Позволь умереть за тебя

«Бесов нужно изгонять, но со своим личным демоном он любил играться, смаковать его страх и не отвергать греховное желание. Таким был наш Святой»

Джин любил одеваться откровенно. Прозрачные рубашки, безбожно обтягивающие кожаные брюки, чокеры, словно кричащие: «Кусать (целовать?) здесь». Он любил такой стиль и еще больше любил похабные взгляды, которые вызывал. Почему Джин так жаждет чужого внимания? Он и сам не знал. Может, это какой-то демонический комплекс или недостаток внимания. Черты обычно с этим не разбираются. От кого это внимание можно, в общем-то, получить? От родителей? Их у демонов нет. Нет даже Святого Отца, как у ангелов. Никто не погладит по голове, не скажет, что ты самый лучший, не скажет, за что можно гордиться. А Джину и не надо! Он сам себе всё скажет! И не хуже других скажет! Только в груди почему-то опять колит. Ну почему он такой неправильный демон? Почему так хочет чужой доброй ласки без пошлых контекстов? Или, может, все хотят, просто скрывают? Ким, как и подобает грязному безродному демону, в очередной раз собирался в один из клубов к своим друзьям. Снова выбрал откровенный наряд. Снова сделал укладку. Снова готов получить свою долю внимания и обожания. Он знал, что хорош. Знал, что его хотят. Ему нравилось быть запретным плодом. На улице слышны крики. Опять кто-то подрался? В их демоническом маленьком районе такое не редкость, но что-то не так. Слышны какие-то удары плеткой. У кого это в округе странные наклонности пробудились? Если так подумать, плетки он видел только в руках у архангелов. Любят они, конечно, из себя судей построить. Джин продолжал красить глазки, попутно слушая драку, о которой он, впрочем, задумывался поверхностно. Он привык не обращать большого внимания на подобные стычки. Не хотелось и самому под горячую руку попасть. Может, он и сильнее людей, но среди демонов физической силой не выделялся. Но всё-таки что-то его не отпускало. Не слышно за окном типичных звуков драки. Скорее, просто избиение? Да и такое тоже совсем не редкость в их обществе, но чтобы настолько? Джин нехотя приоткрыл окно, пытаясь разглядеть происходящее, но вот удивление: драка или что бы там ни было, происходили не прямо у него под окном. Закончив аккуратный, но от этого не менее вызывающий макияж, Ким вышел на улицу, направившись прямиком на звуки стычки. Какого же было его удивление, когда вместо предполагаемых демонов он увидел демона и… архангела. Ким никогда не видел их настолько близко. Протяни руку — и дотронешься. Рост под два метра, шесть величественных крыльев, по три на каждой стороне. В Раю архангелов было только два и второго он видел только один раз, тот, кажется, был таким же крупным. Золотая плеть в руках и грозный, напыщенно надменный взгляд, в упор направленный на побитого демона. — Если ты идешь против меня, значит, идешь против Бога. — Голос архангела больше напоминал гром, от которого хочется скорее закрыться, чтобы ненароком молнию не словить. — Ишь, какой страшный. — Джин раскрыл глаза в удивлении, сам не ожидая того, что он вообще что-то скажет. «Остановись», — звучало в голове. «Себе же хуже делаешь, дубина». Грозный мужчина строго посмотрел на Кима. Возможно, впервые в жизни кто-то позволил себе с ним такую вольность, как разговор. В особенности — пререкания. Архангел подошел ближе, всё еще сжимая в руках плеть. Демоны вокруг злобно скалились, но заступиться боялись — они слабее. — Что ты сказал? У Джина коленки косились, но взгляд выражал только презрение. Впрочем, оно было сполна взаимным. — С Богом себя сравниваешь? Не многовато чести даже для такого, как ты? Глаза архангела выражали полноту неприятного удивления, которое хорошо скрывало его любопытство. Наряду с тем, как Джин впервые видел архангела, архангел впервые видел такого смелого демона. Джин, честно говоря, таким смелым себя тоже впервые видел. — Как ты смеешь со мной разговаривать? — А ты что, из золота сделан? Лети куда летел, чудо в перьях! «Ну всё» — пронеслось в голове чертенка, который мысленно прощался с жизнью. Он не знал, что сделал избитый, но казалось, преступление Джина всё-таки тяжелее. Вместо злости архангел выразил искреннее непонимание. Его обзывают? Его? Обзывают? Его никогда не учили реагировать на оскорбления, просто потому что его никогда и не оскорбляли, но оказывается, это не так уж и злит. Как могут злить слова того, кто был настолько низок по происхождению? Демоны и без того жалки, как букашки. Так думал святой. — Мы с тобой еще увидимся. Джин, кажется, не расслышал. Он, конечно, привык к многочисленным подкатам и уж очень настырным и уверенным в успехе пикаперам, но вряд ли сейчас слова имели именно такой подтекст. — Никто не хочет тебя здесь видеть, птичка. — Он отчеканил эти слова так, будто каждый день пререкается со святыми, в частности, с архангелами. «Птичка» улыбнулась чему-то своему, и Ким мог поклясться, что увидел в чужих глазах чертиков. Что за ирония. Архангел распахнул свои широкие крылья и перед тем, как взлететь, протянул руку к Джину. В груди что-то закололо. Ким автоматом потянулся к горлу — ощущения не из приятных. — Что ты сделал? Крылатый не удосужился ответить, устремившись ввысь. Он взлетел молниеносно, растворившись в небе, словно звезда, на которую загадывают желание. К его исчезновению из поля зрения и в груди перестало колоть. Что-то не нравилось Джину. Сейчас ему несказанно повезло. Можно только надеяться, что это слабое покалывание и было наказанием. Думать о плохом совсем не хотелось. Да и мало ли, сколько у этого архангела дел? Про Джина он быстро забудет. Но бедный несчастный Джин только немногим позже узнает, что у архангелов очень хорошая память.