Stargazing for Beginners

      Воздух в тоннеле стоял такой сырой, что каждый выдох оседал на коже противным липким холодом. Мерида шагала, вытянув вперед палочку с едва теплящимся люмосом, и серебристый свет чар выхватывал из мрака два затылка впереди идущих. Белые взъерошенные вихры на макушке Фроста маячили перед ее глазами уже, кажется, целую вечность. И, судя по тому, что голова его все еще не разлетелась на мелкие куски, Мерида пока не преуспевала в невербальных проклятиях. Но она была настойчива. Фрост в эту секунду, вместо того чтобы послушно взорваться, что-то сказал вполголоса, и Рапунцель вновь рассмеялась этим своим чудесным легким смехом — искренним, как у трехлетнего ребенка, и вместе с тем совершенно музыкальным, без единой фальшивой ноты: — Джек, ты врёшь! — Всего лишь наполовину. Он смешил ее всю дорогу. А каждый раз, когда этот смех долетал до Мериды сквозь сырой полумрак, та чувствовала, как внутри неприятно затягивается какой-то узел. Почему, спрашивается, она снова променяла дорогу с ветерком в карете на темный мокрый грязный тоннель до Хогсмида, да еще и в такой чудесной компании, как Джек Фрост? Ответ был до жути тривиален — упрямость. Ее чертова упрямость. Все началось с того, что сегодня во время завтрака она в приподнятом настроении направилась в сторону стола Хаффлпаффа, перед этим кинув Хиккапу: «Пойду сообщу Рапунцель, что сегодня она идёт в Хогсмид с нами! А то она, бедняжка, наверно думает, что мы совсем про нее позабыли». Рапунцель встретила это известие с лучезарной улыбкой: «Здорово! Вместе веселее!». «Вместе?» — уточнила Мерида. К столу Гриффиндора она возвратилась уже на взводе: — Фрост позвал Рапунцель пойти до Хогсмида с ним! — Значит, нам не надо? — уточнил Хиккап. Мерида сверкнула на него глазами: — Конечно, нам надо! Он думает, что может присвоить Рапунцель себе. Это мы с ней первые познакомились! — Сомневаюсь, что это так работает, — пробормотал Хиккап. Но слушать его Мерида, конечно же, уже не собиралась. Она была обязана быть там. — Мерлин, если они еще и целоваться начнут, меня точно вырвет, — проворчала Мерида, когда от каменных стен тоннеля снова отразилось эхом заливистое хихиканье и две смеющиеся тени задрожали на стенах. — Кто? — удивленно отозвался Хиккап по левое плечо от нее. — Ну, явно не я и ты. Тут же еще чертова туча народу. — А, — рассеянно отозвался он и тоже поглядел на парочку впереди. — Не думаю. По-моему, Фрост просто с ней… мил? — Ну да, он ведь такой милый — просто само очарование! Ей все это надоело. — Простите, но если вы и дальше собираетесь плестись по чайной ложке в час, то я пойду впереди! Если вы, конечно, не против! — С этими словами она растолкала их плечами и, пробив себе дорогу в авангарде, решительно ускорила шаг. Разговоры и смех после этого смолкли, отчего Мерида испытала мрачное удовлетворение. А затем некто с отчетливой регулярностью принялся наступать ей на пятки. — Ай! Скажи, ты вообще способен идти нормально?! — После очередного такого посягательства Мерида громко зашипела, оборачиваясь. — Я, конечно, понимаю, что для тебя это задачка не из легких, но все же не прикладная алхимия! — А может, ты просто будешь шевелиться быстрее улитки? — предложил Фрост с совершенно невозмутимым видом. Его, кажется, совсем не смущал тот факт, что еще минуту назад он сам шел в три раза медленнее. — Отрастил себе бигфутовские лапы! — на ходу пробурчала Мерида, так чтобы он точно услышал. — Бигфутовские?! Это я куда ни шагну, всюду твои ноги, так что тут еще стоит поспорить, у кого они…! — Голосую за то, чтобы не спорить! Оба спорщика, замерев, обернулись на оставшегося далеко позади Хиккапа с примесью недоумения то ли от того, что он вообще еще здесь, то ли от того, что он тоже разговаривает. А затем на их лицах явственно отразилось возмущение, говорившее, что никакой демократии в этом тоннеле нет и не будет. — Мы идем в Хогсмид, если вы еще не забыли. Он вон в той стороне. — Хиккап махнул рукой вперед в темноту. — Спасибо за открытие, Христофор. — Похвалил его Джек. — И если вы перестанете грызться, мы дойдем намного быстрее. — Да ради бога! — воскликнула Мерида, всплеснув руками. — Все, чего я хочу, — это чтобы Фрост прекратил отдавливать мне пятки. Как будто мне по вкусу все это! — Правда? А я вот, например, в полном восторге от непрекращающегося звука твоего голоса. — Фрост театрально закатил глаза. — И это еще не заикаясь о том, что мне все время лезут в лицо твои дурацкие волосы. — Мои волосы?! — ее голос подлетел вверх в неверии. — Мои?! С нами тут в тоннеле Рапунцель, но мешают тебе именно мои волосы?! — Я тоже этим шокирован, Данброх. Тебе стоит всерьез задуматься над стрижкой налысо. — Заявил Джек, ощетинившись от яркого света — Мерида направила свою палочку с люмосом прямо ему в лицо. Рапунцель и Хиккап, которые спокойно помещались в тоннеле без того, чтобы поминутно натыкаться друг на друга, многозначительно переглянулись. Их неозвученные подозрения сходились на том, что Мерида и Джек не дали бы друг другу прохода в помещении любых размеров. — Отправляйся в пекло, Фрост! — Я уже в аду. Прямо сейчас! — Счастлива слышать! Когда их перепалка превратилась в бессмысленное перекидывание криками, Рапунцель быстро подхватила Мериду под локоть, отвлекая внезапным вопросом о квиддиче, и заспешила с ней вперед. Это сработало — следующие три минуты пути прошли почти мирно. — …за счет очков может переломить ход игры. Не всегда, но в большинстве случаев. — объясняла Мерида. — Тебе не кажется, будто что-то щелкает? — Я ничего не слышу. — Пожала плечами Рапунцель. — Можно сказать, что ловец — самый важный игрок? — Ну, все по-своему важны. Но если ловишь снитч — тебя носят на руках. — Мерида хмыкнула. — Даже не надейся, что с Рейвенкло будет так же легко, как со Слизерином! — раздался вызывающий голос Джека позади, и Рапунцель с готовностью сжала Меридин локоть, удерживая ее рядом. Утро у Рапунцель сегодня выдалось нервное, даже не беря в расчет этих двоих. За завтраком она получила записку такого содержания: «А почему бы нам не пересечься в Трех Метлах вместо этой кабаньей помойки? Здорово я придумал, а? Ищи меня у бара». Птица, принесшая письмо, сразу же упорхнула, поэтому у Рапунцель не было ни времени, ни возможности ответить Флинну, что именно она обо всем этом думает. И в этом читался неприкрытый, невероятно наглый расчет. Наглый, как сам Флинн. Какой надо было обладать беспечностью, чтобы заявляться туда, где бывает больше всего народу? И это тогда, когда тебя всюду разыскивают власти, а твоими фотографиями пестрят газеты? Ситуацию осложняло то, что Мерида и Хиккап тоже планировали заглянуть в «Три метлы», и Рапунцель с нарастающей тревогой гадала, как она собирается проскользнуть мимо них, и, не вызывая вопросов, сесть вместе с Флинном. Которого, на минуточку, она даже не знала, как будет искать. Рапунцель рассеянно улыбнулась и закивала, когда Мерида настолько увлеклась своим монологом о квиддиче, что начала энергично жестикулировать, изображая маневры игроков в воздухе. — Вот сейчас опять. — Она прервалась и резко прислушалась. — Слышала треск? — Ничего не слышала, — покачала головой Рапунцель. — Может, это вода со стен капает? Наконец они выбрались из люка прямо в подсобку «Сладкого королевства». Дневной свет ударил в глаза, ослепляя, а рот немедленно наполнился слюной от парящего в воздухе густого аромата сахарной пудры и шоколада. Ребята быстро выскользнули в зал по одному и мгновенно затерялись в цветной толпе. В «Сладком королевстве» как всегда царило столь бурное оживление, что никто и не обратил внимания на внезапное прибавление еще четверых подростков. Все радостно галдели, снуя мимо полок с рядами пестрых конфетных коробок — к Рождеству здесь появились подарочные шоколадные наборы с пышными бантами. На витринах задорно отплясывали полосатые мятные леденцы. Первые мгновения прошли за разглядыванием всего этого великолепия. А затем Рапунцель заинтересовалась все усиливающимися смешками слева от себя. — Мерида, твои волосы! — ахнула Рапунцель, прижав ладонь к губам. Мимо пробежала кучка третьекурсников с Хаффлпаффа, хихикая и косясь на гриффиндорку, а один из них даже показал на Мериду пальцем. Та поднеслась к полкам с конфетами и, притянув к себе большую стеклянную банку разноцветных драже, вгляделась в свое отражение. Половина ее бесчисленных кудрей стояла колом высоко в воздухе, образуя вокруг головы Мериды большое наэлектризованное поле. Волосы плавно покачивались в разных направлениях, словно антенны, ловящие сигнал, и по ним бежали серебристыми змейками разряды крошечных молний. Зрелище было что ни на есть впечатляющее. Мерида, стремительно краснея в щеках от злости, с силой приземлила банку на место. И, сощурившись, словно хищный ястреб, принялась выискивать в толпе Джека. Тот обнаружился уже предусмотрительно протискивающимся к самой двери. На лице его светилось нескрываемое удовлетворение от проделанной работы. — Ты! — Мерида воинственно ринулась следом. Рапунцель и Хиккап с нехорошим предчувствием поспешили за ней. Рапунцель последней выбежала под звон дверного колокольчика на морозный воздух и яркое сияние снега заставило ее сощуриться. Низкое декабрьское солнце выхватывало силуэты домиков с дымящимися трубами и подсвечивало искрящуюся алмазную пыль, что парила вокруг. Гирлянды красных и зеленых флажков растянулись над главной улицей, а над козырьком дверей Зонко кружила стайка золотых оленей, отбивая копытами искры. Студенты в разноцветных факультетских шарфах, переваливаясь на снежной каше, спешили от лавки к лавке. Деревня, укутанная пуховым одеялом снега, захватывала дух. Эту сказочную идиллию нарушал лишь пронзительный крик Мериды: — Ты! Мерзкий! Скользкий! Жук! — Она разозлилась до такой степени, что едва сумела выдавить эти слова. Очевидно поняв, что сейчас ей точно не удастся выразить себя в красноречии, Мерида толкнула Джека в грудь. Тот, покачнувшись, попятился, но отнюдь не растерял в веселости. Как обычно водится, степень ярости Мериды была прямо пропорциональна степени его восторга. На лице Фроста был написан искренний азарт сумасшедшего, только что пощекотавшего палкой мантикору: — Воу-воу! Снова руки распускаем? Кстати, для прилагательного «скользкий» больше подошло бы «червяк», — откровенно забавляясь ее видом, подсказал Джек. — На худой конец — «слизень». Ну же, Данброх, ты способна на большее! Хиккап мрачно покосился на группу девчонок, с любопытством замедливших шаг. Люди на улице принялись сворачивать шеи, чтобы поглазеть на происходящее. Мерида пронзительной громкостью своего голоса и высотой своей новой прически привлекала много внимания. С угрюмым видом человека, пребывавшего в подобной ситуации далеко не в первый раз, Хиккап вынул палочку. Он нацелился на парящие и искрящиеся волосы кузины, логично рассудив, что чем быстрее они окажутся расколдованы, тем скорее затихнут ее вопли. Задачу ему усложняло то, что Данброх в порыве злости непрерывно дергалась из стороны в сторону. — А знаешь что, Фрост?! — глаза Мериды сверкали не хуже молний на ее макушке. — Я даже всерьез тебя воспринимать не могу! Ты никто! Так — еще один полтергейст! Глупая назойливая помеха! Все твои тупые розыгрыши — просто пыль в глаза! Потому что сам ты мелкий, пустой, поверхностный…! Она даже не договорила, потому что Джек, внезапно перестав лукаво ухмыляться, принял такой вид, будто вся эта ситуация ему резко наскучила. Он махнул рукой и, развернувшись, быстро зашагал прочь. — Вали-вали! Чертов придурок! — прокричала Мерида ему вслед. Яростно втягивая носом воздух, она немного перевела дух. И, все еще сверля взглядом удаляющуюся синюю спину, властно объявила: — Ну, пойдемте отсюда! Хиккап, Рапунцель. Рапунцель? Но Рапунцель рядом не было. Поняв, что остались вдвоем, Мерида и Хиккап завертели головами вокруг. Улицы Хогсмида были полны народу, но ни один обладатель канареечно-желтого шарфа по близости не являлся Рапунцель. Парочка мелких хаффлпаффцев закидывала снежками статую основателя деревни в самом центре улицы. Джонатан Штейн раскрыл перед Мэвис дверь в чайную мадам Паддифут, и оба скрылись внутри. Перед отделением почты выстроился хор Флитвика, громко распевая рождественские песни. 

Gaily they ring, while people sing

Songs of good cheer, Christmas is here

Merry, merry, merry, merry Christmas

Merry, merry, merry, merry Christmas

On-on they send, on without end

Хиккап фыркнул от смешка, когда заметил, как Камилла Ле О, открывавшая рот шире всех, подавилась залетевшими в глотку хлопьями снега. — Пойдем, Хиккап, — Мерида резко развернулась и грозно зашагала в сторону Трех метел. — Шевелись, чего замерз! Хиккап, нахмурившись, поглядел на ее затылок, на последнюю, жизнеутверждающе торчащую в небо рыжую прядь, и решил оставить все как есть.

*

Внутри Трех метел, как и следовало ожидать, было не протолкнуться. Народ толпился на входе: кто стремясь внутрь, а кто наружу, и двери не закрывались от этого бесконечного движения. Им двоим понадобилось порядка трех минут, чтобы наконец протиснуться внутрь, где их с порога захватил сладкий пряный запах специй — имбиря, корицы и нагретого вина. В котле над большим камином, украшенным еловыми ветками, булькал алый глинтвейн. — Дети! — их перехватила миссис Данброх, которая, судя по каплям тающего на плечах снега, тоже едва успела появиться здесь. — Что опять творится у тебя на голове? — незамедлительно возмутилась она, на что Мерида раздраженно полезла приглаживать свои волосы. — Хиккап, дорогой, у тебя все в порядке? — Спросила Элинор, бегло целуя его в щеку. — Конечно, все отлично. — Ты уверен? — Она все не отпускала его, держа перед собой за плечи и пытливо заглядывая в глаза. Посетовать, что Хиккап вновь стал худее с их последней встречи и наверняка не питается должным образом, было привычным для тети Элинор ритуалом. Но на этот раз в ее беспокойстве было что-то еще. Хиккап настороженно покосился на Мериду с немым вопросом: «Что происходит?». Но та, судя по озадаченному выражению во взгляде, тоже понятия не имела. — Теперь нам нужно как-то найти, где сесть. — Миссис Данброх оглядела кипящее море народа за набитыми столиками. — Данброх! Обе обладательницы фамилии, а вместе с ними и Хиккап, обернулись на звук. Тадаши Хамада, шестикурсник с Рейвенкло, махал им рукой. Мерида слегка озадаченно помахала в ответ и, проталкиваясь сквозь зал, направилась к нему. Тадаши приветливо улыбался ей, а при виде следующей за Меридой миссис Данброх поспешно стянул с головы кепку — Хиккап узнал на ее козырьке эмблему японской команды Тоёхаси Тенгу. Они заняли второе место на последнем кубке мира по квиддичу. — Мы уже уходим. Садитесь на наше место. — Он указал на дубовый стол в крошках, из-за которого как раз поднялся последний рейвенкловец из их компании. Затем Тадаши, слегка смутившись, сгреб в обе руки пустые бутылки из-под сливочного пива, чтобы унести с собой, что, по мнению Хиккапа, было уже чересчур. Он еще раз улыбнулся Мериде напоследок: — Ну, увидимся! — Какой любезный молодой человек. — заметила Элинор. — Кто его роди… — Мам! Не начинай! — взвинченно оборвала Мерида. Миссис Данброх выхватила откуда-то из воздуха белый платок и брезгливо протерла им свой стул, прежде чем сесть. Хиккап и Мерида, да и чего уж там, некоторые присутствующие за соседними столиками молча пронаблюдали за этим явлением. — Что для вас? — Лишь только они уселись, подскочила мадам Розмерта, миловидная розовощекая ведьма. Хиккап скинул локти со стола, убираясь с пути проворной заколдованной тряпки. — Бутылку огневиски для начала. А вы двое что будете? Элинор смерила дочь порицающим взглядом, совсем не оценив эту шутку. — Мы бы хотели изучить меню. — Наставительным тоном сказала миссис Данброх и тут же метнула еще один недобрый взгляд на Мериду, которая одновременно с ней выпалила: «Три сливочных пива!». — Два сливочных пива. — Поправила Элинор. — И одно меню. — Пожалуйста. — Розмерта сделала короткий взмах палочкой, и к ним на стол приземлился замыленный свиток. Хозяйка тем временем уже переметнулась к другим посетителям. — Кажется, я сейчас видела коллегу твоего папы. — Элинор вытянула шею, всматриваясь куда-то в сторону бара. — Кого? — Мерида с любопытством завертела головой. Не каждый день увидишь аврора в Хогсмиде. — Пойду поздороваюсь, — Элинор поднялась из-за стола. — Думаешь, он здесь ищет вора диадемы Рейвенкло? — предположила Мерида, заметно оживленная такой возможностью. — И с чего бы вору ошиваться рядом с Хогвартсом? — безразлично отмел ее версию Хиккап. Миссис Данброх вернулась через минуту с крошечной морщинкой озадаченности на лбу. — Ну что? — Ох, нет, кажется, я обозналась. У того был совершенно другой нос. — Я же говорил. — Я жэ гывырил, — передразнила его Мерида. — Я так не разговариваю! — Хиккап закатил глаза, про себя отмечая, что после стычки с Джеком Фростом Мерида по традиции еще какое-то время планировала быть противной. — Именно так ты и разговариваешь. — Дети, ведите себя прилично. — Одернула Элинор.

*

Рапунцель сидела за барной стойкой трех метел, вцепившись пальцами в ее деревянный край, и отчаянно шарила взглядом вокруг. Гомон, смех, звон кружек, запах жареного мяса. Она не знала, как найти Флинна среди этого хаоса. Она даже не знала, как он выглядит. Снова. Слева от нее тощий господин с моржовыми усами уже пятнадцать минут не отрывался от газеты. И, судя по тому, что новостные колонки ежедневного пророка интересовали его бесконечно больше персоны Рапунцель, это был не Флинн. Справа полная леди доела кусок пирога с патокой и поднялась, позабыв в складках мантии крошки. За ней обнаружился щуплый мальчишка с хохолком светлых волос. Его взгляд очень задумчиво и вместе с тем как будто бы абсолютно бездумно устремился на Рапунцель. Прошло еще несколько мгновений, а он, кажется, даже не планировал моргать. Рапунцель сочла это за явный сигнал. Она пересела на стул поближе и, придвинувшись к мальчишке, прошептала: — Это ты? Лицо его озарила улыбка, по которой Рапунцель моментально поняла, что промазала. — Ой, простите. — Это было неловко, — раздался с насмешкой глубокий мужской голос над ухом. Рапунцель обернулась и внутренне вздрогнула. Ну и чего ради ему было нужно каждый раз представать перед ней в столь пугающих образах? Сначала слепая старуха, теперь это. У человека перед ней было очень взрослое, очень суровое, самой натуральной лопатой лицо. Тяжелый лоб рассекал широкий белесый шрам, глубоко посаженные голубые глаза могли превращать в лед одним пронзительным взглядом, а массивная челюсть — колоть эти ледники. У незнакомца был белесый ежик коротких волос и тонкие, как Рапунцель показалось, недовольные губы. Рапунцель подождала, пока он сядет на соседний стул и озарится фирменной самодовольной усмешкой, окончательно убеждая ее в том, что он именно Флинн. Он тоже окинул ее изучающим взглядом, после чего, глядя прямо перед собой, заметил своим настоящим голосом: — Слушай, расслабься. Вся гениальность моего плана заключается в том, что прятаться у всех на виду проще всего. И потом, мне становится скучно. Рапунцель почувствовала, как к лицу приливает жар. Она не успела возмутиться вслух, так как за стойкой бара материализовалась Розмерта: — Ронин! Чем же мы вам обязаны? — Боюсь, я не могу об этом распространяться. — С такой внешностью было должно быть в разы проще сохранять каменный вид. Но у Рапунцель все же прошлись по спине мурашки от его стального тона. — Медовуху и одно сливочное пиво. — Служба в Министерстве нынче тяжелая, а? — оценила его заказ Розмерта, наливая пинту. — За счет заведения. — Благодарю, Розмерта. Как только хозяйка паба, поставив на стойку напитки, упорхнула, Рапунцель тут же пригнулась пониже и с ужасом зашипела: — Откуда, черт возьми, она тебя знает?! — «Черт возьми», — тонкие губы растянулись в усмешке, брови картинно сложились в патетическом неверии. И Рапунцель вновь испытала сильнейший диссонанс от знакомой мимики на незнакомом лице. — Что за выражения, солнышко? Это такому тебя в Хогвартсе учат? Он, сидя здесь в бог его знает чьей шкуре, бьет все рекорды по безрассудству, но за гранью дозволенного оказалась конечно же она за фразу «черт возьми»?! Но Рапунцель рассердилась вдвойне от того, что она правда не имела привычки ругаться и эта попытка моментально вызвала у нее непроизвольное смущение. — Чье это обличие, Флинн? — строго потребовала она. — Он работает в Министерстве магии? Рапунцель круглыми от не высказанных эмоций глазами наблюдала за тем, как он с наслаждением делает несколько больших медленных глотков и ставит кружку обратно. — Ронин — уважаемый член общества, прославленный Аврор и мой давний знакомый. — Он твой друг? — Мерлин упаси! Золотце, да откуда по-твоему у меня такие друзья? — Но ты сам сказал, он знако… Ты прикинулся представителем закона! — ахнула Рапунцель. Она вспомнила, где ранее слышала это слово. Мерида как-то на отработках рассказывала, кем служит ее отец. — О чем ты только думал? А если он придёт сюда?! Если он тебя арестует?! — Кто знает, может, я арестую его первым. — Флинн безразлично пожал плечами. — Это не смешно! — Брось. — Он усмехнулся, и в суровом лице мелькнула та самая юношеская дерзость. — Лучше расскажи, что у тебя новенького. Рапунцель озадаченно уставилась на пену в своей кружке со сливочным пивом. Потому что не глядя на Флинна ей сейчас было легче с ним разговаривать. Возможно, от части потому что злиться на очень сурового на вид незнакомца ей было до жути странно. А она очень хотела на него злиться. Или потому что его будничный вопрос окончательно сбил ее с толку. Это был запутанный коктейль чувств. Что новенького? Ее особо разыскиваемый друг заявился под видом Аврора в должно быть самое оживленное магическое заведение во всей Англии. Ну, это если выбирать из последнего. И, похоже, у них оставалось все меньше времени на беседу прежде чем его окончательно и бесповоротно арестуют. Припомнить на фоне этого хоть что-нибудь о ее школьных буднях было особенно затруднительно, но она все же постаралась. — Я-я-я… остаюсь в Хогвартсе на каникулы. — Не поедешь домой? — Нет. Он помолчал, а потом улыбнулся: — Я знал, что ты так поступишь. — Ну да? — она недоверчиво покосившись на него, выгнула бровь. — Ты ведь не должна предавать свои мечты, верно? Она почти улыбнулась ему в ответ, но одернула себя, и вместо этого сделала вид, что невероятно увлечена своим сливочным пивом. Ей было до стыдного приятно от того, какой огромный прилив тепла возник внутри лишь потому что Флинн поддержал ее решение. Она хотела уже заговорить, но в этот момент кто-то окликнул «Ронина» из толпы. Рапунцель увидела, как красивая темноволосая женщина, чьи изящные черты лица почудились ей смутно знакомыми, подошла к ним. И дотронулась плеча псевдо Аврора. Она так же видела, как этот самый псевдо Аврор не моргнув глазом сделал еще один глоток медовухи. И пока его кружка совершала обратный путь к поверхности стола, профиль Ронина драматически искревился из прямого, превратившись в горбатый. Он как ни в чем не бывало обернулся через плечо. — Ох, прошу прощения, я приняла вас за другого. — Волшебница слегка растерянно отпрянула назад. — Доброго дня. — вежливо кивнул ей Флинн. Если бы Рапунцель не пребывала сейчас в крайней степени испуга, то непременно бы закатила глаза перед этим его избитым приемом. Видимо, все эмоции отражались сейчас на ее лице, потому что в очередной раз на нее поглядев, Флинн оборонительно приподнял брови: — Что? — Я хочу, — вкрадчиво проговорила Рапунцель. — Чтобы ты сейчас же пошел в туалет и вышел оттуда другим человеком! — А это по-твоему будет совершенно не подозрительно? — Флинн хмыкнул. — Сейчас же. — Ладно-ладно, — он поднялся на ноги. — Но с тобой совсем не весело, чтоб ты знала. Рапунцель, попивая сливочное пиво, старалась унять разыгравшуюся нервную дрожь внутри. Она украдкой огляделась по сторонам. О том, чтобы ее здесь заметили Мерида и Хиккап, можно было даже не беспокоиться — в пабе, а в частности у бара, народ стоял плотной стеной, надежно скрывая ее от остального зала. — Одно сливочное пиво, Розмерта. — Рапунцель снова вздрогнула на стуле от этого низкого мужского голоса и сразу нахмурилась, поворачивая к нему голову. Флинн не только не сменил облик Аврора, он теперь еще и решил игнорировать ее порицающий взгляд. — Кто-то его очень любит. — Розмерта покосилась на наполовину полную кружку перед Рапунцель. — Это для племянницы. — Пояснил псевдо Ронин. — Вернее, это племянница Тары. Сам я не очень хорош с детьми. Но ей нынче вырваться из Министерства — целая эпопея, поэтому вот отдуваюсь за нас обоих. Рапунцель, которая искала момент, чтобы украдкой от Розмерты поинтересоваться, мол, неужели в туалете была очередь, замерла в замешательстве. Эта внезапная непонятно откуда взявшаяся легенда ее огорошила. Кого из них он пытался заболтать — ее или Розмерту? Может, где-то в его словах крылся тайный сигнал об опасности? — Медовуха делает людей заметно разговорчивее, — ехидно улыбнулась Розмерта, ставя на стойку еще одну дымящуюся кружку сливочного пива. — Да, наверно, — Аврор неопределенно нахмурился. Он потряс в руке большим плоским свертком красной упаковочной бумаги. — Мне в Косой Аллее посоветовали пластинку этой певицы, которая нынче у девочек страшно популярна… — Он пощелкал пальцами, силясь вспомнить. — Селии?… — Селестины Уорбек? — закончила за него Розмерта. — Да. Думаете понравится ей такое? — Видимо, наконец заметив, как интенсивно на него пялится Рапунцель, он обратился и к ней тоже. — Ох, не знаю! — Розмерта улыбнулась и тоже перевела взгляд на Рапунцель. — Понравится? — Я… — она опустила глаза на узорное теснение жилета из белой кожи, надетого поверх травянисто-зеленой мантии Аврора. До похода в туалет Флинн был одет совсем не так. — Кстати, — он отметил взглядом желтый шарф на ее шее: — Ты, должно быть, ее знаешь. Ее назначили старостой Хаффлпаффа в этом году. — Я… — Рапунцель окончательно утратила способность складывать мысли в слова. Она поймала на себе вопросительный взгляд Розмерты, рассматривавшей поочередно то ее, то Ронина. Рапунцель почувствовала, как сердце с бешеным стуком поднимается всё выше и выше к горлу, и всерьез испугалась, что вот-вот выплюнет его себя прямо в кружку. — Ну что, идем? — за плечом у Аврора появилась Иридесса Брайтман. Заметив Рапунцель, она дружелюбно улыбнулась: — О, привет! — и тут же озадаченно нахмурилась, очевидно складывая в уме, что Рапунцель в Хогсмиде быть не должно вовсе. — Привет! Ну, я пойду! — Рапунцель с все еще колотящимся сердцем спрыгнула со стула и поспешила в сторону дверей.

*

— Вы должны выбрать что-нибудь из еды. — наказала Элинор, изучая меню. — Нельзя пить эту гадость на голодный желудок. — Мам, да в сливочном пиве от силы два градуса! — Возразила Мерида. Но уговаривать ее поесть лишний раз не требовалось. — Я буду пирог с почками. — Да, я тоже. — Согласился Хиккап, неуклюже стаскивая с руки мокрую от снега перчатку. Ему не хотелось читать меню и всех задерживать. Элинор изящным жестом вновь подозвала мадам Розмерту и сделала заказ. — Ты уверен, что не хочешь поехать на Рождество домой, милый? — Это было первое, что миссис Данброх спросила, вернув свое внимание за стол. Хиккап сразу понял, чего ради она предложила им втроем встретиться в Хогсмиде сегодня. Из добропорядочного, благожелательного беспокойства. Хиккап готов был поставить все, что у него есть и все, чего нет, на то, что в глазах его тети в Хогвартсе на каникулы оставались сироты, беспризорники и дети из неблагополучных семей (что, наверно, по сути и было правдой). А у Хиккапа семья благополучная. Более чем, у него семья образцовая. И как бы он своим необдуманным решением не бросил на нее тень. — Я хочу позаниматься в библиотеке. — Он помотал головой, внимательно рассматривая стол. — Конечно, понимаю. — Кивнула она. — Но нельзя же думать только об учебе. — Это я тебе вечно твержу, ма. — Комментарий Мериды Элинор проигнорировала. — Твой отец беспокоится. Его отец? — Беспокоится? — переспросил Хиккап. Может, у тети резко развилось косоглазие и смотрит она на него, а говорит с Меридой о ее отце, Фергусе. Потому что ему было легче поверить в это, чем в то, что она только что сказала. Она вообще знакома со Стоиком Хэддоком? В этот момент им принесли два сливочных пива, и Элинор на время деликатно замолчала. Но увы, лишь на время. — Разумеется, он этого не покажет, но я знаю… Вот как? Она знает. Тогда всё понятно. Он, Хиккап, не знает, а она знает. У Стоика Хэддока, оказывается, тонкая душевная организация. Спектр глубоких чувств и сложных переживаний. Сенсация, достойная первой полосы Пророка. Хиккап громко фыркнул. Раньше, чем сумел сдержать себя. На короткое мгновение на лице Элинор появилось неподдельное удивление. Он никогда прежде не был с ней невежлив. — Да, это правда. — Настойчиво сказала она. — Он не любит демонстрировать свои эмоции, но письмо о том, что ты не приедешь домой на праздники, его больно ранило. Больно ранило! Выбор слов для какой-то трепетной лани на охоте, но точно не для его отца. — Ха! — Прежде чем вообще понять, что делает, Хиккап громко хлопнул ладонью по столу. Так, словно услышал уморительную шутку. Улыбки на его лице при этом не было. От его хлопка Мерида дернулась и пролила на себя часть пива. — Да Стоика даже круциатус больно не ранил, родному сыну-то куда, — услышал он собственный голос. — Хиккап. — Выражение лица Элинор сделалось непроницаемым, словно стальная маска. — Что? — Он посмотрел прямо ей в глаза, выдерживая ее строгий взгляд и с вызовом приподнял брови. — Ну, вот что?! Что-то необъяснимое нашло на него. Он в жизни не закатывал сцен. В жизни не повышал голос и не хамил взрослым вот так. — Твой отец… — Начала миссис Данброх, но остановилась от того, что Хиккап театрально закатил глаза и встал из-за стола. Элинор и Мерида в немом замешательстве смотрели, как он дергано нацепляет шарф и шапку, хватает со стола перчатки и зачем-то свое нетронутое пиво. Ставит пиво обратно. Пытается запихать обе перчатки в карман, но одна падает на пол. Быстро нагибается за ней. — Сейчас еду принесут. — Напомнила Мерида, чем сделала все только хуже. Расстреляв ее взглядом напоследок, Хиккап злобно вылетел за дверь. Снегопад на улице заметно усилился. Мерзкий ветер тут же набросал ему в лицо пригоршни мелкой ледяной крошки. Хиккап выругался, пробивая себе путь сквозь снег. — Хиккап! Хиккап! Он не остановился, пока Мерида не схватила его за плечо, развернув к себе. — Это что вообще было? — перекрикивая ветер, спросила она. Мерида выскочила за ним без плаща. Волосы реяли на ветру, точно нервное пламя, и ей приходилось постоянно убирать их с лица, чтоб хоть что-то видеть. — Передай ей, что я пошел в Хогвартс, и счастливого Рождества. — Махнул Хиккап, отворачиваясь и продолжил идти. — Хиккап, это грубо уходить вот так! — Она поспешила следом, хватая его за руки. — Вернись и скажи это сам! А еще лучше приди в себя и поешь с нами. — Дожили! — Хиккап раздраженно усмехнулся. — Ты меня вежливости учишь! — Да что с тобой такое? Какая докси тебя покусала?! — Если он так сильно хочет, чтоб я приехал, почему не скажет сам?! — Не замедляясь, потребовал ответа Хиккап. — Это она волнуется, а не он! Она хочет, чтоб я приехал! И хочет, чтоб я думал, будто это он хочет! Потому что, скажу я тебе, он этого совершенно точно не хочет! Так же сильно как и я! Хиккап наверно должен был испытывать благодарность по отношению к тете Элинор за благую ложь. Вот только ложь эта была настолько толстая, непроходимо жирная, что стояла ему поперек горла и нагоняла тошноту. Он не мог ее проглотить. Он просто не мог. — Да с чего ты так уверен в этом? Он в конце концов любит тебя! — С чего уверен?! Тебя там не было! — Он резко остановился и ткнул пальцем в землю, подкрепляя это неопределенное «там». — И никого не было! В Рождество мы сидим в абсолютной тишине, и каждый из нас мечтает пустить себе бомбарду в голову, только бы это быстрей закончилось! — Почему ты на меня-то кричишь?! — Оборонительно воскликнула Мерида. — Я не кричу! — Еще громче прокричал Хиккап. — Я просто не желаю больше сидеть и слушать людей, которые рассказывают мне, какой у меня замечательный отец! Хватит! — Отрезал он и снова ринулся в сторону замка, с остервенением топча сугробы. И на этот раз его никто не остановил.