Глупости — единственное, что имеет смысл.

Семейная жизнь слишком навязана обществом. Такого мнения всегда придерживалась Аддамс и не собиралась идти против своих же принципов. Ей бы прожить всю жизнь в одиночестве, наслаждаясь написанием мрачных детективов. Впрочем, будущее не так просто скрыто от нас — в этом факте даже присутствует доля вселенского садизма — оно накрыто темной пеленой ожидания, из-за полупрозрачности которой так просто не угадаешь приближающуюся реальность, но можно попытаться. Аддамс допускала, что в её жизни может затесаться пара романтических глав — как та история с Тайлером. Но целая любовная линия? Это уже перебор. Вы только представьте несуразность происходящего — и самый угрюмый человек, никогда не улыбающийся, разойдётся оглушающим хохотом. Только самой Уэнсдей совершенно не до смеха. В её планах было: доучиться, уехать в горы, пить красное вино под вой ветра и смотреть на действительно глупых людей свысока (в прямом и переносном смысле), быть может, завести домашнего питомца. Черный кот или ворон – она ещё не решила. В любом случае, в этой жизни не часто получается безукоризненно следовать плану, всегда найдётся тот, кто помешает. Даже если этот «кто-то» — ты сам. Как всё прекрасно сложилось этим утром!Уэнсдей проснулась раньше обычного. С возбуждающей бодростью она открыла глаза и в момент нового дня почувствовала полное, почти совсем забытое удовлетворение. За окном только-только поднялось солнце, а значит, у неё оставалось ещё примерно полтора часа до начала занятий, до того, как коридоры академии наполнятся шумом и визгом неотёсанных студентов, заслуживающих тяжкой каторги, вместо приличного завтрака — по мнению некоторых. Не раздумывая ни о чём лишнем, она направилась на утреннюю прогулку, освежить свой ум и его практичность. Таким образом, ей удалось провести этот час с лишним наедине с собой. Аддамс действительно давно не чувствовала себя настолько хорошо. Ночью ей не снились сны, а утро началось с тихого сопенья соседки по комнате, вместо истерических выкриков той же: «я не могу найти заколку!». Прогуливаясь между деревьев, за пределами училища, Уэнсдей услышала пение птиц, и это ещё сильнее успокоило её нервы. Она словно очутилась в какой-то из параллельной вселенной, где не существовало надоедливых художников и отвратительных горгонов. Именно так ей представлялся истинный момент её существования: он подкрадывался незаметно, пока ты его не ожидаешь и не желаешь, как снисхождение свыше, как самая пленительная сделка с дьяволом, только, пожалуй, безвозмездная. Подольше ей находится в таком состоянии — и Уэнсдей вспомнила бы, что такое снисходительная улыбка. Правда, ничего не вечно. Пока Аддамс возвращалась обратно в Невермор, немного забывшись во времени, ведь до начала занятия оставалось пару минут, в её кармане завибрировала та самая сенсорная коробка. Да, она взяла в привычку носить телефон с собой, уж очень Инид бывает докучающей и слишком переживающей. Сообщение: «не знаю, где тебя черти носят, Аддамс! Ты же собираешься мне помочь на математике…верно?». И три очень грустных смайлика.»  Ах, да! Как блистательно Синклер эксплуатирует аналитические способности Уэнсдей. Теперь ей нужно ускорить шаг и успеть занять место рядом с волчицей.

***

Утром, когда Синклер проснулась от будильника, всё было как обычно тихо. Не желая отпускать приятный сон, девушка лежала с закрытыми глазами ещё пару минут, размышляя над его продолжением уже сознательно. Удовлетворённая улыбка красовалась на её лице. Какая же счастливица — улыбаться в первые секунды пробуждения! Но счастье не вечно. Повернув голову в сторону, она заметила пустующую половину комнаты. Сонное облако над её головой тут же растворилось в пространстве, а брови слегка нахмурились. М-да, ничего удивительного. Аддамс в последнее время стала всё чаще сбегать, из-за чего видится соседкам удавалось только в коридорах академии или на уроках математики, что проводились совместно. Сегодня — как раз одно из таких занятий. Инид потянулась на кровати и издала что-то среднее между писком мыши и рёвом игривого тигра. Думая всё еще о Уэнсдей, она шаркала тапочками в сторону ванной. Надо всё-таки постараться исправить это положение. Ведь если Уэнс думает, что сможет в конце концов сбежать от неё после стольких совместных пережитых событий, то глубоко ошибается. Синклер вопьётся своими когтями ей в шею! Шутка, конечно. Забавно, первым человеком, о котором, проснувшись, подумала блондинка, была именно её мрачно-прекрасная Аддамс. Что ж, мысленный процесс не укротим… Причину её побегов блондинка не знала. И узнавать как-то слишком тревожно — словно, задав вопрос, она пересечёт невидимую линию между ними или преждевременно завладеет информацией, к которой пока не готова. В любом из допустимых случаев крах неизбежен. А сердечко Инид в последнее время стало слишком ранимым: грязь прилипла со всех сторон, замедляла сердцебиение и вселяла страх боли. Иногда ей становилось обидно из-за слегка пренебрежительного отношения к ней Аддамс, но в заключении всегда приходила лишь к одному: возможно, она слишком много просит, слишком много хочет. От чего Инид даже не смела думать о ещё большей близости между ней и Уэнсдей (платонической, конечно). Она… боялась отвержения, игнора и насмешки. И пришлось перестать хотеть проводить с Аддамс больше времени, перестать хотеть уделять ей внимание, перестать хотеть знать каждый её шаг, хоть и не в силах предвидеть даже пол шага, перестать хотеть обнимать и просто смотреть. Сложно. Очень. Инид с излишне задумчивым личиком чистила свои зубы перед зеркалом. Она прополоскала рот, всмотрелась в свои поры на носу, вытянула язык и пару раз щипнула себя за щеки. — Просто великолепно. — прошипела она с угрюмым сарказмом. — Пора перестать смотреть дорамы по ночам. Да я вся опухшая — посмотрите только! И эти синяки под глазами… — она резко мотнула головой влево-вправо, будто пытаясь стряхнуть остатки сна, издала скорбный стон и зашаркала своими тапочками к шкафу. На чём мы остановились? А…Проясним ещё пару моментиков. Раньше отказ и угрюмость этой «черной кошки» не так сильно ранили Инид. Но теперь… Теперь, когда она уже добилась определенного расположения, то боялась всё испортить. Впрочем, с Аддамс всегда так — легкая тревога, как туман перед грозой, и неопределенность неизбежны. Она не такая как все — немного странная и такая притягательно-отталкивающая. Девушка, чьи глаза, затягивающие, как черная дыра, являлась тем самым туманом — окутывающим, дразнящим, уводящим куда-то за грань разумного. И если бы кто-то спросил Инид, как она относится к ней в настоящий момент, ответ был бы однозначным — «Статус: всё сложно».  Но как-никак, она — Инид Синклер, сильный оборотень, до безумия милая девушка, преданная подруга и самый жуткий враг! Об этом никому не стоит забывать, особенно ей самой. Нельзя поджимать свой хвост там, где требуется смелость!  Синклер докрасила реснички, выпорхнула из комнаты и понеслась на ненавистную математику.  Встретив своих друзей, у неё поднялось настроение, а ненужные мысли растворились в царстве веселья и беззаботности. Рутина нового дня засасывает людей с головой.

***

— Наконец-то! Ура! – хлопнула в ладоши Инид, когда Уэнсдей бесшумно опустилась на стул рядом. — Где ты пропадала? В лесу? От тебя пахнет хвоей… Снова древние могильники раскапывала? — с таинственной издевкой спрашивала она, принюхиваясь. — Я всегда поражалась твоей способности угадывать, Синклер. В яблочко, — ответила Аддамс тогда, когда преподаватель, что-то промямлив, начал раздавать предэкзаменационные работы. — Но еще одно слово и ты сдашь профессору Моргану пустой лист.  Будь у Инид ушки, то они непременно бы прижались к голове, однако не столь от угрозы, сколь от мягкого тона Аддамс.  На работу давалось каких-то сорок минут: за пятнадцать девочка с косичками решит свой вариант, за остальное время – вариант соседки. Не отвлекаясь ни на что, та принялась за работу. Как вдруг одной неугомонной блондинке, что сидела рядом и бездельничала, взбрела в голову на редкость гадкая идея. Две гадких идеи: первая из — отвлекать Аддамс. И в то время как Уэнс решала свой вариант, Инид размашистым почерком что-то писала, ухмылялась, хихикала себе под нос, а по завершению придвинула к соседке обгрызенный листик с посланием. Уэнсдей медленно повернула голову, недоумевающе посмотрела в искрящиеся голубые глаза, а после на клочок бумаги. «учитывая твой широкий жест по отношению ко мне, а, точнее, твою бесконечную жалость ко мне, бедняжке Инид (T_T), я намерена хорошенько тебя отблагодарить! (>⩊<). С меня чёрный кофе по утрам! Прямо в постель! И если у тебя есть какие-то пожелания, мисс, то прошу немедленно сообщить. В моём меню также есть солёные крекеры, печеньки и чёрный шоколад. (￣З￣).» Ответ Аддамс не стал ждать. Аккуратным, сжатым почерком ниже: «Инид, ты мне ничего не должна. Моя помощь абсолютно бескорыстная. Но если настаиваешь, то три кубика черного шоколада, пожалуйста. И никакого сахара» И отодвинула листик к Синклер.  Личико девушки вспыхнуло, оно светилось пуще солнца, а внутри неё что-то ликовало: «Теперь не сбежишь!». У неё наконец-то появится повод для небольших диалогов с Уэнс по утрам. Но, несмотря на распирающую радость внутри, через время Инид стала мучительно вздыхать. Она подпёрла щёку ладонью и украдкой наблюдала за всеми: каждый ученик занят делом, преподаватель тоже изучал какие-то документы. Решая свой последний пример, Уэнсдей кинула недовольный взгляд на соседку. Та уже смотрела на неё, такая серьёзная, явно потускневшая от скуки. — По моему лицу ползет самый ядовитый паук в мире? — проговорила она полушепотом. — Нет. Просто ты красивая. — Инид сказала это так просто, будто констатировала погоду. Иногда в её характере проскакивала подобная черта — сначала говорить, а потом думать. Порой это можно было назвать обычной честностью. — Что? — лицо Аддамс осталось каменным, но глаза расширились, будто у щенка, выпрашивающего лакомство. Опомнившись, «черная тучка» моментально взяла контроль над собой и ледяным тоном продолжила. — В таком случае твои вкусы несколько… своеобразны.  — Да, пожалуй… — Инид сконфузилась, она прикусила губу и неловко отвела взгляд. Погодите. Уэнсдей приняла комплимент?! — Как с математикой?  Аддамс ничего не ответила. Она уткнулась в вариант, делая вид, что не слышит и утратила способность разговаривать. Сердце Уэнсдей пропустило удар. Чёрт. Невинные фразочки от Синклер слишком глубоко проникали в чёрное нутро Аддамс, словно высекая гравировку.  Впрочем, этот идиотский рефлекс стал почти привычкой. И как бы сильно Уэнсдей не старалась держать себя в руках, её ждал провал, наступавший внезапно. Даже сейчас, незаметно прижав ладонь к груди, Уэнсдей чувствовала, как учащённо бьётся сердце — ровно так же, как тогда, пару дней назад…

***

… Темнота. Сознание Аддамс медленно всплывало из глубин бытия, цепляясь за обрывки звуков: чей-то раздражительный смех, шиканье библиотекарши, стук каблуков, скрип дверей. Девушка повела носом, её длинные ресницы дрогнули. В голове же мелькали образы — Пагсли, поместье Аддамсов, парочка знакомых лиц из прошлого, дядя Фестер — но все расплывались, как в луже во время дождя, превращались в смесь безразмерных изгибов. Снова громкое шиканье библиотекарши на надоедливых, смеющихся студентов.  И чёрные очи резко распахнулись. Она заснула в студенческой библиотеке, довольно в унизительной позе, сложив голову на стопку учебников, да обхватив их руками, точно мягкую игрушку для сна. Уэнсдей тут же попыталась сесть ровно, но в пояснице что-то больно щелкнуло, да так, что боль снова сложила её пополам. Спросонья девушка озиралась по сторонам и пыталась уловить момент в своей памяти, когда именно она окунулась в сладостную тишину забвенья, однако любые мысли, по любому поводу, попросту отсутствовали. Как будто она не заснула, а её хорошенько огрели кувалдой по затылку. Опомнившись, Уэнсдей взглянула на наручные часы и поняла, что опоздала. На полчаса. «Проклятье», — мысленно прошипела Уэнсдей. Инид убьёт её. Или заплачет. И то, и другое невыносимо. Но Аддамс не переставала надеяться, что её опоздание не вызовет чересчур бурной реакции. С другой стороны, Синклер в последнее время часто жаловалась на её безучастие, на занятость, она даже как-то между делом сказала ей: — Мы живём в одной комнате, но я не перестаю скучать по тебе. — Инид грустно ухмыльнулась и добавила — Нам постоянно не удаётся провести время вместе. Покидая библиотеку и проходя коридоры надоедливой академии, Уэнсдей шагала быстро, движимая чувством вины. Ладно, она не уследила за временем, но она пренебрегла просьбой Инид — это уже непростительно. Прежде чем войти, Уэнсдей замерла у двери, сжимая кулаки так, что коротко постриженные ногти впились в ладони. Ни рыданий, ни криков — лишь тишина, от которой стало ещё тревожнее. Аддамс зашла. Комната оказалась пустой. Только свет заходящего солнца, ползущий по полу и витавший в воздухе запах лаванды и мёда. На кровати Синклер всё было приготовлено. Та поставила ноутбук, сделала фруктовую тарелку, положила пару черных подушек, даже свой телефон отложила на прикроватную тумбу, хотя обычно не выпускает его из рук. Они договорились устроить «типа» вечер кино, побыть вместе. Безусловно, идея принадлежала Инид.  Аддамс тяжело вздохнула и толкнула балконную раму. Дерево противно скрипнуло, точно бранясь. Там, на балконе, стояла Инид, облокотившись о перила и наслаждаясь розовым горизонтом. — Уэнс? — блондинка обернулась на звук. — Где ты была? — и стремительно сократила между ними расстояние. — В библиотеке, — не стала врать Аддамс. — Заснула. Инид замерла, появившаяся улыбка на её лице показалась напряжённой. Она поставила руки в боки. — Ладно! Прощаю! А то я уже решила, что ты опять сбежала. — и выдавила неестественный смешок. — Я бы не посмела…  — пробормотала Аддамс автоматически и проследила за уходящей обратно в комнату волчицей. В груди защемило. — Инид… — вырвалось у неё против воли. — М-м? — вопросительно помычала блондинка, и их взгляды скрестились. Да, она обижалась, да, она могла бы даже разозлиться, но увидев эту чуть ли не перепуганную физиономию, торчащую чёлку и взлохмаченные косы, Уэнсдей напомнила ей провинившегося котенка. — Я правда не обижаюсь. — Врешь.  Инид громко вздохнула, и внезапно её лицо озарилось искренней, солнечной улыбкой. Непринуждённый смешок прозвучал как колокольчик в тишине. — Зато ты выглядишь как зомби из «Ходячих мертвецов». Аддамс сделала пару шагов навстречу, как вдруг мир поплыл перед глазами, а чувство равновесия пропало вовсе. Ноги подкосились, и прежде, чем Уэнс так позорно рухнула на пол, сильные руки схватили её за подмышки. Девушки оказались довольно в нелепой позе.  — Да что с тобой! — прокричала Инид. — Вся разваливаешься! И… Вау. Ты вообще хоть что-то весишь? — и поднимает Аддамс ещё выше. Уэнсдей беспомощно зависла в воздухе, судорожно дрыгая ногами. Её тщетные попытки сохранить достоинство выглядели одновременно жалко и забавно. — Отпусти. — Как скажешь, — Инид аккуратно поставила её на ноги, но руки убирать не спешила, мягко обхватив талию. Её голос стал ласковым и тёплым, как летний ветерок: — Но если ты продолжишь так себя изводить… я начну волноваться.  Уши Аддамс мгновенно вспыхнули красным. Было ли это от неожиданной ласки в голосе или от того, как пальцы Инид слегка впились в её бока. Мысли путались, будто Уэнсдей всё ещё находилась во сне, в той проклятой библиотеке. Волчица залилась хохотом. — Черт возьми, Инид. — и казалось даже её бледное лицо приняло оттенок розового, а сердце совершило нелепый кульбит. Аддамс наконец взяла себя в руки и, вырвавшись, грозно потопала в комнату, оставляя позади смеющуюся волчицу. Теперь уж точно никаких обид…

***

После занятия все покинули кабинет и двигались в разнобой, девушки же продолжили свой путь прямо по коридору. — Уэнсдей, спасибо-спасибо! — Волчица слегка потрясла подругу за плечи, явно сдерживая порыв обнять. — Не знаю, что бы делала без тебя! — Очевидно же — она смотрела перед собой, — переписывала бы работу, рыдала бы ночами над учебниками, в попытках понять элементарные алгоритмы. А потом бы переехала в другую комнату, потому что я не вынесла бы такого соседства. — Ой, вот оно что! — Инид лукаво прищурилась. — А я-то думала, ты согласилась помочь, потому что мы подруги! Уэнсдей хотела было ответить, но непривычно осеклась. Слова, брошенные просто так, словно повисли в воздухе. Подруги. Да, технически это было правдой. Но почему такое примитивное слово заставило Аддамс замяться? Оно звучало одновременно слишком обыденно и… опасно близко к чему-то, что она тщательно прятала даже от самой себя. — Именно поэтому и согласилась. — облизнув взглядом впереди идущую фигуру блондинки, Уэнсдей резко завернула налево. Ей нужно в кабинет литературы. — Удивимся вечером.  Синклер, вдруг удивившись исчезновению маленькой «черной тучки», крикнула вдогонку: — Эй! Я сегодня вернусь поздно! Не жди меня! Уэнсдей даже не хотелось знать, почему «не стоит ждать». Не от равнодушия, а потому, что в груди засело необъяснимое и ненужное беспокойство. Якобы лишние подробности смогут причинить ей ещё больший дискомфорт, а в последствии придется разбираться в себе и своих чувствах. Ну уж нет. Да, с Инид они стали ближе, но дистанция оставалась необходимостью. Нежеланной, но неизбежной. Это не ощущается так тяжко, если об этом не думать, однако стоит лишь вообразить, как без того черные глаза Аддамс становятся чернее от недовольствия. Словно ей нужно больше, а она не может себе такого позволить, это не входит в её планы. Итак, постучавшись в дверь кабинета, послышалось: — Входите! — закрыв дверь, Уэнсдей встала напротив рабочего стола, где сидел наиприятнейший средних лет мужчина. — О, это вы, юная леди!  — Я пришла, чтобы узнать результаты досрочной сдачи экзамена по литературе. — девушка завела руки за спину и стояла с гордо поднятым подбородком.  — Будто вы сами не знаете! — он подправил сползающие очки и откинулся на спину кресла. Его бархатный голос напоминал доброго дедушку, ждущего своих внуков. — Сто баллов, Аддамс! Неудивительно, впрочем. Вы так хорошо разбираетесь в книгах двадцатого века, как и в самом Шекспире. Хотите посвятить свою жизнь литературе? Ваши знания далеки от просто хобби, я же вижу, они намного дальше. А ваше эссе о двойственности человеческой природы! Оно слишком мне понравилось и у меня даже есть предложение. Уэнсдей, как вы смотрите на то, чтобы я отправил его на конкурс? Конкурс обширный, так сказать, обхватывающий всех писателей нашей страны: приз денежный и довольно крупный! Сомневаюсь, конечно, что вам интересны деньги. — слишком сильно ухмылялся он. — Я подумаю над этим.  — Ох, не сомневайтесь! Я отправлю всё сегодня же. Такому таланту нельзя пропадать. Вы точно займёте первое место и получите право представлять нашу Академию. Только подумать! «Изгои» и «первые в стране». — Этого мне бы хотелось меньше всего, мистер Филипп. Я благодарна за вашу похвалу, но соревноваться с толпой невежд, считающих Отелло трагическим героем, а не трусом, недостойным Дездемоны? — Уэнсдей специально сделала паузу в разговоре. Профессор лишь рассмеялся: — Вот почему вы и победите! Найдется много желающих потягаться с Аддамс в равном бою! Что ж, поздравляю с высшей отметкой.  Уэнсдей покинула кабинет литературы в некоторых раздумьях. Если насчёт результатов, то они полностью оправдали себя, а насчёт конкурса… Такое событие будет весьма кстати для её будущего портфолио, значит, ему есть место быть. Делать самой всё равно ничего не придется, следовательно, ей бы не помешало сейчас сходить обратно в своё жилище и больше не уделять внимание этому делу.  В голове Аддамс всегда должен быть план, который реализуется с педантичной точностью: распорядок дня не был исключением. Однако сейчас она абсолютно не знала, чем себя занять. Утреннее ощущение удовлетворённости сразу покинуло девушку, стоило ей вернуться в академию, и даже станцуй с бубном вокруг костра, такой мирности ей скоро не почувствовать. Отпахав почти весь месяц заранее, у неё вдруг появилось слишком много свободного времени. Ну, в смысле вдруг? Это обычное следствие, и всё же мысль о безделье досаждала. Инид наверняка такие моменты посвящает другим людям, наверняка ей сейчас весело с другими учениками. И когда только Аддамс стала так часто о ней думать? Дай-ка угадаю… С первой их встречи? Уэнсдей пришла в комнату. Она решила немного заняться писательством, а после принять прекрасный горячий душ и насладиться тишиной.

***

Только в её голову опять украдкой пробрался образ Уэнсдей, как Инид отвлекли, и тот растворился перед её глазами словно мираж. — Эй! Кто здесь лучшая девушка на свете? — выкрикнул Аякс и подошел к Волчице, пока та пробиралась сквозь толпу в общежитие Йоко. Его рука грубо обхватила её талию, и они вместе спускались по лестнице. — Как твоё настроение, солнце? — Синклер глупо и смущенно заулыбалась, но стоило ей открыть свой рот, Аякс, не дождавшись ответа, уже кричал через её голову: — Ксавье! Иди сюда, друг!  — Йоу, как сам? Привет, Инид. — парни стукнулись кулачками и начали болтать о чём-то непринужденно, но девушка была настолько безучастна, что ощутила убийственную скуку. И так всегда. Аякс невзначай задавал вопросы, не желая слушать ответа, перескакивал с темы и совершенно не интересовался вещами, которые вызывали любопытство у блондинки. Подгадав паузу в их разговоре, она чуть ли не прокричала: — Аякс! Я… пойду, меня ждет Йоко. — и она наконец вырвалась из его хватки. — Мне жаль, но мы же увидимся вечером, как договаривались?  — Договаривались? Да! Точно… мы договаривались и, однозначно, увидимся. С нетерпением жду встречи, конфетка. — он чмокнул её в губы на прощание. Оставляя парней позади, на лестнице, Инид слышала ужасный и громкий гогот, от чего ей снова стало не по себе. Это оскорбляющее чувство преследует её всю неделю, начиная с понедельника. Девушка не совсем поняла ещё кое-что. Он ответил ей очень странно. Неужели забыл, что они договаривались провести вечер пятницы вместе? Горгон пригласил её на ужин, где будут его близкие друзья, девушки этих друзей, а после еды они спланировали поход в кино на ужастик. Да разве можно о таком забыть? С другой стороны, у него столько дел накопилось, столько долгов по учебе, последнее время ему вообще не здоровится, и он прибывает в плохом настроении, но с ней… с ней он мил настолько, насколько это возможно. Успокаивала себя девушка. Слова Аддамс тут же против воли всплывают в голове: «твой горгон ничего и никогда не успевает — ухаживание за своей девушкой для него явно не исключение». И столько мыслей сразу перемешалось! Совсем скоро её мозги разлетятся по всему Невермору подобно конфетти! Ей не следует так много думать о плохом, намного лучше закрывать на всё глаза и искать бесконечное множество оправданий. Конечно! Так она и поступила, но, увы, не совсем помогло. Два стука в дверь. Йоко встречает свою подругу с распростертыми объятьями, и проблемы исчезают сами собой.

***

— Ты? Достоевского? Милая, у тебя жар? — вампирша наигранно заволновалась и приложила свою руку ко лбу волчицы. Они сидели у неё на кровати, благополучно сплетничая обо всём.  — Нет, Йоко! Вовсе нет. На самом деле мне порекомендовала этого автора Уэнсдей. Он ей симпатизирует своим тяжёлым слогом, и цитирую: «будет весьма тебе полезен, Синклер». — Она скоро поглотит тебя целиком! Станешь такой же заумной, странной занозой в заднице. — Йоко сделала вид, что поправляет свои круглые черные очки с очень умным лицом. — Сэр, ваше айкью не подходит уровню моей компетенции, прошу более не тратить времени.   — У неё не такая мимика. — Инид непроизвольно улыбнулась, вспоминая, как у Уэнсдей почти незаметно приподнимается левая бровь при сомнении. — Знаю, но мало у кого получится её повторить, я не исключение. А что с Аяксом? — внезапно улыбки пропали с лиц девушек. — Ты собиралась сходить с ним на свидание сегодня вечером. — Вряд ли это можно назвать свиданием. Он позвал, как оказалось, не только меня. В принципе, мне с ним неловко последнее время. — Поподробнее? — и девушки подвинулись ближе друг к другу, разговаривая на несколько децибел тише. — Я не совсем хочу идти туда, потому что его друзья — те ещё богатенькие задиры. У них своя компания, а я там буду как гадкий утёнок. Барри, ярый бабник, придёт со своей новой девушкой — по слухам, невероятно красивой пустышкой с вайбовым профилем в инстаграме. Шон — накачанный и самовлюблённый тип, который выбирает девушек только «своего сорта» — явно приведёт какую-то богатую и суперлюксовую... ну, и я... Но, по-моему, это можно считать новым уровнем в отношениях, так как он ещё официально не знакомил меня с ними. Как думаешь? Я боюсь не произвести должного впечатления... — Инид. — Йоко нежно приподняла подбородок подруги. — Не смей так думать, крошка. Ты стоишь больше, чем все они вместе взятые. Ты ведь самая лучезарная личность, которую я знаю, ты умный оборотень! Попробуй поразить всех своей харизмой, непревзойдённой силой и милым личиком. — Йоко не удержалась и затискала щечки Синклер, от чего та засмеялась. — В противном случае их общество тебя не достойно. — Ты права, спасибо. — Инид громко вздохнула. — Просто волнуюсь. — Я надеюсь, что всё пройдет идеально, а если нет – помни, что я рядом. И мои клыки – тоже. — вампирша продемонстрировала их в хищной и приободряющей улыбке. Следующие два часа пролетели за разговорами ни о чём: — Ты хоть раз слышала, как пукают черепахи?  — Йоко, все в порядке?  Их звонкий смех заполнял комнату, они делились секретами студенческой жизни и наслаждались обществом друг друга. Синклер всегда будет благодарить небеса за такую подругу, как Танака. Она послужила ей хорошим слушателем, советчиком и сестрой, учитывая, что у Волчицы одни братья.  Время подходило к вечеру, Инид решила не возвращаться через весь кампус обратно в комнату, а принарядится здесь. — Йоко, может мне стоит надеть твоё алое платье? — Ты в нём похожа на бутылку кетчупа. Тебе больше подойдет голубое. — она встала с кровати и начала копошиться в шкафу. — Иди примерь. — Сейчас! — взяв в руки платье, Инид резко спохватилась и достала из заднего кармана свой телефон. — Только напишу Уэнсдей, куда собираюсь, а то будет… плохо. — на это Йоко лишь ухмыльнулась. — А то она найдёт всех твоих спутников на вечер и перережет им глотки. Ха! Прямо женатая парочка под стать Аддамс! Ох, боже, Инид завела любовницу…

***

Ресторан «Аделаида» всем своим видом, интерьером и роскошным меню на французском внушал богатство и престиж. Казалось, что даже воздух пропитан запахом купюр. Всё было выполнено в темных тонах, что придавало месту интимную обстановку; хрустальные дождевые подвески отражались на стенах и мебели слабыми желтыми капельками света, а в углу, на небольшой сцене, играла живая музыка, воспроизводимая галантными мужчинами в белых костюмах. Семья Аякса довольно обеспеченная, поэтому не удивительно было ужинать с ним в таком месте.  Встретившись с нормисами (а его друзья были нормисы), Инид сначала они показались не такими уж и плохими, но с каждым часом мнение всё ухудшалось, когда она замечала, как Шон, что пришёл со своей наипрекраснейшей, сошедшей с обложки журнала моделью — да просто взгляда не оторвать! — умудрялся оценивающе поглядывать на других женщин, ещё и иногда откровенно пялясь на их задницы. Это не то что неприлично — отвратительно! А надменный смех Барри со Стеллой, его спутницей, по поводу мимо проходящих посетителей или официантов...  Все сидели за большим прямоугольным столом у стены, Инид — рядом с горгоном. — О, смотри-ка, — Барри ядовито шепнул, указывая бокалом на соседний столик. — Гуччи прошлогодней коллекции, и явно с барахолки. Ролексы — дешёвая подделка, видишь, родная? — Откуда такая уверенность, мой медвежонок? —соблазнительно спросила Стелла, приблизившись всем телом к своему ухажёру. Их лица были в нескольких сантиметрах друг от друга. — У меня такие же. Только настоящие. — они поцеловались: не мило и нежно, а противно и слюняво. Синклер неловко отвела от них взгляд и незаметно сжала полотенце на своих коленях. Вдруг захотелось помолиться, словно её ситуация — самая безвыходная из ныне существующих. «О, Господь, если ты существуешь, пусть этих двоих разразит молния или что похуже. Да без разницы!». — подумала Инид Ещё через несколько минут: — Я со своей учебой в Неверморе почти не успеваю насладиться миром вне его стен. — печально ухмылялся Аякс, отпивая апельсиновый сок. — Благо у меня есть отдушина в виде Инид…— и тут его перебили. — Милый, посмотри чей пост выскочил в рекомендациях! — не обращая внимания ни на что, выкрикнула Стелла и показала Барри свой телефон. Она быстренько впихнула себе в рот паштет из куриной печени. — Это та самая? С Канады? Она так похудела. — ответил он, тщательно разглядывая и приближая фотку. — Всего два месяца прошло. — Представляешь! Уверена, она на каких-то таблетках сидит. — С какой Канады? Дайте мне глянуть! — влез Шон.

***

Этот вечер напоминал дурной сон — пикантный только для тех, кто находил удовольствие в чужом дискомфорте. Инид ловила себя на мысли, что скоро объектом обсуждения станет она сама, но такое чувство, что всё-таки ею не так сильно интересуются. Обстоятельства и люди вокруг были очень незнакомы. Она выглядела рассеянной. — Что с тобой, детка? — спросил Аякс, заметив её натянутую неестественность. Парень был одет в строгий костюм и выглядел довольно привлекательно, но, будто вся атмосфера вокруг всё равно делала его ужасно убогим и жалким. — Всё в порядке, — она попыталась улыбнуться. — Пойду припудрю носик, пока десерт не принесли. — И покинула их компанию на пару минут. — Твоя девушка странновата, — начал Барри, отпивая глоток белого вина. — Заткнись. — Аякс даже не взглянул на парня, следя, как Инид ровной походкой скрывается в дверях уборной. — Знаю, она просто другая... И ей неловко. Будьте снисходительны, черт возьми. — А в чём проблема, собственно? Ты же тоже изгой, — вальяжно спросила спутница Шона, красивая брюнетка с длинными и прямыми волосами. На её открытой шее блистало крупное ожерелье из белого золота. Аякс посмотрел на Изабеллу хмурым выражением глаз. — Я не это имел в виду. Я про её характер. — «ты, тупая дура» — хотел он добавить, но сдержался. — Не кипятись. Мы всё понимаем. — влез Шон, пытаясь смягчить едкую фразу своей дамы. — Я вообще-то нахожу поведение Инид довольно милым: люблю, когда девушки теряют самообладание при виде меня. — и он самодовольно ухмыльнулся, кладя себе в рот оливку, вкусно смакуя. На его щеках появились ямочки. — Что ты несёшь? — Старик, прекрати, — продолжал Шон. — Тебе же тоже такое нравится. Иначе ты бы не ухлёстывал за нашей робкой Люси. — с его рта слетел язвительный, сухой смешок. Он положил себе в рот две оливки, тщательно пережёвывая. Этот парень явно любит оголять своими разговорами те стороны жизни других людей, о которых сами они никогда не заговорят, — точно срывая с человека одежду, заставляя стыдиться наготы перед всеми. — Да ты не в себе. — злобно шикнул Аякс. — Не здесь же! Тем более я ни за кем не ухлёстывал; один поцелуй по пьяне не в счёт. Хочешь меня мудаком выставить? — Ни в коем случае!  — Парни, прекращайте. — перебил твердым тоном Барри. — Как дети малые, развели тут цирк! — Шон лишь пожал плечами, а Аякс ослабил галстук, стремившийся его задушить. 

***

Зайдя в дамскую комнату, которая удачно оказалась пустой, Инид громко вздохнула, подобно тому, как рабочий вздыхает, скидывая с себя тяжелый груз. Волчица умылась (благо её нюдовый макияж водостойкий) и уперлась руками в мраморную раковину, наблюдая в зеркало за тем, как капельки воды стекают по её собственной физиономии.  Как она оказалась в кругу этих декоративных бездельниц и бессовестных лицемеров? Получается, они её тоже как девичью декорацию воспринимают — как ту, которая должна сейчас ублажать и возвышать Аякса своим присутствием, которая должна сидеть и хихикать, слушать их грязные разговоры, не улавливая сути.  Из зала приглушенно доносилась мелодия скрипки и приятный французский вокал мужчины. Если, отстранившись от эмоций, оглядеться вокруг, то весь фон покажется довольно чарующим. Приглядишься — и увидишь, как помимо осуждающих взглядов вокруг царил уют, спокойствие и что-то напоминавшее любовь. Там некоторые парочки сидели за столами, взявшись за руки, ласково смотрели друг на друга. Алкоголь пьянил многих, придавая им румянца на щеках, резвости и детского, искреннего смеха; звенела посуда; опрятный персонал улыбался, делал всё, чтобы нахождение в ресторане выдалось поистине комфортным. Успокоившись с помощью дыхательной практики, Инид почувствовала себя лучше. Возможно, она воспринимает всё в штыки, ведь её недовольствие накопилось до предела. Ей не нравилось молчать — блондинка всегда прямолинейна. Внезапно осознание врезалось ей в голову: это всё не она, не та яркая Синклер, а лишь припудренная кукла; она не хотела здесь находиться, она пришла сюда из-за Аякса, с которым встречалась, но и он ей окончательно надоел. Звучит жестоко, зато правдиво. Просто… Казалось, что этот ужин перекроет весь негатив в его сторону, она вновь закроет на всё глаза, насладиться приятной компанией. Всё не так. Хочется просто взять и уйти. Синклер не думала, что её парень водится с такими надменными и в какой-то степени глупыми людьми. Хотя они друзья детства; его родители знакомы с их родителями, и весь этот водоворот людей перемешался — каждый друг друга знал. А теперь знали Инид. Девушка вытерла лицо и мысленно дала обещание немедля уйти, если заметит хоть крупицу неуважения по отношению к себе. Ну, а пока стоило подыграть этим жутким актёрам и актрисам. Весь мир — театр, а люди в нём — актеры. Возвращавшись обратно к столику, Синклер приметила новое лицо. Блондин в синем поло и белых брюках светился оптимизмом — от него буквально веяло морским бризом и беззаботным курортным романом. Какой заметный контраст! Парень сидел слева от Аякса, почти на углу стола, да так, чтобы его лицо было видно всем. Волчица заняла своё привычное место рядом с парнем, с правой стороны. — Инид, милая! Какая удача. — оживился горгон.— Это мой старый знакомый, Александр, тоже пришёл поужинать здесь. Александр, это моя девушка — Инид Синклер. — Столько о вас слышал, Инид! — с радушием парировал он. — И теперь наконец познакомился. — Блондин оскалился до дёсен, будто пытаясь компенсировать полумрак ресторана собственной улыбкой. Он внимательно оглядел девушку. Выражение его глаз показалось ей странным, до боли знакомым. Так смотрят только на тех, кого сильно уважают и жалеют одновременно. — Очень рад. — Александр вежливо кивнул ей головой. — Взаимно. — тут же ответила она и подумала: «Где же он о ней слышал?» — Сто лет не виделись, Александр. — продолжал Аякс. — Так уж сто! — пьяно хихикнул Шон. — Месяц буквально. Да, дорогая? — он приобнял Изабеллу за талию. — Да-да. Хватит тебе вина. — она отобрала у него бокал. Когда Шон напивался, то становился всё более бесстыдным, а его язык — более развязным, что всегда было не на руку. Парень тыкал указательным пальцем на Аякса. Его стеклянные глаза сузились, будто он рассматривал того через прицел. Затем словно мысли вслух: — Ты ж э-э недавно с ним виделся, когда этот… с Люси в загородный клуб ездил. Нет? Все замолкли.  Аякс одеревенел всем телом, а, возможно, и душой. Только скрипач громче играл свою мелодию. — А…Не-не! Это не ты. Вот я дурак. — Шон засмеялся, как будто закипел чайник. Его лицо покраснело. — То другой был горгон. Точнее,вообще не горгон. — и принялся размахивать руками. Инид нахмурилась, её когти чуть ли не выскочили. В смысле загородный клуб? — Думаю, из тебя выйдет отличная каменная статуя, Шон. — процедил сквозь зубы и злобную ухмылку Аякс. — Украсишь сад своей бедной матери, будешь хоть чем-то ей полезен. А пока только несёшь бред сумасшедшего. Инид заметила, как испуганно посмотрела на неё Изабелла, как девушка тут же отвела взгляд и натянуло улыбнулась, приняв успокаивать своего бойфренда. Она что-то знала?  Тут Барри не выдержал. Однако с самого начала знакомства он походил на человека, которого ничего не трогает и которому всё было фиолетово. Парень однозначно не любитель драмы, возможно, она его даже раздражала. — А-ай. — он громко цокнул — Жуть... Кстати, вы слышали, что Джексоны обанкротились? И все, включая нового гостя, принялись это обсуждать. Инид же ничего не слышала. Её сердце забилось быстрее. Она старалась держать ровное дыхание и глупо улыбаться. Кто такая эта сраная Люси?