Игра в поддавки.

Дождь стучал по мансардным окнам, когда Рейн потянулась за ноутбуком. На кухне шипела кофеварка, наполняя квартиру горьковатым ароматом. Совершив мини путешествие до кухни, она пристроила чашку на краю стола между бумагами и щёлкнула тачпадом. Синий свет экрана осветил её усталое лицо. В углу — значок непрочитанного сообщения. К.: «Ты всё ещё там?» Отправлено три дня назад. Рейн провела пальцем по губам, оставляя след от помады. Она знала, что К. — всего лишь ник в чате, человек с форума, с которым они когда-то спорили о методах шифрования. Но эти споры и переписки давно перешли грань профессионального. Мысли постоянно вертелись вокруг этого человека в тени. Заставляя задаваться вопросами. Заставляя делать его незримым свидетелем собственной жизни. Набрав в грудь воздуха, она решилась на продолжение. Набрала: «Иногда.» И сразу же потянулась за сигаретой, зажимая её между пальцев, но не закуривая — это просто привычка нервничать. Попытка неосознанно спрятаться, избежать ответственности за свою маленькую дерзость. Страх ответа. Ответ прилетел почти мгновенно: К.: «А сейчас?» Рейн усмехнулась. Всегда так — коротко, без лишних слов, будто проверяет, насколько она готова играть в эту игру. «Сейчас я играю в шахматы с призраком.» Желание казаться равнодушной. Бездарный спектакль. Она сама себе не верила. И тем не менее... пальцы зависли над клавишами. Это была правда — на старом деревянном столике у окна действительно стояла шахматная доска. Она иногда переставляла фигуры сама с собой, когда нужно было отвлечься. К.: «Белые или чёрные?» Рейн обернулась, взглянула на доску. «Чёрные. Под ударом.» Пауза. Дольше обычного. Она прихлебнула кофе, почувствовала, как обжигает язык. Взгляд скользнул по комнате — бумаги, мониторы, пустые банки от энергетиков. Динг — звук сообщения. К.: «Конь на e5. Вот таким будет мой ход.» Рейн замерла. Медленно поднялась, подошла к доске. Конь стоял на f6. Но если его передвинуть на e5… Она представила ход. Да, это был выход. Неочевидный, рискованный, но возможный. «Откуда ты знаешь мою позицию?» Ответ пришёл через несколько секунд: К.: «Угадала.» Рейн стиснула зубы. Ложь. Она тревожно оглядела комнату. Ничего подозрительного — окна закрыты, дверь заперта. Никто не мог видеть доску. Как? Может, она сама когда-то упоминала эту позицию в переписке? Или… Она резко захлопнула ноутбук. Кофе остыл. Дождь за окном усилился. Рейн взяла шахматного коня, покрутила в пальцах, затем поставила обратно — но уже на e5. «Хороший ход», — подумала она. Но игра только начиналась. --- Тулузский вечер дышал теплом, пропитанным ароматом жареного миндаля и старого вина. Рейн была довольно пунктуальной. Лишь на уличной лестнице задержалась у дверей Bistro L’Échiquier, внезапно осознав, как сильно сжаты её кулаки. Настало время превратить контакт из ноутбука в реального человека. «Глупости. Это просто встреча», — попыталась убедить себя, но предательская волнительная дрожь в коленях не исчезала. Дверь подалась с тихим звоном колокольчика, приветливо оповестив о новом госте. За стойкой мужчина в закатанных рукавах протирал бокалы и кивнул: «Бонжур, мадемуазель». Кафе оказалось полупустым. Пара влюблённых в углу, бородатый мужчина с книгой у окна… И она. Блондинка. Сидела у дальнего стола, положив локти на скатерть в мелкую клетку. Два бокала — один уже наполненный рубиновой жидкостью, второй терпеливо ждал своей очереди. Рядом росло большое цитрусовое дерево из огромного кашпо, ветки нависали над столиком. Самое приятное место из всех. Рейн замерла. Среагировав на колокольчик, женщина за столом подняла глаза — серые, как пепел после пожарища. Что-то было в этих глазах. Они пронзающе вглядывались в женскую фигуру на пороге. Ноги Рейн сами понесли к тому столику. — Меррик, спасибо, что пришли, — весьма приветливо встретила её блондинка. Голос у неё был низкий, с едва уловимым акцентом. То ли славянским, то ли немецким. — Садись. Вино успело раскрыться всеми нотами. Будешь? - Рейн медленно подошла, скользнув взглядом по деталям: у красивой обладательницы второго размера был идеальный маникюр, тонкая цепочка на запястье — не серебро, не золото, платина? — и шрам. Маленький, едва заметный, над левой бровью. — Ты V., — сказала Рейн не вопросом, а констатацией. — Виктория. — Женщина подняла бокал, ловя свет люстры. — За твоё здоровье. Или нет… Может, за правду? Рейн пока не стала пить. Просто учтиво устроилась за столом. — Ты следила за мной. Визитка «позвони мне» — твоих рук дело? — Не следила, но расследовала, — поправила Виктория. — Разница есть. — Отодвинув свой блокнотик, она показала Рейн ещё одну подобную визитку. Видимо, её фирменный способ наладить контакт. — Привлекла твоё внимание. — Кто тебе платит? Блондинка улыбнулась, обнажив чуть слишком острые клыки. — Ты. — Что? — Не прямо, конечно. Но мой клиент заинтересован в том же, что и ты, — в разоблачении Vortex Capital. Рейн почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не хорошо всё это. — Кто? — Алекс Дюваль. Забегая вперёд, он и предоставил доступ к информации о тебе. Гротескная картина сложилась мгновенно: Алекс, её бывший наставник, нанял детектива… следить за ней? Абсурд какой-то! — Врёшь, — прошептала Рейн. Виктория достала из кармана пиджака конверт. В нём — распечатка переписки: «Найди её слабое место. Она не доверяет людям, но доверяет цифрам» (A.D.). Рейн узнала стиль Алекса, весьма лаконичный, как математическая формула. — Он думал, ты раскопаешь правду о Vortex быстрее, если… — Виктория учтиво сделала паузу, — если почувствуешь угрозу. Скажу больше: он не исключает возможности, что это сделала именно ты. — Вот почему ты подстроила эту хрень с 0,7%?! И ещё в моих вещах порылась. — Не совсем так. — Детектив потянулась за сумочкой. — Вот досье. Настоящий виновник — твой старый друг из Цюриха. Что же касается твоих вещей, это профайлинг, ничего личного, просто профессионализм. Я внутри этой ситуации далеко не первый год, а ты очень мало знаешь для штатного аналитика. Рейн развернула файл и увидела фото. Кристоф Ланж. Тот самый CEO, который два года назад уничтожил её репутацию. — Он здесь? В Тулузе? — Сменил имя, но да. Виктория отхлебнула вино, оставив на бокале след помады чуть темнее, чем у Рейн. — Ты права насчёт информации. — Она достала из сумки миниатюрный жёсткий диск. — Здесь всё, что у меня есть по Vortex. И в отличие от Алекса, я точно знаю, что ты не при делах. Тобой, как пешкой, пожертвовали, чтобы у расследования был обвиняемый. Но сначала расскажи — что ты знаешь о Кристофе сейчас? Рейн провела пальцем по краю бокала. — Только то, что он исчез после краха Zurich Capital. И что… — Она замолчала, глядя на своё отражение в вине. — Что он специально подставил меня с теми 0,7%. Виктория медленно кивнула, доставая сигарету. — Он здесь под именем Кристоф Дюран. Так себе новая личность — нарочитая ухмылка краешком губ, — как, впрочем, и старой версией не блистал. Арендовал офис на rue d'Alsace-Lorraine. — Бросила взгляд на Рейн. — Но тебя, скорее всего, интересует другое. Как я попала в твою квартиру? Дождь за окном усилился, превратив стёкла в мутные потоки. Две женские фигуры друг напротив друга. В кафе зашли три молодых парня, весело обсуждая что-то. Когда они уже устроились за столиком возле большого окна с меню в руках, уютное пространство заведения вновь стихло. — Ты оставила окно в спальне приоткрытым 12 сентября, — продолжила Виктория. — После того, как три ночи не спала, разбирая отчёты Vortex. Я ждала, пока ты уйдёшь в душ. Рейн сжала бокал так, что костяшки побелели. — Ты рисковала. Ты что, ниндзя из боевика? — Нет. — Виктория с грацией спокойствия выпустила дым колечком. — Я прекрасно знала распорядок. Ты пьёшь кофе ровно семь минут, душ занимает двенадцать. У меня было достаточно времени. — А визитка? — Стандартный тест. Если бы ты её выбросила, я бы поняла — не готова. Но ты… — Она улыбнулась. — Спрятала её под бумаги. Как тайник. Рейн почувствовала, как жар поднимается к щекам. — Алекс научил тебя читать людей? Виктория вдруг стала серьёзной. Словно и не существовало только что приглушённого диалога. — Алекс… — Она потушила сигарету, разглядывая пепел. И продолжила с холодом стали в голосе: — Он платил мне только первый год. Потом я работала бесплатно. — Почему? — Потому что… — Виктория вдруг расстегнула манжет, показав длинный шрам на запястье. — Кристоф выкинул меня из собственного расследования в Цюрихе. Ты не единственная, кому он сломал карьеру. Я куда глубже засунула руку в кроличью норку, чем ты. --- За три дня до встречи в кафе... Виктория сидела в арендованной машине напротив винного магазина Le Cœur Noir, наблюдая за окнами мансарды. В руках — термос с кофе, на коленях — ноутбук с открытым файлом наблюдения. Рейн Меррик оказалась сложнее, чем предполагал Алекс. Она не реагировала на письма, игнорировала анонимные подсказки, а визитки, которые Виктория оставляла в её почтовом ящике, исчезали без следа. — Упрямая, — хмурясь, пробормотала Виктория, поправляя наушник. Из динамика доносились звуки квартиры Рейн — микрофон, встроенный в пожарный датчик этажом ниже, улавливал шаги, звон посуды, даже скрип клавиатуры. Но этого было недостаточно. Алекс звонил каждые шесть часов: — Ну что? Она уже поняла, что Vortex — это ловушка? — Нет. Но она близко. — Времени нет, Вики. Кристоф уже начал переводы. Виктория сжала зубы. Алекс был прав: если Рейн не подключится, схему не остановить. Но как заставить её довериться? Первый шаг в разведке — изучить привычки. Тихо, спокойно и, самое важное, не привлекать к себе внимания. Рейн просыпалась ровно в 7:15, даже в выходные. Пила кофе без сахара, но иногда добавляла корицу. Работала до глубокой ночи, после чего открывала окно в спальне — проветрить. Именно это окно стало её целью. 12 сентября, 23:47 Рейн, как обычно, ушла в душ. Виктория наблюдала через бинокль — свет в ванной зажёгся, стекло запотело. У неё было 12 минут. Она пересекла улицу, используя тень от грузовика с вином. Запасной ключ от чердака (украденный у сонного разносчика две недели назад) бесшумно открыл служебный вход. Пространство мансарды — второй, третий шаг… и цель. Лестница скрипела, но звук тонул в шуме воды. Квартира пахла кофе, пылью и чем-то ещё — нотки отчаяния, приправленные тревогой? На столе три монитора, горы бумаг, пустые банки. Виктория улыбнулась — типичное логово параноика. Она быстро осмотрела пространство: Кухня — холодильник пуст, кроме энергетиков и готовых салатов. Постель не заправлена, на тумбочке книга по криптографии с десятком закладок. Рабочий стол — вот что интересно. Виктория сфотографировала экраны — Рейн действительно копалась в данных Vortex, но зашла в тупик. Тогда она достала визитку: «Call me when you're ready» — и положила её под стопку документов — не на виду, но так, чтобы её нашли при активном поиске. Алекс предупреждал: «Она не доверяет прямым контактам. Ей нужно ощутить контроль». Виктория добавила от себя: Рейн должна захотеть найти её сама. Перед уходом она заметила шахматную доску. Позиция — белые лидировали. Виктория на секунду задумалась, затем передвинула пешку. Не примитивный ход. Но его нужно было сделать, чтобы игра продолжалась. Душ всё ещё шумел, когда она выскользнула обратно. Уже на улице Виктория достала телефон: — Алекс, я в квартире. — И? — Она близко к разгадке. Но… — Виктория взглянула на окно, где теперь мелькала тень Рейн. — Ей нужен толчок. — Каков план? — Я дала ей ниточку. Теперь жду, потянет ли она за неё. На следующее утро Виктория снова сидела в машине, наблюдая, как Рейн находит визитку. Девушка замерла, затем спрятала карточку в блокнот. Виктория хищно улыбнулась. — Попалась. --- Виктория Брандт родилась в Праге, в семье инженера и пианистки. Её детство прошло среди чертежей отца и нотных тетрадей матери — два разных мира, которые научили её мыслить и структурно, и творчески. Но в шестнадцать всё изменилось. Её отец погиб при странных обстоятельствах — официально это был несчастный случай на стройке, но Виктория знала: он что-то узнал. Что-то, за что его убрали. Именно тогда она решила, что хочет находить правду. Сначала — журналистика. Расследования, коррупционные скандалы, рискованные встречи с информаторами. Потом, после определённых событий, — работа частным детективом. Алекс Дюваль нашёл её в 2015 году, когда она раскрыла схему отмывания денег через фальшивые арт-аукционы. Он предложил работу в закрытой аналитической группе, которая занималась киберпреступностью. — Ты умеешь видеть то, что другие пропускают, — сказал он тогда. — Но главное — ты не боишься идти до конца. Она согласилась. Так началась работа с Кристофом. В 2018 году Алекс внедрил её в команду Кристофа Ланжа. Официально — как специалиста по кибербезопасности. Неофициально — чтобы выяснить, куда исчезают деньги инвесторов Zurich Capital. Кристоф был харизматичным, умным и… весьма опасным. Он умел очаровывать, умел манипулировать. Настоящий мастер дипломатии. — Вы слишком талантливы, чтобы работать на Дюваля, — говорил он Виктории за бокалом вина. — Он использует Вас как скальпель. А Вы достойны быть хирургом. Она играла свою роль: допускала намёки на недовольство, на амбиции, хлопала глазами студентки... Кристоф, утонув в собственном превосходстве, расслабился и следом поверил. Доверил ей доступ к внутренним отчётам. И вот тогда она увидела цифры. Те самые 0,7%, которые не сходились. Далее последовало предательство. Она передала данные Алексу. А на следующий день её вызвали в кабинет Кристофа. Он сидел за столом, улыбаясь. — Знаешь, что самое смешное? — спросил он. — Я хотел, чтобы ты это нашла. Хотел лично увидеть ту крысу, которую сам же и откормил. И с мерзкой ухмылкой показал экран. На нём — фото Алекса, встречающегося с человеком из конкурентной фирмы. — Он продаёт информацию, Вики, а ты этой гниде помогаешь. Она не поверила. Но Кристоф был готов: документы, переписка, даже видео. — Ты ему не нужна. Ты расходный материал. Она вышла из кабинета, чувствуя, как мир рушится. А через час её задержали. Обвинение — промышленный шпионаж. Наручники впивались в запястья, оставляя шрамы. Алекс вытащил её. Доказал, что данные о его «предательстве» — фальшивка. Но было поздно. Кристоф исчез, прихватив деньги инвесторов. Пребывание в тюрьме не прошло бесследно. Пришлось всё начинать с нуля. Виктория осталась с чётким ощущением, что её использовали. Очень мерзкое чувство, от которого хочется вымыться снова и снова. Внутри неё что-то сломалось. Не сердце — оно было давно заковано в броню. Сломалась её картина мироздания. Та самая, где даже у врага есть кодекс, где предательство — это грубая сила, удар в спину в тёмном переулке. Это можно понять. От этого можно защититься. Каждый человек есть пазл из мелких пакостей, недостатков и прочих качеств. Но это! Это было иначе. Это было тихое, расчётливое осквернение самого понятия доверия. Он не украл данные. Он украл значение слов, взглядов, прикрытий. Он исказил прошлое, сделав самые яркие моменты их партнёрства грязной, лживой инсценировкой. Гнев? Да, он был. Белый, холодный, абсолютный гнев, плавящий всё внутри в лёд. Но сильнее гнева было физическое ощущение тошноты. Чувство, что её испачкали. Что на самое сокровенное — на её профессиональную интуицию, на её способность читать людей — кто-то плюнул и растёр грязным сапогом. Она вспоминала фото из досье, и черты, которые она считала знакомыми, расползались, превращаясь в безликую, жалкую маску. Личность, которую она знала, умерла. Не погибла в бою, а испарилась, оказавшись мифом, химерой, созданной для обмана. Из обмана и фальши. Он перестал быть человеком. В её ментальной системе, где всё было расставлено по полочкам — союзники, цели, угрозы, — он не просто сменил категорию. Он выпал из них всех, став примитивным насекомым. Существом низшего порядка, действующим по непонятным, мелким, мерзким инстинктам. Его мотивы — деньги, страх, идеология — больше не имели значения. Важен был только факт: он был носителем заразы под названием «предательство». И зараза требовала не мести. Месть — это эмоция, как признание равенства. Это для людей. Требовалась дезинсекция. Холодная, методичная, абсолютная! Без ненависти, без ярости. С тем же чувством, с каким она надевала перчатки перед входом в заражённую зону. С отвращением и непоколебимой решимостью стереть в пыль. И в этот момент, стоя среди обломков с веры, Виктория Брандт сделала последний, самый горький вывод о природе человека. Слабость можно простить. Глупость — пережить. Но предательство?! … Оно не убивает тебя. Оно убивает того, кого ты знала, превращая его в "ничто". И это "ничто" нужно смести с пути, чтобы не запачкать ботинки. Ибо это есть грязь в самом неприглядном виде. Когда Алекс позвал её снова — уже для слежки за Рейн, она сначала отказалась. — Зачем? — Потому что Кристоф вернулся. И он снова играет в свои игры. — И что? — И на этот раз под ударом не только деньги. Под ударом она. Алекс показал фото Рейн. — Он её уже подставил однажды. Теперь хочет добить. Виктория посмотрела на снимок. Усталое лицо. Упрямый взгляд. Она увидела себя два года назад. Вспомнила то своё состояние. Вздрогнула. — Хорошо, — сказала она. — Но я делаю это по-своему. Зачем ей Рейн? Не только чтобы поймать Кристофа. А потому что Рейн — это её второй шанс. Шанс исправить то, что она не смогла тогда. И когда она оставляла визитку в её квартире, то думала не только о миссии. Она думала: «На этот раз мы его остановим. Вместе».