Выживет только один

Ын Чхэ

Мои веки дрожат. Они словно налиты свинцом. С каждым усилием — болезненный укол в виски и затылок. Тело ломит, будто по мне проехался КамАЗ. Я морщусь, не в силах понять: почему так больно? Что за тяжесть навалилась на каждую клеточку? Когда вообще в последний раз мне было настолько трудно проснуться? И главное… я дома? …Я же вернулась домой? Судорожно втягиваю воздух сквозь нос — в ноздри ударяет острый запах пластика, пыли и чего-то химического, будто я спала в спортзале. Глаза, наконец, с усилием разлепляются — и первое, что я вижу, — чёрная металлическая перекладина, перекрывающая потолок. Это не мой потолок. И точно не моя кровать. Где я, чёрт возьми? Память словно перемотана назад, но рваными кадрами. Последнее, что всплывает — как я сажусь в машину. Розовый костюм водителя сразу бросился в глаза. Чёрная маска с треугольником. Он назвал моё имя, будто хотел убедиться, что это действительно я. Я кивнула. Машина медленно тронулась. А дальше — пустота. Плотная, как мокрое одеяло, завернутая в бессознательное. Я отключилась? Резко сажусь, отталкиваясь локтями — над головой кровать. Двухъярусная, будто в армейской казарме. Из-за движения начинает звенеть в ушах, сердце дёргается. Здесь я не одна. Гул голосов, шорох шагов, приглушённые реплики — всё это, сначала фоновое, теперь прорывается сквозь шум в голове. Я мечусь взглядом. Люди. Очень много людей. Старики, молодые парни, женщины - разных возрастов , лиц, тел. Все в одинаковых зеленых спортивных костюмах с номерами. Все в одинаковой растерянности. Кто-то переговаривается шепотом, кто-то просто стоит, обняв себя за плечи, словно пытается успокоиться от нагребающей паники внутри. Я вскакиваю с кровати. На мне такой же костюм. Стягиваю зип-кофту с плеч — и вижу на груди нашивку с номером: 115. Что это за место? Толпа начинается сгущаться ближе к центру помещения. Я машинально иду за всеми, как по течению. Мои глаза судорожно бегают по лицам - в надежде зацепиться хоть за одну знакомую черту. Хоть за тень объяснения. Но в каждом взгляде - только хаос и страх. Ни намека на ответы. Я оборачиваюсь. Помещение огромное. Стены украшены странными рисунками, но в суматохе и страхе я не могу сосредоточиться, чтобы понять, что на них изображено. Высокие потолки. Ряды кроватей — в несколько ярусов, как в гигантском улье. Ни окон, ни дверей. Только одна, массивная, будто из бункера — закрытая наглухо. И вдруг… Эта дверь открывается. Люди в розовых костюмах и чёрных масках входят, у каждого — разные фигуры на маске: квадрат, круг, треугольник. Говорит только центральный, квадрат. Голос у него спокойный, ровный, почти машинальный. Сложно поверить, что это голос человека, а не идеально обученного робота. Они начинают объяснять: мы здесь, чтобы участвовать в серии игр. Их будет шесть. За каждую — вознаграждение. Гул поднимается в воздух. Вопросы, крики, ругань. Кто-то требует телефон, кто-то орёт, что это похищение. Некоторые злятся из-за масок — мол, даже наркоторговцы не скрывают лица. Я стою тихо. Впитываю информацию. Собираю детали. Это всё звучит как полный бред. Как ловушка. Но мысль крутится внутри: Все мы здесь по одной причине. Все получили визитку. Все играли в „ттакджи”. Всем заплатили. У всех долги. Всем нечего терять. Над головами людей в маске - загорается огромный экран. Все взгляд моментально приковываются к нему. Поочередно показывают игроков - их лица, пощечины от проиграша в „ттакджи”, имена, суммы долгов. Меня моментально бросает в жар. Я перестаю дышать от волнение и молю всех Богов - только бы следующая была не я. Но стены слишком толстые - молитвы не проходят. Моё лицо, пощёчины, имя. И сумма: 260 миллионов вон. Я моментально чувствую взгляды окружающих меня людей. Они поворачивают голову в мою сторону. Десятки, сотни глаз вонзаются в меня, как лезвие. Возможно они хотят увидеть на моем лице стыд, как я опускаю голову, как прячусь в свою раковину и закрываюсь. Но я уже не та Ын. От той малышки Ын - ничего не осталось. Глубоко вздыхаю и поднимаю подбородок выше. Ничего постыдного в этом нет. Все деньги были взяты, что бы спасти маму. Спасти нашу семью. Если кто - то считает это поводом для презрения - они не заслуживают даже моего взгляда. Следующее видео запускается сразу за моим - и я замираю. Нет. Нет -нет-нет. Это же тот придурок из клуба. Фиолетоволосый. Который вчера зажимался с моей подругой и с деловым видом потягивал травку. Ну что за проклятье? Его хамоватый дружок тоже здесь? Я, как заведенная, начинаю сканировать толпу. Цвет его волос трудно спутать в в этой массе тел. Даже несмотря на мой невысокий рост, я сразу замечаю его. А рядом…. Он. Снова. Мой взгляд задерживается буквально на мгновение - но этого достаточно. Он поворачивает голову в мою сторону. Как будто почувствовал, гад. Улыбается, медленно, ядовито, как будто знает, что именно я чувствую сейчас. Опять ты…. - думаю я. Два дня - а тебя уже слишком много в моей жизни. Я отворачиваюсь, с невозмутимым выражением лица, не подаю вида что узнала его. Но внутри меня будто тонкая стальная нить натягивается до предела. Нужно держать от них подальше. Особенно от темноволосого, есть что то в его глазах что пугает.

***

Нам Гю

— …Танос? — срывается с губ почти шёпотом. Чёрт, это и правда он. И он здесь. Что он, блядь, здесь забыл? Я пришёл в себя пару часов назад, один из первых. Это был адски криповый момент: тишина стояла такая, что казалось — я сдох, и это какой-то новомодный морг. Глотка пересохла, будто я жевал песок и запил его бензином. Противный химический привкус на языке — либо я снова нюхал какую-то дрянь, либо... нас усыпили. Сначала ни хрена не понял, где нахожусь. Всё плыло, размыто, как перед передозом. Моргаю. Раз. Два. Надо мной — металлический настил. Воняет потом. Вскочил моментально. Огляделся. Ряды кроватей, выстроенных в несколько ярусов. Потолки — как в ангаре, высокие до пиздеца. Ни одного окна. Свет тусклый, мерзкий, давит на грудь. И... люди. Много людей. Лежат неподвижно. Первая мысль — сдохли. Или я под кайфом, и всё это глюк. Ущипнул себя — резко, жёстко. Боль. Значит, по-настоящему. Прекрасно, блядь. Что за херня тут твориться ? Решаю проверить остальных. Щипать их не собирался, конечно, но если мертвы — им уже пофиг. Начал обходить кровати, прислушиваться к каждому шороху. Только мои собственные шаги и слышно. Гнетуще. Паника нарастает, внутри всё сжимается. Склоняюсь над одним, другим — слушаю дыхание. Едва слышно, но живы. Все спят. Чуть отпускает — я не один в этом аду. Продолжаю ходить уже просто от скуки. Делать-то всё равно нехрен. Проходя мимо кроватей, замечаю знакомое лицо. Девчонка с клуба. Темные волосы, до грудей, аккуратные черты, тонкие брови. Лежит идеально ровно, как "Спящая красавица", руки на груди, дыхание тихое, размеренное. Живая. Спокойная. Чертовски красивая, когда молчит. На груди — №115. Что же ты тут забыла, принцесса? Сажусь на корточки рядом, убираю выбившуюся прядь с лица. Ей идёт спокойствие куда больше, чем её ехидство. Хмыкаю, встаю и лениво бреду обратно. Через пару часов всё к чёрту рушится. Люди просыпаются, начинается метушня, шёпоты, крики. Толпа сгущается в центре — ждут объяснений. Тогда-то я и замечаю Таноса. Подхожу, кладу руку на плечо: - Ты знаешь , что за херня творится тут , Нам Су? Голос у него дрожит, движения рваные. Сидит, уставился в пол, будто ловит музыку, которую больше никто не слышит. Подрагивает. Его ломает. Тут и гадать не надо — без дозы, без понятия где он, в этом грёбаном аквариуме с незнакомыми лицами и орущими долбоёбами. - Нам Гю - поправляю и пожимаю плечами. - Я Нам Гю С момента, как очнулся, двери не открывались. Ни одного шага внутрь или наружу. Мы будто замурованы. И тогда начинаю думать: тот тип с ттакджи… как он с этим связан? У него ведь точно не всё в порядке с башкой, но чтоб настолько? И тут — двери. Распахиваются. Внутрь заходят типы в розовом, в масках. Начинают что-то втирать. Я слушаю вполуха. Мой взгляд шарит по толпе в поисках одной девчонки. Очнулась? Всё в порядке? Хотя… какого хера меня вообще это волнует? Внимание привлекает видео на экране. Ну вот. Искал? На, получай. Ёё лицо - на весь экран. Ын Чхэ. Вот кто ты такая. Теперь с именем. 23 года. Долг в 260 миллионов вон. Получает оплеуху — громкую, звонкую, аж эхо пошло. Но стоит на ногах. Причину долга не называют. Явно не крипта, как у нас с Таносом. Она выглядит, как «пай-девочка». Хм… пай-девочка. Прокручиваю на языке, как карамель. Сладенько. Следом — ролик с Таносом. Интерес сразу падает. Что мне там слушать? Я и так всё знаю. И вдруг - чувствую как мое лицо прожигают взглядом. Нашла меня все таки? Узнала. Я оборачиваюсь. Уголки губ поднимаются вверх от удовольствия что испытываю всем телом. Она смотрит прямо на меня. Вот и снова встретились. Тут. Теперь ты точно от меня не убежишь.