился в соседнюю подушку, как бульдог в свежую косточку. — Чон, ты уверен? — запищал Джисон, мельтеша рядом, как встревоженный воробей. Хватался за рукав друга, но Чон лишь отмахнулся, — Совершенно не факт, что на вас двоих покажет бутылочка… Да и ты, когда бухой, слетаешь с катушек! — Не мороси, братишка, — Чон хлопнул его по плечу так, что тот присел. Голос низкий, с лёгкой хрипотцой от переживаний, но твёрдый, как сталь, — Всё будет в ажуре. В углу кто-то язвительно фыркнул, бутылка на полу дрогнула от чьего-то нервного толчка. Тэхён неподвижно сидел, но взгляд его острый упёрся в Чонгука. — Опять ты, мистер «ПОКАЖИ МНЕ ВАЛЫНУ!» — проскрипел он сквозь зубы, — Явился, чтобы снова своими извращенскими руками кого-нибудь полапать? — Не твоё дело, что я тут делаю, — вспыхнул Чон, отворачивая взгляд от него на Джисона. Скулы его побелели от напряжения. — Не думаешь ли ты, что тебе стоит быть повежливее с ним? — уточнил у друга Хан, наблюдая как ботан жжет в его затылке дырку. — Ещё чего! Много чести будет — очкалупику кланяться! — фыркнул Чон, демонстративно поправляя свои смарт-часы.       Тем временем остальные участники рассаживались по подушкам, старательно делая вид, что не замечают накалившейся атмосферы. Чимин, нервно потирая ладони, вошёл в центр квадрата. — Ну что ж… Игра началась! — фальшиво-бодро воскликнул он и с размаху запустил бутылку во вращение. Пластик завыл по полу, описывая неровные круги, пока все взгляды прилипли к нему со смешанным чувством страха и предвкушения. Бутылка, замедляясь, ползла по линолеуму, как раненый зверь, оставляя за собой мокрый след от пролитого сока. Пластик поскрипывал, дразня собравшихся, делая последние неуверенные повороты. В комнате стояла такая тишина, что было слышно, как у кого-то билось сердце.       — О-о-о-о… — протянул Чимин, нарочито медленно проводя пальцем по воздуху, — …кажется, у нас есть первые подопытные… Горлышко дрогнуло, качнулось и остановилось, указывая прямо между Чонгуком и Тэхёном. — Господин Чон Чонгук… — Чимин церемонно поклонился в его сторону, — и… о-го-го!.. господин Ким Тэхён! Взрыв смешка прокатился по комнате, но тут же стих — оба «победителя» сидели как статуи: Чон сотню раз поблагодарил судьбу за шанс, а Ким медленно поднял глаза, и его холодный взгляд заставил пару зрителей непроизвольно отодвинуться. — Ну что, джентельмены… — Пак с довольной ухмылкой потряс шапкой с заданиями, — …кто первый вытягивает «счастливый билетик»? В комнате повисло напряженное молчание, нарушаемое только треском льда в чьем-то бокале. — Могу я… отказаться? — раздался ровный, холодный голос Тэхёна. Он сидел, скрестив руки, и его внезапно снятые очки (теперь зажатые в пальцах) делали взгляд особенно пронзительным. Чимин закатил глаза, будто услышал что-то невероятно скучное. — Конечно, дорогой! — воскликнул он, разводя руками, — Но за каждый отказ полагается… особая плата. Он сделал паузу, наслаждаясь моментом, прежде чем томно продолжить: — Видишь ли, тебе придется совершить маленькую пробежку по центральной аллее колледжа. Нагишом. Толпа взорвалась громким рёвом, смех и возгласы слились в единый шквал эмоций. Кто-то захлопал в ладоши, кто-то свистел, а пара девушек в углу и вовсе прикрыли лица руками, но пальцы их были растопырены, чтобы точно ничего не пропустить. — Эй, Хан… — Чонгук резко наклонился к рядом стоящему Джисону, схватив его за локоть и притянув так близко, что их лбы почти соприкоснулись. Его шёпот был слышен только другу: — Я чёт не хочу, чтобы другие увидели его… мундштук. Глаза Чонгука бегали, а пальцы непроизвольно сжимались — будто он уже представлял, как толпа ахает при виде того, что он считал своим личным открытием. Джисон закатил глаза, высвободил руку и шагнул назад, насмешливо скрестив руки на груди: — Ну знаешь… — он хмыкнул, покачивая головой, — Его хуй не забронирован тобой, чтобы ты так ревновал. И, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл прочь, оставляя друга в моральных стенаниях.       — Бля, ладно… — ботан сдался, резко натягивая очки обратно на переносицу, — Давай сюда свою дурацкую шапку. Он вырвал шерстяной элемент одежды из рук Пака, ногтями на секунду цепляясь за ткань. — Ты не против, если он будет тянуть? — Чимин игриво поднял бровь, обращаясь к Чону. Розовые пряди у его чёлки упали на лоб, когда он наклонился ближе. — Чё?.. А, нет… — Чонгук моргнул, внезапно осознав, что это может сыграть ему на руку, — Пусть этот ботан тащит свою судьбу. Тэхён закатил глаза, засунул руку в шапку и поелозил там пальцами, намеренно затягивая момент. — Ох, Боже… — прошептал кто-то из толпы, пока все замерли в ожидании. Наконец, тот извлёк смятый клочок бумаги, развернул его в два оборота и застыл. — «Открыть партнёру свою самую большую тайну», — прочёл он громко, чётко, словно зачитывал приговор на суде. Толпа громко загудела в знак одобрения. В глазах Чонгука заплясали искорки чистейшего удовлетворения. Но его самодовольная ухмылка улетучилась, когда взгляд Тэхёна устремился на него. Холодный, как льды Антарктики. — Пак, — голос ботана-качка звучал слишком спокойно для ситуации, — …если мой партнёр пересечёт границы и попытается меня домогаться… я имею право позвонить в высшие органы? Чимин закатил глаза, игриво покрутив розовой прядью волос: — Братан, да у тебя самого высший орган в штанах, — он пожал плечами, указывая взглядом на его серые треники, — …так что, думаю, вы разберётесь полюбовно. Толпа взорвалась хохотом. Даже Джисон, обычно сдержанный, гоготнул в кулак. — Пиздец… — Ким провёл рукой по лицу, сдвинув очки на лоб. Его щёки слегка порозовели, но голос оставался твёрдым: — Бросай кубик. Может, напьюсь и забуду этот кошмар. Пак швырнул кубик на пол так, что тот подпрыгнул и покатился прямо к Чонгуку. — Так-с… — тот медленно поднял кубик, пальцами сжимая грани так крепко, будто он держал не игровой аксессуар, а судьбу Кима, — У нас число семь. Он повертел кубик перед глазами толпы, давая всем рассмотреть злополучную цифру, затем резко опустил руку, уставившись на своего партнера по игре. — Готовься, ботаник, — его голос звучал сладко, как мёд, но с ядрёной примесью злорадства, — И постарайся не заснуть раньше времени. Тэхёновы очки сползли на кончик носа, обнажая узкие, опасно сузившиеся глаза. — Семь стопок… — он произнёс это слишком спокойно, но все заметили, как его пальцы слегка задрожали, когда он потянулся к первому стаканчику. Чимин, хихикая, уже наливал прозрачную жидкость в ряд крошечных шотов, выстроенных как игрушечные солдатики. — Ну что, буровая установка, — Джисон присвистнул, скрестив руки на груди, — Ты хоть соджу раньше пил? Или только формулы глотал? Толпа взвыла от смеха. Тэхён не ответил. Он взял первую стопку, поднял её перед собой, посмотрел сквозь прозрачный алкоголь прямо на Чонгука — и опрокинул в горло одним движением. Гул толпы стих. — …Хренасе, — пробормотал кто-то. Чонгук не моргнув следил, как ботан берёт вторую стопку, сам тоже попутно выпивая, правда прямо из горла бутылки.       Прошло всего пять минут, а атмосфера в комнате изменилась до неузнаваемости.       — Ну, чё, пошли? — Чонгук поднялся с пола, пошатываясь, как матрос после шторма. Его глаза блестели от выпивки и предвкушения, а губы растянулись в пьяной ухмылке, — Ботан, ты ещё не спишь? — он икнул, тыча пальцем в Тэхёна, — Я удивлён… Ким сидел, слегка раскачиваясь, его щёки горели ярче, чем его знаменитый красный свитер. Он медленно поднял голову. Его глаза были совершенно мутными, но взгляд всё ещё сохранял остатки остроты. — В твоих… фантазиях… — протянул он, с трудом выговаривая слова. Чонгук расхохотался, едва не споткнувшись о собственные ноги. — Да в моих фантазиях… — он прищурился, шатаясь, направился к двери кладовки, — …я наблюдаю за твоей Останкинской башней… Толпа взревела от смеха и возгласов. Чимин, прикрыл рот ладонью, издавая звуки, похожие на чайку с приступом астмы: — Ох, детки, вы там… громко не ахайте. А то у меня соседи в соседнем доме — деканат, — подмигнул, делая неприличный возвратно-поступательный жест рукой. Чон резко развернулся, едва не потеряв равновесие: — Ты чо, ваще?! — шлёпнул себя по груди, оставляя мокрый отпечаток от алкоголя, — Я НЕ ПИДОРАС! Мне чисто научный интерес — чей «телескоп» мощнее! — икнул, — Я НАТУРАЛ! КЛЯНУСЬ… — споткнулся о собственные ноги, — …ЭТИМ СВОИМ ЗАДОМ! — хлопнул себя по ягодицам, вызывая гулкий звук. Ботан, прислонившись к дверному косяку, медленно сползал по нему: — Твоя… жопа… — пьяно щурится, — …такая же ненадёжная, как… твои аргументы… Чимин, вытирая слёзы восторга: — Ладно, натуралы! Валите уже в свою «лабораторию», — он втолкнул парней в кладовку и швырнул им вслед тюбик смазки, — На всякий случай!       Громкий щелчок двери отрезал их от шума вечеринки. В тесной кладовке пахло ванилью и чем-то запретно-сладким — видимо, Пак заранее опрыскал полки ароматизатором. В углу одинокий матрас с помятыми простынями кричал о том, что его укладывали второпях. — Ну шо… — Чонгук пошатнулся, упер руки в боки, глазами с трудом фокусируясь на Тэхёне, — Давай без этих… прелюдий… — икнул, — …ой, то есть, без предисловий. Он резко ткнул пальцем в серые треники оппонента: — Снимай штаны и показывай свою «большую тайну». Научный интерес, блядь! Ким, прислонившись к стеллажу с банками варенья, медленно снял очки и протёр их краем майки. — Ты… — его голос звучал опасно трезво для человека, выпившего семь стопок, — …гребанный извращенец! — Считай как хочешь, — Чонгук отмахнулся, но в его глазах загорелся азартный огонёк, — Но свою тайну ты мне покажешь! Таковы правила, — он тыкнул пальцем в грудь Тэхёну, — Если ты мужчина, выполнишь их до конца! — Бля… — Ким закатил глаза, сделав ими полный оборот, — В какую же дырку я попал?! Он резко вздохнул, смиряясь с неизбежным. — Хуй с тобой… Давай, только быстро, — видимо, выпитый алкоголь делал своё дело, раз ботанчик так быстро дал согласие.       Чонгук тут же расцвёл пьяной улыбкой. Пошатываясь, он подошёл ближе с дыханием, пахнущим соджу и дерзостью. Тэхён же, внезапно выпрямившись, стал на голову выше — его тень зловеще накрыла Чонгука. — Давай на счёт три… — Чонгук ухватился за свой пояс, глаза блестели как у ребёнка перед ёлкой, — …стягиваем всё до нитки! Ботан медленно кивнул, прикусив губу. — Раз… Чон дрожащими пальцами расстёгивал пуговицу. — Два… Тэхён положил руку на резинку, взгляд его стал тяжёлым. — Три…       — О боже… — Чонгук зажал рот ладонью, а глаза его округлились до размеров Марса. Перед ним распростёрлась плотная, толстая плоть Тэхёна — настоящий монолит, который казался ещё массивнее на фоне его накаченных бедер. Кожа там была медово-коричневой, но сам объект выглядел грубо, почти варварски — как будто природа специально вставила этот элемент в ботана, чтобы сбить с толку всех, кто осмелится его унижать. Головка пениса крупная, нежно бордового цвета венчала масштабную венозную плоть, увитую крупными венами. Казалось, что чонгуков член, как минимум, на сантиметров семь меньше, чем пенис ботана. — Ну… — Чонгук сглотнул, внезапно ощутив, как его собственный «шлагбаум» непроизвольно сладко запульсировал, — Э-э-э… Тэхён стоял неподвижно, руки скрещены на груди, лицо спокойное, но в глазах горел холодный огонь торжества. — Что, альфач? — он произнёс тихо, но так, что у Чонгука по спине пробежали мурашки, — Не похоже, что здесь есть о чём спорить. — Ааааа… — если он уж и опозорился, то надо позорится до конца, — Это не считается, ведь наши пенисы не в стоячем состоянии. Надо их сначала поднять, а потом уже сравнивать. Это логично!       Ким медленно поднял бровь вверх: — Ты серьёзно сейчас предлагаешь нам… возбудиться друг от друга? Чонгук, даже для тебя это новый уровень отчаяния. Чон, всё ещё с опущенными штанами, развёл руками: — Это же чистая наука! — он продолжал настаивать, — Без эрекции замеры не точны! Ты же ботаник, ты должен понимать важность корректных данных! — Ты, внатуре, серьезно? — голос Тэхёна звучал так, будто он пытался понять, имеет ли дело с гением или с самым упоротым идиотом на планете. Чонгук выпрямился во весь рост (по крайней мере, пытался). Красное лицо выдавало в нем смущение, а огонь в глазах фанатичное научное упорство. — Абсолютно серьезен! — он шлепнул себя по груди, по-любому оставив на ней красный отпечаток, — Один точный замер — и я от тебя отстану навсегда! Клянусь. — Блять… — Тэхён зажмурился, пытаясь собрать всю свою волю в кулак. После долгой паузы он резко выдохнул: — Ладно. Если это правда избавит меня от тебя — я согласен. — Отлично! — Чонгук буквально воспарил от радости, но тут же замер в нерешительности, — Эм… С чего бы начать… — Ох, боже… — Ким провел рукой по лицу, — Даже этому мне тебя учить? — взгляд упал на валяющийся на полу тюбик лубриканта (спасибо, Чимин). Он поднял его, выдавил прозрачную жидкость на ладонь и резко протянул руку к Чонгуку, — Давай сюда свою руку. — А? — Чон отпрянул, его брови полезли к волосам, — Ты… что делаешь? Ботан замер на секунду, его глаза расширились от недоумения, а потом сузились в ехидных щёлках. — Ты… не знаешь? — злорадно пропел он, — Девственник, что ли? Чонгук покраснел так, что его лицо почти совпало по цвету с вывеской красного света за окном. — Ну… вообще-то да… — он пробормотал, уставившись в пол. Тэхён расхохотался — громко, искренне. — Серьёзно? — он вытирал слёзы веселья, — Ты, типа, самый супер-пупер богатый сын чеболей, ещё и вроде бы симпатичный, если не смотреть на характер, а тут… девственник? Тот скрестил руки на груди, пытаясь сохранить остатки достоинства: — Ну и что?! Я был занят учёбой!!! Ким покачал головой, а его улыбка стала ещё шире. — Ладно, принц на горошине… — он схватил его за запястье и резко притянул поближе к себе, — …теперь просто расслабься и получай кайф. Чонгук посмотрел на него сначала в непонятках, а затем с обалдевшим выражением лица, когда осознал, что делает ботан. — ЧТО?! Голос его сорвался на визг, когда ладонь Кима — теплая, слегка шероховатая от долгих часов в лаборатории обхватила его мягкую плоть. — Т-ты… — Чонгук запинался, его дыхание сбивалось, а взгляд метался между уверенными пальцами Тэхёна и его насмешливым выражением лица, — З-зачем… — Показываю богатенькой сыночке-корзиночке, — Ким усмехнулся, глазами торжествующе сверкая, — …как может быть приятно. Длинные тонкие пальцы ботана с мелкими капиллярами скользили по набухшей плоти Чонгука — сначала медленно, изучая каждую неровность, каждый завиток мелких и крупных венок, затем ускоряясь, с лёгким нажимом, который заставлял того вздрагивать. — А-а… — Чонгук закинул голову назад, его губы дрожали, а руки вцепились в край стеллажа, будто он боялся, что сейчас рухнет. Тэхён наслаждался этим зрелищем — его большой палец провёл по мокрой головке, собирая выступившую смазку, и размазал её по всей длине, заставляя девственного богача невнятно мямлить. Второй рукой он бесстыдно полез к потихоньку набухающим розовым яичкам, которые полностью уместил в свою ладонь, слегка массируя и оттягивая кожу на них. — Ну что, принц? — он наклонился ближе, едва коснувшись алого уха Чона, — Тебе нравится, когда с тобой обращаются как с избалованным ребёнком? Чонгук не ответил — он лишь застонал, когда Тэхён сжал его член сильнее. Из-за этого действа его бёдра инстиктивно дёрнулись навстречу такой грубой ласке, пытаясь углубить прикосновение. — О-о… — чонов голос сорвался на высокую ноту, когда Тэхён провёл ногтем по уздечке, вызывая новую волну дрожи. Ботан ухмыльнулся, чувствуя, как его партнер напрягается, а его дыхание становится чаще. — Или ты всё-таки предпочитаешь, чтобы я был грубее? Чонгук захлёбывался от новых ощущений, тело горело, низ живота томился в сладкой неге, а в голове кружилось от неожиданного удовольствия. Он никогда не думал, что это может быть так…так необыкновенно. Особенно с этим ботаном мужского, блять, пола. Но Тэхён внезапно отпустил его, отстранившись с лёгкой ухмылкой. — А?.. Глаза Чона округлились, в них мелькнуло детское недовольство, смешанное с неприкрытым шоком. Губы дрожали, пальцы беспомощно сжали воздух там, где секунду назад была теплая хватка Кима. Без неё стало холодно, тоскливо и…пусто. — Почему… — Покамест хватит. Ботан сделал шаг назад, сверкая ехидным оскалом. — Ты же хотел сравнить наши размеры в стоячем состоянии? И прежде чем Чонгук успел моргнуть, Тэхён резко подтянул футболку вверх, обнажая: сухой, поджарый пресс с четкими линиями, как у античных древнегреческих статуй; резко очерченные V-линии, уходящие прямо туда, куда Чонгук не мог не смотреть; и самое главное — толстый, набухший кровью член с тяжёлыми яйцами, гордо выгнувшийся кверху. Он был поистине межгалактическим. Восьмое чудо света, не иначе. Чон застыл, словно загипнотизированный этим зрелищем: Головка — тёмно-розовая, блестящая от собственной смазки, слегка подрагивала от пульсации крови Ствол — плотный, с крупными изумрудно-зелёными венами, которые лихорадочно гнали кровь, делая его ещё твёрже, ещё массивнее. Основание — широкое, тяжёлое, будто созданное, чтобы разрушать все представления людей о «стандартных размерах». — Ну? — Тэхён слегка покачал бедрами, заставляя свой «инструмент» качнуться от движения, — Теперь ты видишь разницу, принц? А Чон всё никак не мог отвести взгляд. Его собственный член предательски сжался, будто пытаясь спрятаться от очевидного превосходства, но при этом и сладко заныл по непонятной для него причине. — Э-это… — он сглотнул, смачивая глотку, — Нечестно… Ты… ты должен быть ботаном! Ким рассмеялся — глубоко, хрипло, как будто паренёк перед ним только что произнёс самую смешную шутку в его жизни. — А я и есть ботан, — он наклонился ближе, горячим дыханием окропив Чона и прошипев: — Просто мать-природа одарила меня отнюдь не только великим умом. — Тебе…тебе, наверное, трудно найти партнера, который бы смог принять твой член внутрь, — предположил Чон, покусывая губу, — Ни одна девушка бы такого не выдержала… — А кто сказал, что мне нравятся девушки?       Ботан произнёс это так спокойно, будто обсуждал погоду, а не переворачивал всю вселенную Чонгука с ног на голову. Его пальцы лениво провели по собственному члену, подчёркивая каждое слово. Мозг богача явно завис, пытаясь переварить эту информацию. — А… разве нет? — он пролепетал, голос сорвался на фальцет. Ким усмехнулся, наклоняясь ещё ближе. — Всю свою сознательную жизнь, — прошептал он, намеренно растягивая слова, — …мне нравились своенравные парни. Чонгук снова сглотнул, внутри всё сжалось от противоречивых чувств — страха, любопытства и чего-то ещё, чего он не решался назвать. — Но… — он запинался, глаза беспомощно бегали, цепляясь за всё, кроме лица Тэхёна, — …там же у вас… ну… парню тоже будет больно принимать в себя… Его взгляд предательски соскользнул вниз, к «третьей ноге» ботана, которая, казалось, только и ждала, чтобы её «изучили». Ким тихо рассмеялся, рука его медленно поднялась, чтобы поправить очки, но вместо этого коснулась подбородка Чонгука, заставляя того вздрогнуть. — Знаешь… — он наклонился совсем близко, их губы почти что соприкоснулись, — …необязательно входить в кого-то, чтобы принести удовольствие. Чон словно врос в пол, мозгом лихорадочно соображая, куда ведёт этот разговор. — …а как тогда…ну, это? — он выдавил из себя с содроганием в голосе. — Хочешь, могу показать? — усмехнулся Ким. Пьяная чонгукова голова была точно не в себе, раз абсолютно не думая ответила: — …можно. Такой мгновенный ответ повис в воздухе — тихий, но однозначный. Даже он сам заморгал, будто не веря, что это сказал именно он. Брови Кима взлетели к волосам, а очки съехали на кончик носа, обнажая широко раскрытые глаза. — Ого, — он медленно облизнул губы, — Пьяный богач это что-то с чем-то. — Сними тогда джинсы для начала, — скомандовал Ким, попутно сам избавляясь от нижней части одежды полностью. Но командовать было по сути и не нужно — Чонгук с тремором в руках уже стягивал джинсы, запутавшись в подворотах. Его трусы (с человеком пауком, чего еще ожидать от поклонника этого героя?) на секунду привлекли внимание Тэхёна, прежде чем упали на пол. — Ложись, — голос ботана внезапно стал низким, хриплым. Он показал на матрас, где одинокая подушка так и ждала, чтобы на нёе опустились, утопая в мягкости. Чон послушно плюхнулся на спину, грудью остервенело вдыхая воздух, из-за чего она часто вздымалась.       Ботан же медленно опустился на колени между его ног, пальцами скользнув по внутренней части бедра и заставляя того вздрогнуть. — Расслабься, — он усмехнулся, наклоняясь ниже, — Это будет… приятно, поверь мне. Тэхён медленно наклонился, губами соприкасаясь с чувствительной частью внутри бедра Чонгука — там, где кожа была особенно нежной, почти прозрачной, покрытой тоненькими сетями венок. — М-м… — богач зажмурился, пальцами впиваясь в матрас, ногти беспомощно цеплялись за ткань. Ким не торопился. Он целовал, покусывал, зализывал каждый сантиметр, двигаясь вверх, к самому чувствительному месту, но намеренно его избегая. — Оооо… — Чонгук задыхался, срываясь на некое подобие стона, — Это слишком…так нельзя. — Почему? — Тэхён поднял взгляд, его губы блестели от слюны, — Ты же сам хотел узнать, как оно у геев-то происходит. Но как бы быстро Чон не хотел ответить, а губы Кима были быстрее: он наконец дотронулся ими до основания его члена, заставив того затрястись всей спиной, а затем медленно провёл языком по всей длине, останавливаясь у самой головки, но не касаясь её. Чонгук застонал, выгнувшись дугой, будто он пытался убежать и прижаться ближе одновременно. — Тэ… — он не мог даже выговорить имя, его дыхание сбилось, а в животе закружились бабочки от переизбытка ощущений. Тэхён ухмыльнулся, сжимая пальцами его бедра, дабы не дать ему двинуться. — Тише, принц. Скомандовал тот, прежде чем плотно обхватив губами чонгуков ствол, расслабленным горлом разом принять всю его длину, опускаясь до самого основания, практически упираясь носом в побритый лобок. — ПИЗДЕЕЕЕЦ! Чон заорал, напрягаясь всем телом, а руки его вцепились в волосы Тэхёна, то ли пытаясь оттолкнуть, то ли притянуть ближе. Язык скользил по нижней стороне члена, вызывая новые судороги, а ловкие ботаньи пальцы мяли его яйца, то сжимая, то ласково перекатывая их в ладонях. — А-а-а… Т-т-ты… о, Боже… — Чонгук закинул голову, его тело билось, как в лихорадке. Ким поднял взгляд и специально гулко сглотнул. Чон взревел ещё громче, бедрами дернувшись вперед и полностью теряя контроль. — Я… я… сейчас… Но предупредить он не успел — волна накрыла его с такой силой, что он лишь захлёбывающе захныкал, врезаясь ногтями в плечи Тэхёна. Тот не отстранился. Не сделал ни шага назад. Принял всё, как будто так и было задумано, а потом медленно вытер губы тыльной стороной ладони. — Ну что, принц? — пропел он удовлетворённо, — Доволен? Ты, кстати, довольно-таки вкусненький.       Чонгуку потребовалось две минуты, чтобы вернуться в реальность. Его глаза медленно сфокусировались на Киме, который, прислонившись к стеллажу, медленно скользил ладонью по собственному возбуждённому члену, запрокинув голову и прикусив губу. — Ээээ…ботан… Тэхён… — Чон позвал его тихо, почти нежно, с дрожащим от пережитого голосом. — Подожди… чуток… ахххх… — Ким прошипел, а его рука ускорилась, пальцы сжались туже, и он зажмурился, будто пытаясь удержаться от неизбежного, — Я кончу… и мы можем выйти… к Чимину и остальным. Чонгук надул щёки, внезапно начав выглядеть обиженным ребёнком. — Но… так нечестно! — он пнул ногой матрас, сдвинув брови, — Ты сделал мне приятно, а я тебе нет. — Ох… Ты уверен, что оно тебе надо? Тэхён приподнял бровь, пальцами всё ещё сжимая собственный член, но движения замедлились, будто давая Чонгуку последний шанс передумать. — Как не надо? НАДО! — Чон вдруг выпрямился, загоревшись решимостью, — Если уж и идти по пидорской дорожке, то до конца! Ботан тихо рассмеялся, покачал головой и медленно, с грацией хищника, вернулся на матрас, опускаясь на колени между ног партнёра. — Ну, смотри, сам напросился. — А что мы будем делать? — тот внезапно занервничал, а его пальцы закопошились по краю матраса. Тэхён вздохнул, поправил очки и указал на его ноги: — Ты можешь чуть согнуть колени и прижать их к животу? — Э-э… — Чонгук моргнул, но послушно подтянул ноги, обнажая то, что обычно было скрыто, из-за чего он покраснел пуще прежнего. — О…Ты и тут красивенький… — проворковал ботан, еле касаясь зоны вокруг розового не раскрытого цветка девственного ануса, — Но это потом как-нибудь, — затем он провёл пальцами по его внутренней поверхности бедер, заставляя мурашки бежать вверх по спине. — Это… это точно безопасно? Ким посмотрел на Чонгука сверху вниз, слегка усмехаясь. — А ты разве не хотел «до конца»? Чон сглотнул, но кивнул, крепко зажмурившись. — Какой храбрый принц, однако, — прошептал Ким, нанося последние штрихи лубриканта на свой твёрдый ствол. Он придвинулся ближе, прижавшись бёдрами к его дрожащим ногам, а рука лёгко обхватила основание собственного члена, направляя его между сведённых бедёр богача. — Ты готов? Чон испуганно кивнул, широко раскрытыми глазами наблюдая, как Тэхён медленно продвигается вперёд, раздвигая упругую плоть своим длиным членом. — Только… входи в дырочку аккуратно! — выпалил он, внезапно запаниковав. Ким остановился, а его брови поползли вверх. — Что? — он фыркнул, его голос звучал и раздражённо, и смешно, — Никаких дырочек! Не сегодня. Я не хочу, чтобы ты отсюда уехал прямиком к проктологу зашивать свою задницу! Чонгук моргнул, растерянно уставившись на него. — А… что тогда? — Смотри… Тэхён лёгким толчком продвинулся вперёд, член его скользнул между плотно сжатых бедёр Чонгука, утопая в мягкой, тёплой плоти. Густая смазка смешалась с их по́том, делая каждое движение гладким, почти невесомым. — Ээээх… — он закатил глаза, а его дыхание сразу стало тяжёлым, — Д-да… вот так… Чонгук подпрыгнул, когда горячая плоть ботана проскользнула между его ног, касаясь самого чувствительного места. Его собственный член дёрнулся, снова набухая от возбуждения. — О-о… — он застонал, не в силах сдержаться, — Это… это хорошо… Уголок губ Кима дрогнул в короткой, властной усмешке. Его пальцы, сильные и требовательные, впились в нежную кожу бёдер Чонгука, прижимая их к себе с такой силой, что подушечки на них оставили на коже мгновенные бледные отпечатки, фиксируя его положение почти намертво. Тело напряглось под этой хваткой, мышцы живота непроизвольно сжались. — Держи ноги вместе… и не сжимай слишком сильно, — он слегка ослабил хватку, давая понять, — Да вот так…хороший мальчик… — одобрительное рычание сорвалось с его губ, когда партнер послушно расслабил мышцы, позволяя бёдрам оставаться сомкнутыми, но податливыми. Затем он начал двигаться. Сначала мучительно медленно, почти исследуя, позволяя Чонгуку почувствовать каждую прожилку, каждое движение напряжённой плоти внутри себя. — Это…необычно, аааах… Тот вскрикивал, коротко и резко, закусив губу. Чувство растяжения, наполнения и трения было огненным и неумолимым. Но Ким не останавливался. Его ритм ускорялся, становился увереннее, мощнее, набирая темп, как поезд, сходящий с рельсов. Член скользил вперёд и назад, глубже и быстрее с каждым толчком, трение становилось всё интенсивнее, жарким, почти болезненным электричеством, пробегающим по нервам Чонгука. Тесный воздух кладовки, пропахший пылью, старой древесиной и закрутками, наполнялся новыми, животными звуками: глухими, влажными шлепками кожи о разгорячённую кожу, прерывистым, хриплым дыханием Кима, смешанным с короткими выдохами, и тихими, сдавленными стонами, которые Чонгук не мог удержать, вырывавшимися сквозь стиснутые зубы. Всякая тень сдержанности испарилась.       Чон запрокинул голову с резким, хриплым вдохом, обнажив дугу напряжённого горла, где пульс бешено стучал под влажной кожей. Его руки судорожно впились в скомканный матрас, пальцы скручивали ткань в тщетной попытке удержать хоть каплю контроля над накрывающей его лавиной. Губы его разомкнулись в немом, прерывистом овале восторга и мольбы. Глаза были широко распахнуты, но видели лишь размытое пятно потолка, сознание плыло в море ощущений. — Тэ… Тэхён… я… Но закончить он не успел — Тэхён внезапно ускорился, его движения стали резкими, почти отчаянными, и тогда Чонгук ощутил это: напряжённая, раскалённая плоть между его бёдер внезапно сжалась в серии коротких, пульсирующих спазмов. Волна огненного напряжения прокатилась от самой глубины его тела наружу. А затем… горячая, густая волна липкого тепла обдала его низ живота и лобок, растекаясь струйками по вздымающейся от дыхания коже. Содрогание, сладкое и освобождающее, вырвало из его груди долгий, срывающийся стон, пока тело Тэхёна всё ещё накрывало его собственное, тяжелое и дрожащее в последних отголосках разряда. — Чёрт…       Чонгук лежал, ошеломлённый, его собственный член всё ещё пульсировал, но он даже не думал о себе — он смотрел на Тэхёна, на его взъерошенные волосы, на пот, скатившийся по шее, на дрожащие руки, и понимал одно… Он хотел продолжать идти по этой ботанской гейской дорожке. — Это… а что будет дальше? Богач лежал, уставившись в потолок, его глаза были по-прежнему широко раскрыты, а голос звучал тихо, едва слышно. — Чё-чё… на свиданку со мной пойдёшь, принц, — Тэхён наконец отдышался, поправляя очки. — Знаешь… то, что тут произошло, ещё ничего не означает! — Чонгук вдруг уперся, его щёки вновь заполыхали, но в глазах уже не было прежней уверенности. Ким усмехнулся, передразнивая его тон: — Знаешь… — он натягивал трусы и штаны, движения его были ленивыми, но точными, — Я показал тебе свой член. Ты отдал мне часть своей девственности (правда, не анальной пока). Так что… ты обязан пойти со мной на свиданку. Чонгук закатил глаза, но уголки его губ дрогнули. — Я подумаю. — Вот и заебись. — УРАААААААА! У НАС НОВАЯ ПАРОЧКА В КОЛЛЕДЖЕ! За дверью голоса слились в восторженный хор, а Чимин, судя по всему, уже бил в барабаны из кастрюль. — Я рад за тебя, Чонгук-а! — Джисон орал так, будто его пытали, но он был счастлив. Чон медленно повернул голову к двери, его челюсть грозилась упасть на землю в любой момент. — Что… — он прошипел, лицом побледнев, — Они все слышали?! Тэхён, уже одетый и приведший себя в порядок, только пожал плечами, но глаза его сверкали от блаженства. — Вообще хорошо. Весь колледж будет знать, что Чон Чонгук — мой принц! Он радостно хлопнул в ладоши, будто только что выиграл главный приз на конкурсе, а потом повернулся к нему с ухмылкой: — Ну что, дорогой? Теперь у нас свидетели. Отступать некуда. Чон закрыл лицо руками, но сквозь пальцы можно было разглядеть смесь ужаса, стыда и… принятия. — Я умру. — Нет, — Тэхён наклонился, чтобы прошептать ему на ухо, — …ты просто пойдёшь со мной на свидание. А потом потеря твоей анальной девственности и счастливая долгая жизнь вдвоём!