Сладкий Сомнум

      Ты сидишь на краю кровати, пальцы бессознательно сжимают складки покрывала. Я отхожу к одному из шкафов, делая вид, что разглядываю корешки книг, провожу по ним пальцами, но на самом деле, увидев твою задумчивость, даю тебе время собраться с мыслями и просто жду.       Неожиданно для самой себя ты начинаешь говорить, будто сам Сомнум пытается вытянуть переживания из твоей души, чтобы после окутать мягким одеялом и согреть твое дрожащее сердце.       — Иногда мне кажется, будто я стала призраком в собственной жизни, — ты начинаешь тихо, привыкая к тому, как это место резонирует с тобой. — Смотрю на нее со стороны — и не узнаю. Как будто кто-то ксерокопировал один лист очень много раз, оставив на столе лишь бледную копию того, что было когда-то.       Твой голос дрожит, и я невольно оборачиваюсь, внимая каждому твоему слову. Не хочу сбить с мысли, если ты вдруг обратишь на меня внимание, и потому возвращаю взгляд на слегка пыльные полки, пока ты продолжаешь.         — Утро больше не предвестник чего-то нового, оно просто наступает. Улицы не ведут к приключениям, а лишь бесконечно тянутся вперед. Работа — не пытка, но и не радость. А к вечеру... — набрав побольше воздуха в легкие, ты шумно выдыхаешь. — А к вечеру пятницы ты ловишь себя на мысли: «И что дальше?» Не то чтобы было плохо... Просто пусто.         Проходя между книжных шкафов, я задумываюсь о собственных чувствах. Твои слова оседают где-то под ребрами — странное, почти незнакомое ощущение.         — А друзья... С годами их становится все меньше — не потому, что поссорились, а потому, что жизнь растащила по разным углам, — ты внезапно разводишь руками, только глубже погружаясь в собственный монолог. — Новые знакомства? А почему люди стали такими одинаковыми, почему мыслят так плоско?         Будто в ответ на твои слова, шкаф рядом со мной вдруг сжимается, словно кто-то надавил на него с обеих сторон, а потом принимает прежнюю форму. Я выгибаю бровь. «Неужели она влияет на Сомнум?» — мелькает предположение, но я тут же отбрасываю его, заинтересованный твоими размышлениями.         Твои эмоции начинают накаляться, и ты продолжаешь, жестикулируя и передразнивая:         — «Как дела?» — «Нормально». «Что нового?» — «Да ничего». Примитивные вопросы — шаблонные ответы. Однотипные, фальшивые пустышки! — твой голос грохочет вместо грома, разражая безграничное пространство.         Я обращаю внимание на ту самую книгу с маской на обложке, что ты недавно держала в руках. Когда ты выкрикиваешь «фальшивые пустышки», маска вдруг трескается пополам с тихим щелчком. Но будто замечая, что я увидел лишнее, собирается воедино вновь. Я хмурюсь, но ты, погруженная в свои мысли, ничего не замечаешь. «Или Сомнум сам реагирует на ее чувства?» — теперь от этой мысли уже не так просто отвязаться. Все это начинает меня интриговать.         Ты опускаешь голову, вперив свой взор в ровно скошенную траву. Я делаю шаг вперед, но тут же останавливаюсь, не решившись подойти ближе. Впервые за долгие годы я вижу такие яркие, живые эмоции. Мне хочется что-то сказать — но что? Что я сам создал этот мир из книг, потому что в другом мне не было места? Это не очень похоже на поддержку. Мне так кажется. Все же, я не до конца осознаю, какой она должна быть. «Или какая нужна именно ей.» Поэтому я просто стою и смотрю, как светлячки кружат вокруг твоих плеч, будто пытаясь утешить.         Я вглядываюсь в твою поникшую фигуру. Думаю, ты закончила свою речь, но ты вновь говоришь, с немой грустью в глазах:         — И книги... — ты поднимаешь голову, и наши взгляды встречаются — в твоих глазах я вижу то, что видел в себе столетия назад: вопрос, на который нет ответа. — Раньше они были побегом. Я раскрывала страницу — и вот уже пахнет морем, слышен скрип корабельных досок, чувствуется вкус соли на губах. Теперь же слова скользят по поверхности сознания, не задерживаясь. Как будто между мной и миром выросла невидимая стена.       Я внимательно слушаю, всем своим нутром ощущая, как глубоко ты ушла в свои тревоги. Чувствуешь ли ты взаимосвязь между своим миром и этим? «А я? Я для тебя тоже просто декорация?» — мысль, резко прошибающая изнутри. Она мне не понравилась. Будто руки угодили во что-то липкое и пытаются оторваться друг от друга. Я смахнул наваждение. На миг возник страх, что ты можешь не остановиться. Нет, я бы слушал и дальше, но что если ты уйдешь в свои мысли так далеко, что... Я не знаю, что будет. Но если у тебя с Читальным Сомнумом возникла такая тонкая связь, нужно что-то предпринять, пока тебя не затянуло еще сильнее, куда бы то ни было.         — И самое страшное — я даже не знаю, когда это началось. Просто однажды я проснулась и поняла, что...         > Прошу, остановись сейчас, — быстрым, неестественным движением я перемещаюсь к кровати и мягко кладу руку на твое плечо.         Ты вздрагиваешь, словно выныривая из глубины, и обрываешь фразу на полуслове. Твой взгляд медленно фокусируется на мне, растерянный, будто ты только что очнулась ото сна.         > Будет ложью, если я скажу, что понимаю тебя, но в этом есть и доля правды. То, чем ты поделилась... Звучит мрачно. Мне жаль.         Наши глаза вновь встречаются, и в моих, на мгновение, мелькает что-то неуловимое, с оттенком печали и сопереживания. Что-то, что я не могу понять и объяснить. Но уже через секунду я отвожу взгляд, и привычная легкая улыбка возвращается на мое лицо.         > Но теперь ты здесь. И если хочешь исправить свою реальность, начни прямо сейчас.         — Но я же сейчас не там, — с тихим удивлением говоришь ты. — Я в каком-то непонятном месте...         > Ты в Читальном Сомнуме, — с легкой усмешкой произношу я, делая акцент на очевидном для меня самого.         — Да, но... — в ответ ты одариваешь меня угрюмым взглядом.         > Нет-нет, никаких но, — коротко, но плавно качаю пальцем из стороны в сторону, словно метроном, и улыбаюсь от того, как твоя реакция смогла меня позабавить. — Все начинается с тебя самой. Неважно, где ты находишься.         Ты задумчиво молчишь, давая себе время осмыслить эти слова. Воздух вокруг нас обретает свое привычное спокойствие, но что-то в нем уже изменилось — и мы оба это чувствуем.         Вопросы продолжают вертеться в голове, не находя ответа. Все кажется невероятно тихим, даже слишком. И ты отчего-то весьма невозмутима для той, кто попал в неизвестную для нее реальность. Ты осознаешь, что ты все еще не понимаешь, что здесь происходит, и каждый шаг, который ты делаешь, словно уводит тебя дальше от того мира, который ты когда-то знала.         Ты не можешь вспомнить, как ты сюда попала. В голове путаются обрывки мыслей, но они исчезают так же быстро, как и появляются. Ты пытаешься удержать их, но не можешь. Книги, лианы, банки — в твоей голове это все сплетается в один узел и кажется знакомым, но в то же время чужим. Все так... неопределенно.         Я стою рядом, посматривая на тебя. Мой взгляд не пронзительный, но какой-то внимательный, как если бы я изучал тебя. Выгляжу так, словно весь этот мир и его правила — мое собственное творение. И все вокруг для тебя постепенно начинает казаться... нормальным, будто ты всегда здесь жила.         Ты поднимаешь голову и замечаешь мой взгляд на себе. Тебе кажется, что я анализирую тебя, пытаюсь прочесть, как книгу, из ниоткуда появившуюся в моей обители. Тебе не хочется отводить глаз, и ты смотришь на меня, пытаясь понять, кто я на самом деле. Ты не можешь не заметить, как моя высокая фигура гармонично вписывается в это место. Мой стиль, мои движения, мое присутствие... Неотделимые части этого пространства, которое, кажется, становится и твоим.       Мой наряд излучает особое очарование. Элегантный светлый пиджак с элементами вышивки украшают изящные оборки на плечах, где, словно застывшие во времени капли утренней росы, поблескивают маленькие хрустальные камешки. Они едва заметно переливаются при каждом моем движении.        Белоснежная рубашка с пышными воланами на рукавах придает моему облику романтическую небрежность. Ее кружева мягко обрамляют мои запястья, добавляя образу легкости. А на шее — платок, аккуратно завязанный в свободный узел.       Ты делаешь вывод, что я одет с иголочки, и все в моем наряде будто продумано до мелочей. Лишь слегка небрежно лежащие волосы выбиваются из этой картины, но оттого придают мне особый шарм.       Выныривая из своих мыслей, ты медленно выдыхаешь, и вопрос, который давно крутится в голове, наконец, вырывается наружу.         — Почему я не помню, что было до того, как я оказалась здесь? Могу ли я найти свои воспоминания в банках?         Я немного наклоняю голову, моя реакция спокойна, но тебе кажется, что я слегка удивлен твоим вопросом:       > Сомнум — это не просто место, это отражение внутренней оболочки. Все, что ты здесь видишь, — это результат того, что было, и показатель того, что могло бы быть. Но воспоминания... Это другая история. Сомнум не любит, когда его часто беспокоят.         Ты немного смущаешься от моих слов. Словно ты просишь слишком многого, но эта неизвестность не дает тебе покоя.         — Так ты не можешь помочь мне вспомнить? — твой голос приобретает оттенок разочарования.         > Я не сказал, что не могу. Я уже использовал достаточно ресурсов для тебя на первое время. Не торопись с этим. Время — это не то, что ты можешь контролировать в этом месте. Все произойдет, когда ты будешь готова. Воспоминания не всегда нужно находить. Они приходят сами.         Ты киваешь, чувствуя, как мои слова постепенно начинают укладываться в твоей голове. Сомнум... Это место, где все имеет значение, но ты пока не понимаешь, какое именно. Ты хочешь что-то сказать, но вместо слов вырывается лишь вздох.       Я смотрю на тебя, и мой взгляд как-то смягчается, не теряя своей глубины.  А после отхожу к каштану и сажусь на мягкую траву возле его подножия.       > Представляешь, сколько молчаливых историй мерцает в пыли старинных манускриптов? — я указываю рукой на ближайший книжный шкаф. — Каждая страница — это не только текст, но и невысказанное сожаление.       Ты слегка приподнимаешь брови, когда мой голос затихает. Очевидно, мои слова не звучали как простая мысль, это было глубинным откровением, которое будто бы исходило от самого этого места. Возможно, я не тороплюсь с ответами, потому что ожидаю, что ты сама что-то осознаешь.         — Или невысказанное желание, — произносишь ты, и твоя фраза висит в воздухе, как отражение моих мыслей. Ты не понимаешь, почему ты сказала это, но слова выходят из твоих уст, словно ты уже говорила их.         Я вновь смотрю на тебя, и ты ловишь в моем взгляде какую-то искорку.         > Или невысказанная надежда, — говорю я, мой голос звучит с некоторой горечью, которую нелегко уловить, но ты замечаешь ее.         Мы оба замолкаем, погружаясь в собственные раздумья. Ты наблюдаешь за танцем светлячков вокруг каштана, которые будто бы прилетели на мой безмолвный зов. В какой-то момент тишину разрезает мой голос:         > Знаешь, некоторые ищут ответы в тысячах страниц, другие — в тишине между строк. Но, боюсь, истина редко прячется там, где ее активно ищут.         Ты улыбаешься от того, как философски я отношусь к обычным вопросам, это помогает рассеиваться твоему напряжению.         — У тебя случайно нет тома с твоими цитатами? — подшучиваешь ты надо мной.         Моих губ касается ответная улыбка, и это едва заметное движение делает меня чуть более человечным.       > Боюсь, мои мысли слишком беспорядочны для тома. Они лучше живут на страницах других книг.         Ты чувствуешь легкость в воздухе, который все еще остается странно спокойным. Даже не заметив, как разговор стал таким естественным.         — Каких? — спрашиваешь ты, чуть наклоняя голову, заинтересованная.         > Тех, что еще не написаны. В них всегда больше правды, чем в уже рассказанных.         Ты неожиданно кривишься от моего ответа, но чувствуешь, что мои слова находят отклик где-то внутри тебя.         — Ну и зря, — с наигранной досадой говоришь ты, улыбаясь после. — Давно пора заводить.         «Быть может, когда-нибудь я последую ее совету», — думаю я, а вслух лишь хмыкаю, и ты видишь, как моя улыбка становится чуть шире.