Позволь умереть за тебя

«Горе можно снести одному, но для радости нужны двое»

Гук не помнил, сколько пробежал. Много. И пробежал бы еще столько же, если бы ноги сами не остановились. Будь он младше, наверняка запаниковал бы от того, что потерялся, но сейчас было не до того. Что только что произошло? Что, блять, произошло? Это сон? Вокруг одни деревья. Кажется, парень выбежал прямо в лес. Что с мамой? Как до такого дошло? Нога зацепилась о камень, Гук даже не заметил, как острый сучок вонзился в бедро. Я преступник. Отец убил маму. Я убил отца. Чон побежал дальше, словно убегая от собственных мыслей. От этой реальности. От Бога. От себя. От родителей. Я убийца. Я убил. Маму убили. Я убил. В затылок что-то ударило. Надо же, совсем не больно. Только почему-то в глазах темнеет... Гук очнулся в незнакомом месте. Бетонные стены, жесткая кровать, за окном темно. — Где я? — вслух подумал парень, машинально проводя по больному затылку рукой. В комнату вошел парнишка. Он выглядел необычно даже для когда-то религиозного Чонгука. На нем были одеяния послушника. Пояс, видимо, отражавший какой-то статус, плотно прилегал к талии. Черная одежда, больше напоминающая плащ, плотно прилегала к телу. Словно этот плащ был не просто сшит, а создан для парнишки. — Ты в монастыре, — с внимательным, но добрым взглядом произнес послушник. — Что я тут делаю? Что вообще произошло? — Чон не мог собраться с мыслями, но одна все-таки пронеслась в голове: «Неужели это все был сон?» — Нет, это был не сон, Чонгук, — словно сочувствующе. — Что ты... Что? — он не знал, как реагировать, — Я вслух сказал? — Нет. Гук не знал, чему больше удивляться: тому, что, кажется, его мысли только что прочитали, или тому, что парень отвечает так коротко, будто он думает, что Чон и так знает все ответы. — Кто ты такой? Откуда знаешь мое имя? В глазах паренька проскочили искорки, будто наконец-то началась часть диалога, которая ему интересна. — Меня зовут Чимин. Я что-то типа твоего ангела-хранителя. Чонгук поднял брови, с удивлением посмотрев на паренька. — Кто? — Ну, не прям ангел-хранитель, скорее просто проводник или «призрак, который за тобой приглядывает». В понимании людей я больше похож на ангела-хранителя. Гук резко встал с жесткой кровати, чуть пошатнувшись — голова всё еще раскалывалась. — Да что ты несешь, черт возьми?! Я пошел отсюда. Чимин развернулся, глядя Гуку в спину: — Куда ты пойдешь? К родителям? Парень остановился. Глаза исказились в страхе и злости. Воспоминания вновь нахлынули. Кажется, это был действительно не сон. — Что ты знаешь? Чон резко приблизился к пареньку, собравшись схватить его за хрупкие на вид плечи, но Чимину было достаточно вытянуть свою ладонь, чтобы заставить собеседника застыть на месте. — Я знаю, что ты убил отца... — парень хотел перебить, но язык не поворачивался. Он не мог даже двинуть пальцем, — знаю, что твоя мама умерла до того, как ты это сделал, — Чимин с твердостью в голосе продолжал, — и знаю, что теперь ты ненавидишь Бога и все, что с ним связано. Глаза Гука расширились, словно его только что уличили в грехе страшнее убийства. — Хотя, не то чтобы ты его и до этого сильно любил. Из глаз полились слезы. Что ему делать? Вся его жизнь разрушена, и, скорее всего, оставшуюся часть этой разрушенной жизни он проведет в тюрьме. А, может, просто убить себ... — Не бойся, Чонгук, — словно снова читая мысли, произнес послушник, — отныне ты будешь жить в другом мире. Тело Гука снова смогло шевелиться. Он спросил: — В другом мире? Что ты имеешь в виду? — Как твой проводник я имею право отправить тебя в другой мир. Конечно, я мог бы этого не делать и оставить тебя на произвол судьбы, — Чимин напряженно посмотрел на своего подопечного, словно взвешивая, можно ли доверить ему свой секрет, — но у нас есть общая и очень важная черта. — Какая? — Я тоже ненавижу Бога.

***

Последнее, что почувствовал Чон, — это невероятно легкое чувство; он будто воспарил над самими небесами в полусознательном состоянии. Кожа ощущала приятное тепло и освежающий холодок одновременно. Перед глазами вспышки его любимых цветов. Может, он никогда и не видел такого цвета, но теперь он точно самый любимый. Голова пуста. Впервые в жизни Чонгук почувствовал такую легкость в теле и разуме. От облегчения он был готов даже заплакать, но почему-то накатила невероятная усталость. Даже если бы он хотел что-то сказать — не смог бы. Веки опустились. Проснувшись от этого странного состояния, то ли сна, то ли комы, Гук очутился на белоснежных простынях. Он никогда раньше не бывал в таких квартирах, только в кино видел. Огромная комната, обставленная дорогими предметами интерьера. То статуя собаки в каком-то абстрактном стиле, то картина из Лувра. Что вообще происходит? Чон встал, и все тело пробила дрожь. Приятная такая. Ноги немного подкосились. Он испытал такое невероятное облегчение, что оно даже перебивало ощущение во время «телепортации» сюда. «Что это за чувство?» — пронеслось в голове. — Ты просто чувствуешь отсутствие грехов, — в комнату зашел уже знакомый парнишка. Только теперь он был в повседневной одежде и… — У тебя крылья?! — закричал Чонгук, подбегая ближе к своему проводнику. Руки сами потянулись к сероватым перьям. Ему казалось, что он дотронулся до облаков. Чимин рассмеялся: — Я же говорил, что я ангел. — Парнишка чуть напряг мышцы, чтобы пошевелить крыльями. Он хотел доказать, что они настоящие. — И ты можешь летать? — в голосе звучали нотки подозрения. Все-таки простого шевеления крыльев не хватило. Ангел без слов побежал к открытому балкону, больше напоминающему балконы во дворцах диснеевских мультфильмов. — Что ты дела… — Чонгук побежал за ним, пытаясь ухватиться за чужую руку, но Чимина было уже не догнать. Он со свистом выпрыгнул наружу. Чон подбежал к ограждению балкона, наблюдая за тем, как нежные, но такие мощные крылья раскрываются за спиной парнишки. Он пикирует, словно орел, выслеживая добычу. У Гука от высоты закружилась голова. Чимин быстро поднялся ввысь, подлетая к балкону, на котором стоял ошарашенный парень. — Ну, теперь веришь? — засмеялся послушник. — В то, что ты летаешь, верю. В то, что это не сон — не верю. Парнишка расхохотался еще больше и, исполняя мертвую петлю в воздухе, закричал: — Ты попал в рай, Чон Чонгук! Тут дерьмово, но ты привыкнешь!