The way you just don’t stand a chance

Без сомнения, этот момент навевал такие тёплые чувства. Как оба друга были безмерно рады вновь увидеться после достаточно долгой разлуки. Как Джонс без умолку рассказывал о том, как провёл этот учебный год. После чего, конечно же, допытывал Ивана своими вопросами о том, как тот поживал. Как же ему льстили эти искоса брошенные взгляды Брагинского на него. Словно тот никак не мог налюбоваться его внешним очарованием. И Альфреду, само собой, это так нравилось. Хоть и прошло много времени, они выросли в конце-концов, но он всё также иногда мог поддразнивать Ивана, когда тот засматривался на него. Да, это было заметно. Блондин хлопнул своими длинными ресницами, с некоторым непониманием уставившись на Ивана. И тот, к всеобщему удивлению, даже не отвернулся, просто пожав плечами. На экране всё те же кадры, всё тот же просмотр фильма и голоса актёров. Но Альфреда давно уже не волновало происходящее вокруг, ведь эта фраза так подпитала его самолюбие. Конечно, а как могло быть иначе? Что ещё сильнее удивляло, так это то, что русский после этого спокойно сделал ещё один глоток пива, небрежно бросив: - Не благодари.

Бога ради, не нужно делать из этого драму.

- Оу, эм- Всё, что в этот момент выдавил из себя Альфред, наблюдая за тем, как внимание Брагинского что-то привлекло. Всё бы ничего, если бы не пристальный взгляд Яо, который, похоже, давно не следил за сюжетом фильма. Чего не скажешь про Гилберта, лениво потягивавшего сладкую газировку. Ну что ж, отрывается по полной, как говорится. - Я правильно всё расслышал? - выгнув бровь, спросил он, переводя взгляд то на Джонса, то на Ивана. Неужели Брагинский так громко это сказал? Хотя чему удивляться. Из-за выпитого алкоголя он был смелее. Давайте начнём с того, что на трезвую голову он бы, скорее всего, вообще этого не сказал. А если бы и сказал, то давно бы отвернулся от друзей, смущённо ворча себе под нос различных оправдания. Просто это вылетело как-то случайно, на автомате, что-ли... Ну и тем более ничего ведь плохого нет в том, чтобы сделать комплимент своему другу? В конце-концов, Джонс же часто хвалит его, так почему нельзя отплатить ему тем же? Хотя, наверное, немного другим способом, нежели напиться и бросить это так, словно это что-то очевидное. Да кого тут обманывать, это действительно, чёрт возьми так. Очевидно. - Не завидуй, Яо, - игриво поиграл бровями Альфред, легонько пихнув его в плечо. На что получил раздражённое бурчание. Рядом послышался тяжёлый вздох, уже понятный, от кого. Иван всё также размеренно пил пиво, теперь уже не глядя на блондина. И кажется, на его щеках был уже багровый румянец, который подсвечиваться событиями телевизора. Альфред довольно улыбнулся, приземлив свою ладонь на бедро русского: - Спасибо, чувак. Рука внезапно скользнула к внутренней стороне бедра, слегка сжав кожу через одежду. И на этот раз Брагинский чуть не поперхнулся терпкой жидкостью, закрывая рот ладонью, чтобы не кашлять. Поймав до раздражения ехидное лицо блондина, он нервно сжал пальцами жестяную банку, кивнув в ответ. Чужие пальцы ощутимо касались шва его свободных джинс. Слишком ощутимо. - Что у вас двоих происходит, не пойму, - вдруг раздался взвинченный голос Яо, который окинул обоих хмурым взглядом. Ох, похоже, он проникся фильмом. Ведь остальную часть времени он смотрел его неотрывно. Однако его взор зацепился за руку Джонса, лежащую не там, где надо. Но с другой стороны, многие друзья могут так друг к другу прикасаться, здесь не к чему прикопаться.

Наверное.

- Яо, угомонись уже, ради Бога, - заплетающимся языком пробормотал Гилберт, дёргая того за рукав его кофты. К счастью, это побудило парня с недоверчивым и неловким выражением лица вернуться к просмотру. И хорошо, что тот решил промолчать по поводу этого, потому что Иван итак сидел краснее помидора. И Альфред, кстати, тоже. Единственное что один из-за спиртного, другой - смущения. - Непривычно слышать от тебя такие слова, приятель, - невинно улыбнулся блондин, глядя на сосредоточенное лицо своего русского друга. К слову, тот прилагал огромные усилия, чтобы создавать о себе именно такое впечатление. Честное слово, тот его провоцирует. Он достаточно пьян, чтобы вести себя чересчур развязно. Да, на трезвую голову для него как-никак определённые границы существуют. Как бы смешно и противоречиво это не звучало. - Сам в шоке, - понизив голос, пробормотал нарочито ровно Иван, делая вид, будто увлечён происходящим на экране. Хоть и жар на его бедре от чужой руки не стихал ни на секунду. В особенности когда ладонь скользнула выше, к колену, Альфред с лёгким видом разглядывал его ноги. Господи, ну и стыд. Брагинский не мог понять, что с ним не так в данную секунду. Почему именно он? Когда рядом сидит Яо, как бы. Ещё один глоток алкоголя был сделан, а банка почти опустела. - Ну знаешь, типа ты второй раз за всю нашу дружбу сделал комплимент моей внешности, - вяло усмехнулся Альфред, продолжая похлопывать парня по бедру. Тот дёрнулся, нервно ёрзая на месте, украдкой поглядывая на загорелую кисть. Длинные пальцы то и дело тянули за выбившуюся нить джинс, потягивая на себя короткими импульсами. - Я считаю, тебе этого достаточно, - саркастически бросил он, стараясь держать равнодушный тон. Нет, ему нельзя вообще реагировать на игры этого американца. Нет нет. На эту колкость Альфред повернулся к нему с нахмуренным лицом таким образом, чтобы не привлекать лишнее внимание к ним. Поглощённое внимание их общего друга, китайца, вселяло спокойствие. Про Гилберта и вовсе можно было ничего не говорить. Всё, что он издавал - редкое сопение. И Брагинскому показалось, что тот хотел съязвить ему в ответ. Но непонятно для чего тот демонстративно опустил взгляд на его ноги, уже с напором сжимая левое бедро. Подпрыгнув на месте от неожиданности, Иван схватил его за запястье, как бы машинально: - В чём твоя проблема, чёрт возьми? - прошипел он, постаравшись отдёрнуть ногу, но его удерживали крепко. - Так упруго, - внезапно выпалил блондин, щупая бедро, - ты видимо подкачался, чувак. Это похвально. Теперь настала очередь Ивана уставиться на него с непониманием. Они как тупой и ещё тупее. Хороши в том, чтобы сказать самую абсурдную и неподходящую для ситуации фразу. Просто супер. - Чего? Блондин сосредоточенно надавил пальцами на его квадрицепс, с поднятыми бровями кивая: - Это супер, приятель, я чувствую твои мышцы. У Ивана в этот момент не было ответа на эту реплику, потому что глупо было предполагать, что он, в теории, целенаправленно качается. Как его лучший друг мог вообще об этом заикнуться? Это глупо. - Эм- - Вот, потрогай моё, - продолжал Джонс, подтягивая к нему своё бедро, - у тебя как у меня. Было ощущение, будто они несмышленные подростки, меряющие, у кого мышцы больше. Это их пьяные головы или как ещё это объяснить? Увидев, как Иван мешкается, Альфред вновь сжал его бедро, настаивая: - Ну, давай. Всё ещё сомневаясь, русский нерешительно коснулся участка чуть ниже колена, легонько пощупав: - А-ага- - Да ладно тебе, сожми нормально, как я. Блондин действительно хотел его убить, направляя его ладонь ниже к своему бедру, чтобы тот сжал сильнее кожу. Иван уже не совсем осознавал реальность, думая, что это сон. Или галлюцинации. Им не стоило пить. - Я-я понял, - дрожащим голосом вымолвил Брагинский, делая попытку убрать руку. И спасибо всем, ведь тот дал ему это сделать. - Я о чём, - Альфред улыбнулся, снова похлопав его по бедру, - наощупь твёрдое, да? Это звучало так инфантильно, ну серьезно. Слишком незрело и по-ребячески. - Да обычное, - не выдержал Иван, устраиваясь на месте удобнее, - это твоё сознание просто уже затуманилось с этим пивом. Сказано было это, в самом деле, просто так. Он совсем не побуждал Джонса к каким-либо действиям. Громко цокнув, блондин закатил глаза, поворачиваясь к погруженному в лор фильма Яо. Боже, Ивану даже хотелось рассмеяться от безрассудности и бесцеремонности парня. Ну как можно быть таким?... Хотя в этом его обаяние, несомненно. Под изумление их общих друзей, Альфред нагло сжал бедро Ван Яо, усердно раздумывая над различием ощущений. - А-альфред? - от внезапности пискнул брюнет, подтягивая колени к груди. Сейчас он выглядел как загнанный в угол котёнок. Слишком беспомощный под напором этих сильных рук. - Я просто кое-что проверяю, приятель, - обворожительно улыбнулся Джонс, щупая его ноги. Это выглядело очень неправильно, что даже Гилберт, кажется, полностью протрезвел. С растерянным видом он подтянулся к изголовью кровати, только открыв рот: - Что ты- Но так и не успел ничего вымолвить, ведь блондин и до него добрался, перегинаясь через Яо. Широко распахнутыми глазами Иван глядел на эту бесконечно нелепую и бессмысленную ситуацию, разряжаясь смехом. Пока Яо бросал на него озадаченные взгляды, с безмолвной просьбой о помощи, Гилберт уже начинал отпихивать блондина от себя. Это дурдом. Вспомнить только, с чего всё началось.

Устраивать такой хаос и неразбериху мог только Альфред.

- Ай! Отвали от меня, педик! - болезненно простонал Гилберт, отдёргивая ноги, - да больно мне! Кажется, это что-то да задело в блондина, потому что он сжал его колени, шлёпнув по ноге: - С тебя пример беру. После нескончаемых воплей их друзей, Джонс наконец прекратил свои недодомогательства, приземляясь обратно вплотную к Брагинскому. Всё происходящее было поистине глупым и нелепым, но остальные в значительной мере привыкли к такого рода выходкам. - Ты сам можешь убедиться, что у них не так упруго, как у нас ай!- Альфред вскрикнул от боли, когда с другой стороны ему прилетел сильный шлепок по его ноге от Гилберта. - Ещё раз ты полезешь, - пьяно отозвался тот с предупреждением, откидываясь обратно на спинку кровати. Можно было только посочувствовать Яо, через которого совершались все эти перепалки. Бедный мальчик. - Ты ужасен, - сухо бросил Иван, во время очередного глотка спиртного морщась от горечи в горле. Всё же, его мозг действительно стал плыть и появилось знакомое чувство сонливости. Блондин потёр своё забинтованное колено, куда ранее ударил его Байлшмидт, с мягкой улыбкой взглянув на парня: - Но мне всё ещё приятно, что ты назвал меня красивым. Его тон прозвучал чересчур как-то проникновенно и нежно, из-за чего Иван на миг смутился, стараясь не смотреть на него: - Ты теперь это всю жизнь мне будешь припоминать? Просто Альфред действительно обладал способностью запоминать, казалось бы, незначительные вещи и слова. Ну а здесь такое событие произошло. - Нет, я серьёзно, - вновь начал он, подтягиваясь к изголовью кровати, - ты ведь помнишь, как меня задирали в школе из-за моей внешности! Не самые приятные моменты, конечно, которые хотелось вспоминать. И если повторяться снова: для Брагинского до сих пор не было ясно, что этому поспособствовало. Наверное, всё та же зависть? Или какие этому ещё причины? - Ну да..., - тихо пробормотал себе под нос Иван, опуская взгляд на свои согнутые колени. Такое забудешь, как же. С кривой усмешкой Альфред добавил, перегинаясь через него, чтобы взять с пола стеклянную бутылку с виски: - Бьюсь об заклад, увидя меня сейчас, мозг этих придурков бы взорвался. Его тело перекрыло весь экран телевизора, вследствие чего Ивану пришлось терпеливо ждать, когда тот вернётся на своё место. Пьяные бредни, всего-то. В попытке взять стекляшку, Джонс надавил на нижнюю часть его туловища, наконец откидываясь назад с довольным видом. Кажется, на сегодня ему хватит алкоголя. - Трусливые шавки, - пробормотал он перед тем, как отпить немного содержимого. В голове сразу же возникла картинка, до сих пор застрявшая в макушке парня. - Когда тебя макали головой в унитаз, ты этого не говорил, - фыркнул Иван, сам не осознавая до конца, для чего. Возможно, для его друга эта тема всё ещё оставалась болезненной. И, если быть до конца честным, сказано это было не со зла, само собой. Просто для него до сих пор увиденное было болезненным для понимания. Хоть это и было много лет назад. Хотя, если учитывать характер Альфреда, то тот ещё отбивался. Так что, в конечном итоге, можно сказать, что для него это не было настолько травматичным событием. К счастью. И благо от Джонса он услышал равнодушное мычание, а не нечто похуже. - Это просто был край уже, - на удивление спокойно произнёс он, пожав плечами. И на самом деле, если уж вспоминать те былые времена... Для кого вообще они были лёгкими? Кажется, в то время люди всё больше и больше страдали от различных депрессивных эпизодов и всякого рода проблем. После того, как учительница сказала Ивану, что проходит школьный фестиваль - подготовка, хоть и своевременно, началась. Группы подростков и детей собирались в общих залах, дворе и коридорах, чтобы репетировать свои "ансамбли". В те времена мальчик особо не задумывался, почему одни репетируют полным составом, другие - отдельно. Но его это, в целом, не напрягало. Дома он оттачивал бриджи и рифф, чтобы не облажаться на сцене. Как ему тогда сказали, у "того самого" мальчика из параллели, который написал текст к песне, не совпадало расписание для репетиций. Так что, приходилось разучивать всё отдельно. Лишь изредка на переменах Иван виделся с ещё одним талантливым учеником, который должен был играть с ними на саксофоне. По понятным причинам. Впринципе тогда все мысли были заняты только предстоящим событием, ведь, как позже оказалось, времени совсем мало. Учителя, к большому разочарованию и негодованию, не проконтролировали этот процесс. Из-за чего, в итоге, сроки поджимали. Насколько это помнилось, за день до фестиваля, они вместе с остальными группами детей провели день репетиций. Краем глаза русский мальчик заметил знакомую блондинистую макушку.

Ага

Тот самый экстравертный малый, который сделал "комплимент" его ботинкам. К слову, Иван всё ещё их носил. Прошло не так много времени с их последней встречи, на самом деле. В тот день этот мальчик, который на вид выглядел немного старше Ивана, будто наполнял всё вокруг собой. Большинство взглядов присутствующих взрослых было устремлено на него. Причём как одобрительных, так и осуждающих. Мальчик словно умел "развлекать" толпу, быть в центре внимания. И безусловно - ему это нравилось. Но почему-то в глубине души Иван был недоволен тем, что этот блондин никоим образом не обращал на него внимания. С чем это было связано - до сих пор остаётся без ответа. И вот настал этот знаменательный день - школьный фестиваль. Родители, учителя разных классов, пришедшие посмотреть выступления, заполняли пустые места. На улице была отличная погода: умеренно прохладная. Изредка просачивались сквозь облака яркие лучи солнца, ослепляя своим светом. Дети и подростки суетились за кулисами, бегая по раздевалкам. Кто-то топтался у зеркал, поправляя свою одежду и причёски. Кто-то на адреналине болтал с остальными ребятами, делясь своими чувствами и волнением. Во всей этой суматохе Иван сидел в углу одной из раздевалок, надеясь, что здесь его не увидит никто. Гитара в его руках была настроена, струны давно перебирались в его пальцах: он решил прорепетировать свою игру, пока есть время. Сердце начинало бешено колотиться при мысли о том, что сотня взглядов сидящих будет устремлена на него. Ну, не только на него, конечно. Просто он также волновался, как вообще будет звучать песня, которую они с "сокамандниками" подготовили. Ведь полноценным составом это было отрепетировано лишь один раз. Его мысли настолько были тревожными и гложащими, что он не сразу заметил, как в комнату кто-то зашёл. Превратившаяся тихая игра струн привлекла, похоже, внимание вошедшего, и в следующую секунду перед Иваном появился...всего-то тот ученик, играющий на саксофоне. Звали его вроде бы...Франсуа? - О, вот ты где, - устало отозвался он, покачиваясь на носочках, - сейчас на сцене первая группа, а мы, кажется, вторые по счёту. Брагинский почувствовал, как его желудок скручивает от нервов и прикусил нижнюю губу. Под странно-взвинченным голубым взглядом, мальчик ощущал себя не в своей тарелке. С учётом, что Франсуа был старше него на полтора-два года, если он не ошибался. - Хорошо, эм..., - замялся Иван, заметно тушуясь под внимательным взором, - а наш третий сокомандник...- - Ах, я видел его в коридоре, - не дал закончить русскому мальчику Бонфуа. Внимание обоих привлёк щелчок двери, затем ручка отворилась и в комнату быстро вошёл тот, о котором сейчас была речь. Вид его был воодушевленным и заряженным энергией. - Нам сказали, что мы через 5 минут выходим. С листком в руках, судя по всему, текстом песни, блондин пристально вгляделся в написанное, добавляя: - Вы уже подготовились? Наконец он поднял голову, тут же впериваясь взглядом в сжавшегося в углу в комок Ивана. Зачем? Надо спросить у самого Альфреда. - Я да, - равнодушно откликнулся Франсуа, направляясь к стоящему у маленького диванчика саксофону. Скорее всего тоже репетировал какое-то время назад. Под пронзительным взглядом блондина Иван кивнул, потирая вспотевшие ладошки о ткань чёрных брюк. Но это, к его раздражению, не помогало. В горле засел ком. Ему была необходима поддержка его родителей. - Отлично. Держу пари, мы суперски выступим. Это были последние слова перед тем, как он вышел из раздевалки. Вслед за ним вышел Бонфуа, а через минуту и Иван подтянулся. И, вот-вот - их выход. Брагинский слышал и хорошие номера, и довольно посредственную игру других учеников. Сердце не переставало колотиться, а по спине пробегал холодок. Но всё это резко улетучилось, когда он услышал, как их выход объявляет заведующий этим всем учитель. После этого мальчик особо ничего не помнил. В голове будто стало пусто. Пальцы механически, на автомате дёргали струны, шум голосов и музыки отдалённо слышался где-то там, словно вдалеке. Как будто Иван полностью абстрагировался от реальности и ушёл в себя. В толпе сидящих он увидел свою мать, которая мягко ему улыбалась и растущая уверенность дала о себе знать. Движения и хватка на инструменте стали твёрже, мелодия и чужой голос отлично ложились друг на друга. В тот миг он даже не смотрел на забавно прыгающего по сцене блондина. Их выступление подошло к концу. Под громкие хлопки родителей и учителей ребята убежали за кулисы. На душе была непомерная радость от понимания, насколько хорошо они выступили. Однако одна деталь почему-то привлекла внимание русского мальчика. Пока Франсуа делился довольными комментариями по поводу их игры, Иван вдруг заметил, что их блондин куда-то пропал. Глупо, но Альфреда не было нигде, хотя они только-только закончили. Но в этот момент сзади окликнула его мама и эта мысль тут же забылась. Лишь когда Иван со стеснением слушал похвалу от неё, он почувствовал, что ему просто жизненно необходимо сделать хотя бы малейший глоток воды. Хотя бы каплю. При учёте, что он даже не пел. А что ощущал Альфред тогда? Наверное, как раз он отлучился попить, всего-то. Предупредив мать, мальчик быстрым шагом отыскал туалет, дёргая за ручку. В начале он даже не услышал отдаленные голоса. Лишь зайдя в помещение с кабинками, внезапный шквал ругательств тут же обрушился на его детскую головёшку. - Малолетний педик, ты ещё будешь возражать? Первое, что услышал русский мальчик. После этого раздался какой-то стук, словно кого-то толкнули в стену. По звукам их было трое, может - четверо. Сердце вновь чуть ли не выпрыгивало из груди, а по позвоночнику прошёлся холодок. В панике детский мозг не знал что делать. Он впервые с таким сталкивается, как реагировать? - Размажь по его уродливому личику это, давай! Мерзкий голос так врезался в голову мальчика, что моментами становилось тошно. Иван, дабы не привлекать внимания, прошмыгнул как мышка в дальнюю кабинку туалета, прислушиваясь. В конце-концов, там что, убивают кого-то. - Наш мальчик снова выпендрился перед толпучкой родителей? Громкий стук заставил Брагинского чуть ли не подпрыгнуть от страха. Руки и ноги безбожно дрожали, от каждого звука он вздрагивал, молясь, чтобы его не дай Бог заметили. - Тс, чёрт! Придурки, отвалите! Внезапный знакомый голос поверг Ивана в ступор. Он не верил в услышанное, думая, может, ошибся? - Так ты ещё обзываться будешь? Даже не видя происходящее, голос говорившего ясно давал понять, насколько тот зол. В следующую секунду плеск воды заставил русского мальчика содрогнуться, стараясь не думать, что там происходит. Мальчик не мог понять, что ему предпринять. С одной стороны эти болезненные стоны и ругательства было до ужаса тяжело слышать, с другой - он не мог помочь. Это просто было невозможно. По ощущениям всё это длилось целую вечность, хотя в реальности же, скорее всего, пару минут. Бросив парочку оскорблений, по звуку двое мальчиков вышли из кабинки. Голоса их звучали старше. Возможно, им было лет четырнадцать - неясно. Иван не видел, но услышал, как дверь туалета захлопнулась и наступила тишина. Вместе с ней какое-то внутреннее облегчение. Хотя тремор остался. В стрессе мальчик даже не заметил, что всё это время яро сжимал пальцами рук ткань своих брюк, а челюсть была плотно стиснута. Последовала слабая боль от такого длительного напряжения. Нерешительно, но Брагинский на дрожащих ногах вылез из кабинки, подкрадываясь к уже открытой дверце с унитазом. Мгновенная жалость от увиденного пронзила его вместе с изумлением: да, это был Альфред, тот самый блондин. Он сидел на полу, опёршись спиной об ободок унитаза. С его золотистых локонов стекали капли воды, а сам их вид был растрёпанным. Белая рубашка наполовину промокла, на лбу красовалась надпись «666» и какой-то смайлик. Взгляд упал на красную щёку и чуть посиневший глаз, скорее всего появится синяк. Выглядел он просто ужасно жалко. Ведь он всё ещё ребёнок, по сути, как так можно издеваться? Увидев в проёме стоящую фигурку, Альфред выдавил из себя смешок, откашливаясь: - О, это ты, с теми самыми дерьмовыми ботинками? Иван просто потерял дар речи от услышанного. Пребывая в таком состоянии, выдать такое? Хотя он явно скрывал своё недомогание и пытался выглядеть «крутым». Честно говоря, это было даже похвально. Но жалость от наблюдаемого настолько давила на мальчика, что он в незнании выпалил: - Э-эм, тебя побили? Блондин поморщился от боли в позвоночнике, не в силах встать. Оказывается, его губа и нос тоже были разбиты и кровоточили, поэтому он стёр выступившую красную струйку. - А не видно? - хрипло бросил он, подтягивая колени к груди, - ублюдки. Голос его звучал тише обычного, в нём проскальзывали нотки сиплости. Всё ещё не понимая, как себя вести, Иван аккуратно взял его за предплечье: - Давай я...помогу. И тот, к счастью, не стал противиться и храбриться, с его поддержкой поднимаясь на ноги. Картина была отнюдь не утешающей. Руки всё ещё дрожали, в том числе и от неловкости. - Мне нужно умыться, - блондин опёрся на плечо мальчика, тяжело ступая по кафельному полу. Влажный материал рубашки пропитал его собственную, неприятно прилипая к коже. На мгновение в голове промелькнул страх о том, что те придурки могли обратно вернуться. Ну или любой другой ученик застанет их вдвоём в таком виде. - А ты как тут оказался? - решил спросить Альфред, хватаясь для поддержки за край раковины, - мы ведь уже отыграли нашу песню. После сказанного он с потугом склонился к крану, плеснув на измученное лицо холодную воду. Выступающие кровоподтёки смылись с носа и губы, оставив после себя царапины. Иван задумчиво наблюдал, как капли стекают вниз по его подбородку, уходя под рубашку, к ключицам. - Я...просто хотел выпить воды. Тот испустил смешок и Брагинский словно очухался, вспоминая, что тот, по сути, его ровесник. Но вёл он себя значительно старше и даже как-то...пафосно, что-ли? И в любой другой ситуации это могло выглядеть по-взрослому, но не тогда, когда ты в таком плачевном состоянии. - Ты наверное испугался, да? - блондин обернулся к мальчику, оглядывая его с ног до головы, замечая дрожь по всему его телу, - перестань так трястись, Боже. Ну и в этот момент русский подросток уже не выдержал, вспыхивая от перенапряжения: - Как ты можешь так говорить, когда ты и сам дрожишь! - со скрежетом он вздохнул, нервно кусая губы, - не каждый день слышишь, как кого-то избивают... Альфред откашлялся, по-видимому, не отойдя от смачных пинков в его грудную клетку. Хоть он и пытался это скрыть, но как уже ранее сказал Брагинский, дрожал он не меньше него самого. Плюсом ко всему казалось, что он держится изо всех сил, чтобы не...разрыдаться? По крайней мере, в уголках его глаз то и дело скапливалась влага, из-за чего тот стремительнее смывал её водой. - Ладно, прости, - неожиданно робко отозвался Альфред, опираясь ладонями о раковину, осматривая себя в зеркале. Его разбитая губа дрожала, а одышка не утихала. Тонкие плечи подрагивали, поэтому он сгорбился, затихнув.

Кажется, он и сам не был от себя в восторге.

Что-то сжалось в груди Ивана от всего происходящего и он неловко взъерошил свои волосы, кивнув. Однако всё ещё вопрос остался не решённым: как всё вообще вылилось в это? - А, э-эм..., - начал неуверенно Иван, глядя на то, как блондин стал ополаскивать свой лоб, - а зачем они сделали...это? Альфред промывал кожу водой, в надежде смыть чёрную надпись маркера с лица: - Потому что ублюдки. После чего устало откинул голову назад, выдыхая. Будто всё вокруг его сейчас раздражало и Иван почувствовал укол вины. Возможно, он доставляет одни неприятности мальчику? Вновь потирая лоб, блондин цокнул, зло пыхтя: - Да почему оно не смывается? Пока его попытки не увенчались успехом, Брагинский быстро стал шарить по карманам, похоже, вспомнив про что-то. Через несколько секунд он вынул какой-то маленький платок. Похож был на носовой. - Вот! Тот взглянул с вопросом на русского подростка, нахмурившись: - Зачем это? Затем обратно отвернулся, вновь склоняясь к раковине, словно переводя дух. Даже не дождавшись ответа. Сейчас он выглядел крайне измождённым. Иван стыдливо опустил голову, коря себя за такие глупые поступки. Оглядев хрупкую фигуру блондина, он пожевал свою нижнюю губу, отводя взгляд: - Я-я, эм, мы могли бы протереть этим твой лоб. Господи, неужели он так часто заикался тогда? Или только при самоуверенном и глупом американце? Повернувшись, Джонс посмотрел на тряпочку в руках мальчика, будто обдумывая его слова. - Хорошо, э-э, - после недолгой паузы пробормотал он, - если тебе не сложно. Может, они смогут всё же поладить? Изначально блондин выглядел не очень настроенным на хороший лад. - Да, конечно... С этими словами Брагинский подошёл к подростку, ощущая, как тот вжался в раковину. Из-за их положения, где получалось, что он прижимал блондина, Иван ощущал себя неуютно. Но решил перетерпеть. Под любопытным взглядом русский мальчик старался, насколько это возможно, аккуратно стереть надписи. Не всегда получалось, но сподвижки были, на удивление обоих.

...

- Тебя же Иван зовут? - внезапно спросил Альфред после короткого молчания. Он всё ещё выглядел уставшим, но как будто его настроение поднялось, а вид приободрился. Брагинский кивнул, сосредоточенно стирая с загорелой кожи чёрный маркер. Интересно, как тот помнил его. Хотя Иван же помнил его, чему тут удивляться . - Ты..., - застенчиво начал блондин, отводя взгляд в сторону, - ты клёво сыграл на гитаре, эм...я видел, что учителям и родителям понравилось. От неожиданной похвалы Иван замер, переводя смущённый взгляд на итак покрасневшего Джонса. Что-то этакое было в этом мальчике. Да, определённо у него присутствовала детская припухлость, неидеально ровные зубы и, возможно, не самая подходящая прическа. Однако было в его чертах что-то конвенционально красивое. Что-то, что заставляло задерживать свой взгляд дольше нужного. Ну кто не согласится с тем, что сочетание золотистых волос, голубых глаз и загорелой кожи непривлекательно? Хотя в таком возрасте дети не думают о таких понятиях. Для них скорее легче разделение в духе просто "красивый/некрасивый", причём по общим меркам. - С-спасибо, э-э, - пискнул Иван неловко, густо краснея, - ты тоже был неплох. На его комплимент блондин хихикнул, что-то пробубнив ответ. Он прижался поясницей к холодной поверхности, чуть присев, чтобы сместить вес. Устал быть в этом положении. - Они..., - Брагинский стал тереть смайлик, который не смывался, - часто с тобой так делают? От трения Альфред поморщился, но стерпел, закрывая глаза: - Третий раз уже. От удивления Иван вновь остановился, но блондин поспешно добавил: - Ну, во второй раз я дал сдачи просто, - и выпустил смешок, в попытке снять неловкость. Кивнув, русский мальчик дотёр оставшиеся пятна, отходя назад. Интересно, как простая тряпка для гитары может понадобиться в такой момент. Сердцебиение пришло в норму, дрожь по телу стала стихать. Пришла какая-то ясность всей ситуации, страх отступил куда-то далеко. - А ты с кем-то дружишь здесь? - искренне поинтересовался Иван, теребя край своей рубашки. - Нет, тут одни отморозки ходят, - пробубнил блондин, оглядывая своё лицо. На коже остались слабые тёмные пятна, которые в скором времени смоются. Пока Альфред разбирался и приводил свой внешний вид в порядок, Брагинский молча всё это время наблюдал за ним. Просто из-за неподдельного интереса. Внезапно тот пригладил свои растрепавшиеся волосы, повернувшись к мальчику с вопросом в глазах. - Ох! И-извини, я- Неуклюже отвернувшись, русский мальчик схватил свой рюкзак, валявшийся всё это время возле раковины, чтобы выйти из туалета. Сейчас его накрыла такая неловкость, что он не знал, как себя вести. И он также не мог понять этого напыщенного подростка, который явно что-то недоговаривал. Ну или как будто что-то требовал от него. Это было невыносимо. Однако ощутимая хватка за ручку рюкзака заставила Ивана остановиться на месте. Сердце бешено заколотилось от такого действия. Кто знает, он что, хочет его ударить? - Подожди, эм, - мягко отозвался блондин, подходя к нему ближе, - спасибо тебе. Он очаровательно почесал свой затылок, отводя взгляд под немного напуганными фиалковыми глазами: - Хочешь поиграть в консоль у меня дома сегодня? Мальчик всем корпусом повернулся к нему, не веря своим ушам. Кажется, его впервые кто-то пригласил поиграть к нему домой. Да что тут говорить, им интересовались. Пару раз хлопнув своими ресницами, Иван тихо произнёс: - Я не против. Заметно расслабившись, Альфред улыбнулся, переводя на него свой пытливый взор: - Отлично! Тогда встретимся возле футбольного поля после обеда. Обдумав его слова, русский подросток энергично кивнул, давя лыбу. Это было очень приятно слышать. Он и забыл, что оставил свою мать стоять за кулисами. - Тогда я пойду? - робко спросил Иван, предчувствуя, что его там уже ждут. Не хотелось бы, чтобы его ругали сейчас. Блондин сглотнул, взъерошивая свои волосы: - Конечно, э-э, - он облизнул распухшую нижнюю губу, - просто, ты же никому не расскажешь?