Позволь умереть за тебя

Джин не любил посещать такие мероприятия. Зачем ему тереться о многочисленных ангелов, убеждения которых он даже не разделяет? Он не будет хлопать в ладоши вместе с ними, не будет внимать каждому слову архангела на сцене. Вообще, с этим архангелом, судя по всему, отношения уже не сложились. Кто знает, что он выкинет, если они встретятся снова? Сокджин медленно тянул Мартини, совсем не слушая лепет Хосока. Кажется, он говорил что-то про пустую трату времени и противную святую ауру на улицах. Ну а чего он ожидал в такой день? Ангелы повысовывались из своих скворечников, чтобы послушать пламенную речь в честь распятия. — Как думаешь, какую речь он сейчас задвигает? Такую же, как и каждые триста пятьдесят лет? Хосок поперхнулся. Он вообще его слушал? — Да наверняка что-то про жертву, про то, что надо быть самоотверженными и все такое, — он вопросительно посмотрел на Джина. Тот даже не повернулся в его сторону, задумавшись о чем-то своем. — А почему ты спросил? Все не можешь перестать думать о вашей стычке? Сокджин вздрогнул. Из мыслей его вытянул наглый жест незнакомца. Тот элегантно вытянул бокал Мартини из рук и отхлебнул. — Разве это была стычка? — с толикой надменности произнес незнакомец. Он выглядел не по-дьявольски статно, словно воспитывался в семье аристократов. Давно такого в аду не было. Откуда он? Джину пришлось поднять голову, чтобы заглянуть в чужие глаза, а макушек рогов подавно не было видно с его ракурса. — Ты че за тип? — произнес Хосок, но, кажется, его слова даже не были услышаны. — Если бы это была стычка, от тебя бы мокрого места не осталось, — незнакомец затащил вишенку в рот. — Я тебя здесь раньше не видел, — Джин сщурил глазки. — Ты откуда? — Не отсюда, — бокал Мартини быстро опустошался. — Ты можешь отвечать конкретнее? — вновь втиснулся Хосок, но амбал даже не собирался кидать на него свой взор, а Джин, кажется, медленно тонул в чужом драконьем взгляде. Да кто он вообще такой? — Скажи своему другу, что ты ненадолго отлучишься. — Я не собираюсь никуда идти, — почему-то диалог продолжал интересовать. Сокджин никогда не видел этого демона. Новенький какой-то? Почему так уверенно себя ведет? Незнакомец наклонился к чужому ушку так, чтобы его слышал только Джин: — Не то, чтобы у тебя был выбор. Разве ты хочешь узнать, что такое настоящая стычка? Сердце пропустило удар. В груди опять закололо. Прям как в тот раз, когда он столкнулся с архангелом Ким Намджуном. Неужели это он? Да нет, это невозможно. Перед Джином стоит самый настоящий демон без грамма святой ауры. — Кто ты такой? Демон улыбнулся: — Ты ведь меня не забыл. Зачем спрашиваешь? — Хосок, — неуверенно повернулся Джин, — я отлучусь на несколько минут. — Он вопросительно посмотрел на демона. — Часов? Я отлучусь на какое-то время, тревогу не бей. Демон, взяв за руку свою новую игрушку, под вопросительные фразы Хосока тихо произнес: — Как бы не дней. Джин, выйдя из клуба, моментально отключился.

***

— Долго еще будешь спать? – знакомый тяжелый голос отразился от толстых стен. Сокджин приоткрыл глаза, впервые в жизни видя столько света. Он находился в бело-золотой комнате. Он что, во дворце каком-то? Перед ним стоял тот самый демон. — Где я? Что произошло? — Ты у меня дома, — голос звучал буднично, — я запечатал твою душу, чтобы принести сюда, но ты предпочел еще и поспать. — Я ничего не понимаю, — Джин попытался встать с мягкой постели. Ему даже стало немного душно от такого количества святой ауры. — Да кто ты такой? Ты же... Демон на глазах спрятал свои длинные рога и хвост, вместо которых появились шесть мощных крыльев. Одежда сменилась на белые пелены, а лицо изменило свои пропорции. Неизменным остался только знакомый драконий взгляд. Перед ним стоял Ким Намджун. — Догадался? И где я допустил ошибку? Я просто владею маскировкой, — с явной усмешкой произнес архангел. — Да ты псих! Неужели та наша встреча настолько тебя разозлила, что теперь ты хочешь меня убить?! — Джин чуть ли не визжал, спешно направляясь к двери, сам не понимая зачем. Ну выйдет он из комнаты? Как ему вниз-то спуститься? — Убить? Ты думаешь, я настолько жесток? — Я думаю, ты жесток настолько, что даже сам Бог удивится, — процедил Джин, смотря врагу прямо в глаза. — Уверен, ты видишь меня насквозь? — Ким быстро преградил путь, лишая Джина путей отступления. — Тогда зачем все это? У Джина в глазах был страх. У него еще в клубе было плохое предчувствие, но он ожидал разговор или, может, даже избиение, но никак не попасть в покои архангела! Больше всего пугает непонимание. Зачем? Когда он сможет уйти? — Захотел. — Просто захотел?! — Возмущению не было предела. Как можно отнести другого человека, демона на минуточку, куда тебе заблагорассудится, просто потому что захотел? — У меня желаний не так много, Джин, — Ким говорил вкрадчиво, строго. — И чего ты захотел? — Тебя. Джин мог поклясться чем угодно, что Ким слышит удары его сердца. Он как загнанный кролик, пятится назад, пока на пальцы ног ему неступает архангел. Сейчас он напоминал самого злого демона, хищника, который нашел свою добычу. Волка, который решил поиграться перед убийством. Сокджин машинально сел на кровать, снизу вверх глядя на святого. — Что ты делаешь? Архангел провел пальцами по кружевному чокеру, вызывая табун крупных мурашек по коже. В воздухе витало напряжение. Оно было материальным, Джин мог поклясться. Напряжение можно было разрезать даже ножом. — Я знаю, какой ты, — Ким сжал пальцы вокруг горла, — тебя это возбуждает, не так ли? — резко отпустил. На глазах выступили слезы от боли и короткого удушья. Воздуха не хватало. — Что ты, блять, несешь?! Возбуждает что? Намджун провел пальцами по уложенным волосам, ненароком задевая чужие рога. — Страх, — рука коснулась подбородка, приподнимая чужую голову, — боль... — он смаковал каждое слово, — подчинение. Джин забыл, как дышать. Об этом он не рассказывал даже самым лучшим любовникам, даже самым лучшим друзьям. Откуда он знает? Связана ли с этим та грудная боль? Рука сама сжалась в кулак в районе сердца. — Да, это из-за моей метки, — надменно улыбнулся архангел, — и какое счастье, я могу дать тебе то, что тебе нравится. — Не нравится мне это! – закричал Джин, пытаясь отбиться, но Ким грубо схватил его за руки, прижимая к своей груди. Его сил хватало, чтобы только одной рукой намертво зафиксировать его положение. Сокджин даже с применением всей своей силы не смог бы сопротивляться. Лицо находилось на уровне чужого паха. Второй рукой Намджун отодвинул белые одеяния, голя собственное тело. Из глаз Джина хлынули слезы, но ни жалости, ни сочувствия у архангела не было. — Мне помочь? — Ким второй рукой ближе подвинул лицо демона к своему члену. Джин обхватил головку пухлыми губами, смотря на врага исподлобья с злобным взглядом. — Можешь продолжать смотреть на меня такими обиженными глазками. Такое лицо я готов трахать вечность, — Намджун шумно вдохнул, грубо толкая чужую голову, вынуждая взять на всю длину. Тоненький хвост демона обхватил чужую руку. То ли пытаясь убрать её, то ли так было удобнее сидеть, но казалось, что это только раззадоривало архангела. Не давая Джину возможности вдохнуть, он продолжал грубее и быстрее толкать чужую голову. «Нет, нет, нет, нет», — Сокджина охватывал страх с каждой ноткой полученного возбуждения. Этот чертов архангел был прав. Он грешен даже больше, чем мог себе представить. Демон попытался прикрыть рукой свой стыд. — Я же говорил, что ты невозможно похотлив, — через выдох произнес Намджун, заметив, где лежит чужая рука. — Ты красивее всех демонов и ангелов, но всё еще самый падший из них. Джин начинал задыхаться от недостатка воздуха; архангел заставил его сглотнуть. — Я, может, и самый падший, но упал не ниже тебя, — Сокджин рукавом вытер губы и щеки. — За такие слова можно и наказание получить, — Намджун поправлял одеяния. — Если это было не оно, тогда боюсь представить. Ким перевел взгляд на выпирающие чужие штаны. — Правда боишься? Я предполагал, что ты представлял подобное не один раз. Демон заглянул в чужие довольные глаза: — Моё тело ты можешь взять силой, но моё сердце никогда. Почему-то в груди архангела кольнуло. Как будто он вкусил запретный плод не полностью. Поглотил его не весь. — Такой мусор, как твое сердце, мне даже даром не нужен.

«Ты любишь больше зло, нежели добро, больше ложь, нежели говорить правду;» Пс. 51:5