Когда луны поют

Между коридорами мелькали два силуэта, постоянно ускользая от них. Два охотника: мужчина в полосатом хаори и змеёй на шее, и розоволосая девушка с необычной катаной. Оба старались достать до Накиме, но ни у кого не получалось, защита из коридоров работала отлично. Проблем с ними быть не должно. Может сейчас они и могут уворачиваться, но их силы не бесконечны и рано или поздно они ослабеют и очередной коридор всё же настигнет свою цель. Охотники пытались о чем-то переговариваться, однако все их планы мгновенно рушились вместе с очередным звоном струны, раздаваемым по бескрайней крепости. В один момент коридор всё-таки поразил охотников, сдавив их насмерть, после в голове у Накиме прозвучал вгоняющий в ужас всех демонов голос Муздана: —Накиме!? Чем ты там занимаешься, Накиме!?— Но голос Господина будто заглушался, таял в сознании Накиме, даже так, демоница слышала его, но не могла ничего ответить. Ощущение потери контроля над телом поглотило остатки сознания демоницы, которое тоже стало полем боя между двумя демонами. Во время этого сражения, контроль над Накиме постоянно переходил из рук в руки между Господином и другим неизвестным демоном. Его голос был необычный, странный, не такой, на нём не чувствовался контроль Муздана, и девушка с бивой так же периодически ощущала освобождение из-под его контроля, но тот моментально возвращался и сковывал душу демоницы снова. Сознание окончательно помутилось, от зрения уже не было толку, мозг будто не воспринимал его, были слышны крики, а потом... В зале с колоннами сражение между Санеми, Гёмеем, Муичиро, Геньей и Кокушибо шло полным ходом. — Твою ж мать! Это отродье отращивает новую башку!— Кричал Санеми, видя, как срез на шее у этого нечто, уже очень отдалённо напоминающее человека, начал обрастать новой плотью. —Продолжай атаковать! Он точно ослаб после отрубания головы— Химеджима стремительно приближался к демону, чтобы нанести ему смертельный урон. — Дыхание ветра восьмой стиль: первородный удар шторма!!! — — Дыхание камня пятый стиль: каменное колесо правосудия! — Наконец отрастив новую голову, больше похожую на насекомого, нежели человека, Кокушибо постремился уничтожить всех так ненавистных им мечников. Он одолел смерть путём отрубания головы, теперь ему это не страшно, отныне только солнце и алый клинок могли нанести ему по-настоящему серьёзный урон. Он бы убил их всех, стал бы намного сильнее чем был когда либо, но отражение в катане, напомнило ему о его самурайском прошлом: "Разве так выглядит самурай? Это... то, кем я хотел стать." Химеджима, остановив буйного даже будучи без сознания Санеми, наблюдал за медленно растворяющимся телом демона. Ему нужно было удостоверится что демон полностью будет уничтожен. Как вдруг всё вокруг начало трясти, пол начал крошиться и подниматься на верх, колонны обламывались, а редкие стены разрушались в деревяно-бумажную стружку. Темнота. Накиме размажили голову. Сознание всё так же не хотело возвращаться в работу, на фоне был грохот, шум и крики, а также попытки Юширо вновь взять контроль и вытолкнуть всех наружу. Но все эти звуки обошли стороной Накиме. Сейчас её тело находилось в состоянии, когда оно не распадается и не регенерирует - видимо Мудзан из-за спешки и паники не убил Накиме, хоть и разрушил её голову. Сильные перегрузки для тела, из-за стремительного движения вверх, следом сильнейший удар и грохот, а тело всё игнорировало эти раздражители. Контроль Юширо пропал, видимо, он оставил её, подумав, что скоро тело демоницы распадётся, но этого не случалось. Наоборот, тело постепенно начало регенерировать. Голова Накиме медленно начала появляться, вместе с сознанием, она не чувствовала ничьего контроля. Она не понимала сколько пролежала, и не осознавала где она, пока постепенно её глаз не начал появляться: сначало небольшие венки, затем появилось само глазное яблоко, за ним и зрачок с блестящим хрусталиком. Перед Накиме предстала картина, ужасающая любого творца. Её крепость была разрушена, сплошные обломки, рядом с ней лежала треснутая бива с переломанным грифом, некоторые струны были выдернуты, но бати остался целым. Взяв в руки поломанную биву, она постаралась выпрямить гриф, осталось только две нормальные, не оборванные струны. Взяв в руки бати, Накиме попыталась дёрнуть струну, но ничего не произошло. Видимо, бесконечная крепость была дана ей вместе с получением магии крови, разрушив ее, она полностью лишилась возможности управлять крепостью. Смотря на развалины когда-то бывшей бесконечной крепости, демоница, на удивление, не проявляла никаких эмоций. Складывалось ощущение, что её творение, которое она строила не одно десятилетие, не разрушено, или что оно вовсе не её. Вдруг до неё дошло осознание, то что ей строго запретили, под угрозой жизни, вновь всплыло в голове и закричало громче любой другой мысли: "Где-то среди этих завалов остался Кокушибо". Она могла прекрасно чувствовать жизненное состояние Высших лун, но, в отличие от Аказы и Доумы, смерть Первой высшей Луны она не почувствовала, а значит, он жив и где-то под завалами. Она чувствовала еле уловимый запах крови Кокушибо, который было невероятно тяжело учуять среди десятков литров крови других охотников. Но она знала что он где-то тут. Желание найти Кокушибо было куда сильнее привязанности к Господину, который сейчас сражался с выжившими хашира. Нетипичная привязанность демона к другому не родственному демону помимо Мудзана, объяснялась невероятно удачному стечению обстоятельств: пытаясь обратить контроль на себя, Юширо использовал свои свободные от влияния Кибудсужди клетки. Хоть Мудзан и пытался их поглотить, однако он не только не успел поглотить их всех, но и во время "убийства" Накиме он оставил контроль над ней, а вот Юширо воспользовался ей, чтобы выкинуть всех из замка. Возможно это так же связано с плачевным состоянием самого короля демонов. Скорее всего именно по этим причинам Накиме не чувствовала такого сильного влияния Кибудсужди. Среди развалин стали заметны поломанные колонны вместе с порванными бумажными дверьми. Остатки той самой комнаты, в которой находился Кокушибо во время своей битвы, явно не подлежали никакому восстановлению, но и не они волновали Накиме. Она начала разгребать все эти завалы. Параллельно с этим ей нужно было стараться не привлекать слишком много внимания, ведь какуши уже ходили по городу. Если бы они заметили Накиме, то это бы всё усложнило. Благодаря своей хоть и не очень большой для демона, но достаточной для разгребания завалов силы, она перетаскивала все эти каменные столбы, сгребала каменную стружку, оставленную после разбитого пола, в попытках найти того, кто был ей дорог. Того единственного демона который наконец смог вызвать у неё хоть какие-то эмоции кроме страха и отвращения. Ей уже было всё равно на наказание Мудзана, в данный момент она думала только о Кокушибо. "Где же он? Где? Где?" Крутилось в голове у девушки уже в который раз. Продолжая поиски она всё так же чувствовала запах крови демона, но уже куда чётче. Он был совсем неподалёку. Убрав с пути колонну и раздвинув обломки дверей, она наконец увидела всё что осталось от вселявшего ужас одним своим появлением демона. Небольшой кусок медленно рассыпающийся плоти, окутавший маленькую деревянную дудочку, лежал в чёрной хакаме вместе с обрывками фиолетового кимоно. В этот момент демоническое сердце Накиме пропустило один или даже несколько ударов. Она не ожидала увидеть Кокушибо в таком плачевном состоянии, но идея что делать дальше пришла к ней сама собой. Подойдя ближе к обрывкам одежды и сев в привычную для нее позу сейдза она выставила руку прямо над куском плоти и порезала своё запястье острым ногтем другой руки. Сжав ладонь в кулак, она усилила поток крови, намеренно останавливая свою регенерацию. Багровая жидкость пролилась на плоть Первой высшей Луны, вернее, того, что от него осталось. Маленький кусок мяса начал медленно регенерировать, по клеточной памяти восстанавливая вену за веной, каждое мышечное волокно постепенно обретало форму и сливалось с общим "телом". Но крови Накиме было бы недостаточно. К счастью, вокруг было огромное количество трупов охотников, что умерли или от рук Кибудсуджи, или от разрушений замка. Чуть отойдя от тела Кокушибо, Накиме принялась собирать тела, делая это очень осторожно не только чтобы не вызвать лишний шум, но и чтобы кровь с этих людей вытекала медленнее. Набрав около семи человек и вновь подойдя к медленно регенерировавшему демону, она начала расчленять трупы для того, чтобы кровь с них стекала на остатки тела Кокушибо. Постепенно образовывалось тело, кожа начала проявляться; сразу после восстановления она была очень бледной. Затем стала появляться шея, а на ней формироваться голова, параллельно с руками. —Зачем? Зачем ты это делаешь? Тебя же убьют! Хватит!...— начал говорить Кокушибо как только у него появилась такая возможность в виде регенерировавшего рта. В ответ Накиме ничего не говорила, продолжая выливать кровь на тело демона, благо она заранее одела на тело Кокушибо его хакаму, чтобы избежать неких подробностей о его теле.... (Пу пу пу....). —Я пойду ещё людей соберу— безэмоционально ответила Накиме, и ушла, оставив Кокушибо самостоятельно доедать оставшихся людей. Он был очень ослаблен из-за столь сильной потери массы, руки только-только отрасли, а ноги дошли только до колен, восстановление было крайне медленным из-за недостатка крови, но помимо этого Первая высшая заметил другую странность. Контроль Мудзана будто ослабел и стал игнорироваться Кокушибо. Скорее всего это связано с плачевным состоянием короля демонов. В глубине города звук разрушающихся зданий отвлекал сокрытелей и других охотников, поэтому Накиме могла почти без проблем забирать трупы у осколков когда-то великой постройки. Кокушибо почти закончил внешнее восстановление, но всё ещё был крайне слабым. Внезапный сильнейший крик Короля демонов заставил дрожать не только близлежащие здания, но и демонов. Звуковая волна, сбившая всех столпов разом, была предназначена не только для защиты, но и для призыва всех демонов. Любой демон без своей воли направился бы к источнику звука, но теперь для Кокушибо и Накиме это не было проблемой. Для них было куда тяжелее переступить через это морально. Они столько времени были бесконечно преданны своему Господину, что бросить его, даже при всём том зле что он сделал, было тяжело. Кокушибо давно уже не думал о злодействах своего покровителя, как о чем-то, за что его можно предать. Как минимум, он сам убивал людей, и делал это без зазрения совести. Всё, что заставляло его сомневаться, это Накиме, с которой он прекратит любое общение если поможет Мудзану. Для него это было худшее наказание, особенно после того, как он вновь услышал её голос, и теперь точно не сможет забыть о ней. Но, зная о наказании, шестиглазый демон понимал, что у них нет выбора. Если они хотя бы попробуют убежать - их убьют, ведь охотники обречены на поражение. Мудзан выживет, а потом найдет и доберётся до них, нужно идти ему на помощь. Накиме вернулась с ещё двумя трупами охотников, на этот раз Кокушибо мог самостоятельно их поглощать. Первая высшая уже не чувствовал слабость, но он всё так же был в смятении, продолжая поедать трупы охотников. Он смотрел в пол шестью пустыми глазами. Ещё один нечеловеческий крик содрогнул небеса и души стоящих неподалёку охотников, очередной зов призывающий демонов не сработал и на Кокушибо. Тут то до него начало доходить, что контроль Мудзана не работает по какой-то причине, не на него, не на Накиме. —Контроль Господина ослаб из-за крови демона, созданного предательницей— Сказала демоница будто читая мысли сидящего перед ней демона. —Значит... если мы уйдём... то Он не сможет нас найти... — Сейчас, во время этого разговора, решалась их судьба. Кокушибо начал вставать, опираясь на колено. —Мы... можем уйти— Ему по понятной причине было очень тяжело говорить эти слова ведь.. он собирался бросить того кому служил 480 лет. Вся его жизнь была построена на выполнении приказов Кибудсуджи Мудзана, но за столько лет он впервые смог переосмыслить себя. Впервые он не чувствовал скованность как тела, так и мыслей. Но долго размышлять у них не было времени. На горизонте медленно вставало палящее солнце, последняя надежда охотников на победу. Оно моментально опалило кожу двух демонов, причиняя жгучую боль. Даже в таком положении Накиме не кричала, а лишь тяжело дышала, немого кряхтя. Кокушибо моментально закрыл своим телом Накиме, схватил её, и побежал глубоко в лес, подальше от солнечных лучей. Пробегая по обломкам замка он не забыл забрать и поломанную биву с лежащим рядом бати ведь с его восстановленной скоростью это не было серьёзной проблемой, в отличие от светила в небе, которому не мог противостоять даже Король демонов. Спина Кокушибо буквально сгорала от лучей солнца, но восстанавливая себя, он сдерживал своё разложение. Он прижал Накиме к себе настолько сильно, что та практически не могла пошевелиться. Она и не собиралась вырываться, однако ей было чертовски не приятно от того факта, что Кокушибо так старается её спасти, абсолютно не жалея себя. Но прекрасно понимала, что иначе, она вряд-ли смогла убежать, поэтому Накиме только осторожно вытащила свою руку из хватки демона и обхватила его оголенную спину, чтобы хоть я бы немного уменьшить его боль от солнца. Одежда практически не помогала спастись от солнечных лучей и даже сквозь укреплённую плотную ткань палящее пламя прожигало себе путь и доходило до уязвимой кожи демонов. Бежать предстояло долго. Нужно найти укрытие, хотя бы какую нибудь пещеру. Прошло около 10 минут с момента, как они начали бежать. Когда казалось они убежали на достаточное расстояние, внутри они почувствовали раздирающую боль. Ее было тяжело описать, она исходила из глубины тел демонов. Не простая боль когда клетки Господина расширялись, нет, она была иная, то самое мерзкое ощущение того что тебя сейчас вырвет, усиленное в сотни раз и распространившиеся на все тело. Тела демонов значительно напряглись, а Кокушибо на мгновение встал на месте, будто не чувствуя желание спастись и подгоняющую это желание боль. Их Господин погиб, окончательно. Онемение тела, которое в комплексе с неприятным ощущением, атаковали тело демонов, начало ослабевать. Как только Кокушибо справился со сковывающей болью, он продолжил бежать. Тем временем рука Накиме почти полностью рассыпалась. Стараясь держать ее, демоница издавала похрипывающие звуки, трудно различимые среди гула ветра и звуков деревьев. Но для Первой высшей луны не было проблем услышать этот хрип. Он быстро потянул за предплечье руки чтобы не сильно ослаблять хватку, но в ответ на это Накиме начала закрывать его второй рукой, которая тут же начала дымится. Кокушибо мог вернуть и эту руку, но видя с каким усилием Накиме стремится ему помочь, он решил не трогать ее, подумав о том, что убрав руку, он обесценит ее помощь. Его одновременно разрывало желание предотвратить чужие страдания, и в то же время оставить ей возможность помочь, которое подкреплялось хоть и не значительным, но смягчением боли от солнца. Спина горела, ступни с трудом выдерживали жар, но продолжали двигать Кокушибо вперёд. Сайа, в которой находилась катана, так же начала рассыпаться. Даже в лесной местности где солнечным лучам было труднее пробиться, они все ещё сжигали клетки демонов. Пробежав ещё дальше, они заметили пещеру, которая сколом проходила по каменному утесу. Она была достаточно широкой, чтобы спрятать двух демонов от лучей солнца. Не имея других вариантов, Кокушибо забежал в эту расщелину и наконец то опустил Накиме обратно на землю. Ее обе руки сильно обгорели, правая ещё не закончила регенерировать , а левая и вовсе, почти полностью рассыпалась. У Кокушибо сильно обгорела спина, но он достаточно быстро ее регенерировал. Присев и облокотившись на стену он уставился на небольшой выход из ущелья. Солнце их тут не достанет, но горечь от принятого решения, вполне. Кокушибо всегда стремился стать сильнее, он стремился к вершине боевого искусства, его цель была проста и в то же время невероятно сложна, превзойти своего брата и, по совместительству, сильнейшего охотника за все время. А что сейчас? Он сидит в темной, сырой пещере, без своего кимоно, с обгоревшим от солнца телом. И даже при всем этом, пока рядом была живая Накиме, его это устраивало. Он был готов потерять все, лишь бы смог сберечь ее. От мыслей его отвлек расстроенный звон бивы. Накиме усердно пыталась собрать воедино сломанные части и создать натяжение на струны, но звук получался не тот. При попытке дернуть одну из более-менее натянутых струн, ничего не происходило, лишь звук, символизирующий жалкое положение демонов, резал слух. Но демоница все ещё пыталась наладить инструмент и в попытках не замечала, как Кокушибо буквально сверлил ее взглядом. Даже сам Первая высшая луна этого не заметил. Через еще пару безуспешных попыток починить инструмент, демон все же вернулся в реальность и перевел взгляд на биву. Та была в плачевном состоянии. Хоть колки для настройки струн и были в порядке, корпус был весь в трещинах, а правая его часть вовсе разбита. Гриф же был сломан пополам, но его более-менее удалось вправить, хоть и очень не надежно. Пододвинувшись ближе к Накиме и внимательно рассматривая биву, в голову Кокушибо пришла довольно необычная идея. Она заключалась в том, чтобы воспользоваться своей кровью для создания новой бивы, ведь из крови и плоти был сделан его меч, так что он вполне мог попробовать починить биву. Он осторожно протянул руки к биве. На это Накиме оторвала свой взгляд от инструмента и подняла его на Кокушибо. Их взгляды встретились, но на этот раз ненадолго. Накиме начала быстро переводить взгляд на биву, затем на Кокушибо, и так несколько раз, пока она с недоумением не отдала свой самый ценный инструмент. Это был первый раз когда она отдала свою биву кому-либо. Накиме доверяла Кокушибо, но в моменте когда надо было передать инструмент, она замешкалась. В момент передачи, её взгляд вновь упал на демона, и она увидела максимально серьезный взгляд, направленный на биву. В эту секунду Кокушибо старался представить наиболее точную форму, которую придется принять крови, чтобы слиться с древесиной. Он подошел к этому со всей серьёзностью, ведь была только одна попытка. Глаза сужены и внимательно осматривают сломанный инструмент. Сделав небольшой разрез на запястье, он сжал кулак для более плотного потока крови. Кровь начала растекаться по корпусу, заползала в щели и трещины, а затем свертывалась. Дойдя до разбитой части кровь начала вырисовывать очертания бивы, следуя им. Кокушибо сосредоточенно смотрел на биву. Ни единый нерв на его лице не дергался, пока кровь продолжала хлестать из его руки. Накиме смотрела на это с удивлением и даже слегка дернулась когда Кокушибо рассек руку, что было несвойственно ей, впрочем, как и все происходящее здесь было несвойственно для обычной жизни Накиме. Раньше она не думала ни о чем кроме как служению своему Господину. Кокушибо хоть и внес сумятицу в мысленную идиллию, но даже так у нее оставалась крепость. После того, как Кокушибо и Накиме запретили общаться, эта крепость была единственной вещью которая могла скрасить ее существование в виде бездушного инструмента своего Господина. Изменения крепости, по сути было единственным занятием для нее, ведь покидать эту самую крепость ей запрещалось. Но даже после потери крепости, она не чувствовала печали или тоски по ней. Однако был компонент крепости, который все же был по настоящему дорог Накиме - это ее бива и бати с помощью которых демоница ей и управляла. Они были связаны с ее прошлым, именно на этой биве она играла в малоэффективных попытках заработать денег, пока ее муж проигрывал их в азартных играх. Последнее, что осталось от ее человеческой жизни, было разрушено, и только сейчас, когда с Кокушибо все в порядке, а солнце не сжигает их бледную кожу, до нее начала доходить эта потеря. С другой стороны, сама эту биву она починить не в состоянии, возможно, именно Кокушибо сможет восстановить ее. Рассуждения Накиме прервало легкое касание за плечо, очень осторожное, еле уловимое. Вернувшись в реальность и посмотрев себе в ноги она видела наполовину багровую биву. Застывшая кровь соединила своими путами обломанный гриф, спускаясь по нему ниже следы крови разрастались. Доходя до верхней деки, кровь расплылась по всему периметру бивы тонкими, словно кровеносные сосуды, линиями. Правая часть была полностью покрыта алой затвердевшей субстанцией, но выглядела не типично: стала чуть светлее и начала обрастать небольшими глазами от которых в хаотичном порядке расходились черные линии, а в некоторых местах на месте скопления крови образовались небольшие вены. Все эти составляющие имели одну и ту же природу с мечом Кокушибо, следовательно, рисунок на них был примерно одинаковый. Любого бы человека ужаснула подобная бива, но Накиме спокойно взяла ее в руки. Она перевела взгляд на Кокушибо, ее челка разошлась в стороны, от чего большая часть глаза стала видна. Смотря ему во все шесть глаз, она, казалось, впервые в ее демонической жизни улыбнулась. —Спасибо, Господин Кокушибо— С небольшим трепетом, перемешанным со свойственным ей спокойствием в голосе, произнесла Накиме. —Ты… Можешь называть меня… Просто Кокушибо— —Я… Не могу позволить себе называть вас только по имени— Пауза в предложении, показывающая замешательство от столь неожиданной просьбы, немного сбило темп ее монотонного голоса. —И обращаться можешь на ты… Смысла держать формальный диалог нет— Голос Кокушибо приобрел более нежные тона чем обычно, но в нем чувствовалась моральная истощенность. Взгляд Накиме начал бегать по пещере. Голова опустилась ниже, а в руках она начала перебирать бати и струны на биве. А ведь действительно. Все демоны мертвы. Нет ни двенадцати лун, ни обычных демонов, ни даже короля демонов. Как таковой иерархии, которую так ценил Кокушибо, нет. Остались лишь две немногословные луны, которые сейчас хоть и находясь в крайне бедственном, а в понимании некоторых унизительном, положении, были довольны тем, что они оба живы. —Я поняла тебя— Сказав это Накиме лишь сильнее опустила голову и попыталась сконцентрировать взгляд на струнах, которые еще предстояло настроить. Ей было непривычно от такого фамильярного общения с Первой высшей луной. Как бы она не пыталась сфокусировать взгляд, мысли продолжали бегать как сумасшедшие в голове, не давая покоя от такого, казалось, обычного явления, как общение. С другой стороны, в воспоминаниях всплыли моменты их совместного времяпрепровождения. Хоть и было их не так уж много, это действительно были лучшие моменты в демонической жизни Накиме. Она понимала что Кокушибо ее ни в коем случае не тронет. Но сейчас первородный страх перед значительно превосходящим тебя по силам демона боролся с пониманием действительности, от этого путаница в голове не утихала. Голос Кокушибо громом раздался в царстве мыслей Накиме. — Спасибо…— Коротко ответил демон, и осторожно поднялся. Чтобы встать в полный рост ему пришлось встать на центральной части скола в скале. —Я… Проверю насколько… пещера глубокая…— С этими словами Кокушибо направился вглубь пещеры, оставив недоумевающую Накиме одну. К ее удивлению струны стояли на месте, а у струнодержателя слабо блестела красными переливами, засохшая кровь. Накиме взяла в руки бати и дернула верхнюю струну. Чистый, мелодичный звук тут же раздался по всей пещере, отражаясь сотни раз от узких, но высоких стен, создавая сильный эффект эхо. Этот звук донёсся и до Кокушибо. Он удовлетворенно закрыл глаза и начал вслушиваться, будто шахтер, который спустя неделю работы в шахте наконец выбрался на поверхность и вдохнул чистый воздух. Накиме замерла. Она так же вслушивалась, пытаясь максимально точно оценить звук, хоть и в пещере с сильным эхо это было сделать куда труднее. Она продолжала дергать по одной струне, дожидаться, когда звук стихнет и дергать следующую. Звуки сопровождали Кокушибо на протяжении всего пути. Пещера оказалась не очень глубокой, по крайней мере дальше демон со своими габаритами пройти не мог. Вернувшись к Накиме, шестиглазый демон увидел что она продолжала подкручивать струны используя колки. Услышав шаги, она приподняла голову, но, как только заметила Кокушибо, сразу опустила ее обратно. Голова была опущена сильнее и будто пыталась вжаться в тело. На секунду в голове Кокушибо всплыли первые их встречи, когда Накиме невольно напрягалась и старалась вжаться глубже в себя от нагнетающей ауры Первой высшей луны. Но на этот раз лицо у Накиме было немного другим, кожа сменила свой цвет с мертвецки бледного на более насыщенный, хоть и по людским меркам все еще очень бледный, цвет. Кровь демонов циркулировала в области кожи слабее, чем у людей, поэтому, зачастую, все демоны очень бледные. Но сейчас цвет щек стал более человеческий. По-видимому, так у демонов проявляется румянец. Она пыталась скрыть его, но даже закрыв бы она челкой все лицо, Кокушибо смог бы все увидеть своим прозрачным зрением. Первая высшая подсел к Накиме вплотную, немного касаясь ее при этом. Он осторожно взял руку Накиме. В левой руке он держал локоть, а в правой кисть демоницы. —Твои повреждения зажили? — Пытаясь говорить тише, голос Кокушибо становился все ниже, напоминая гул медленно тёршихся скал в глубине пещеры. —Да, все хорошо— ответила Накиме чуть ли не тараторя. Неожиданно для Кокушибо ее кисть начала поворачиваться. Пальцы медленно стали соприкасаться, сначала подушечки по ощущениям эфемерно коснулись его, но позже чувство становилось все реальнее. Первая высшая перевел удивлённый взгляд на Накиме. Она была словно статуя, с единственной подвижной частью тела, рукой, которая медленно продолжала переплетать их пальцы. По началу резкие движения все замедлялись, становясь едва заметными. Прозрачным зрением было прекрасно видно как сердце Накиме бьется с невероятной скоростью в прямом и переносном смысле. Еще немного и рука Накиме бы полностью остановилась, но в этот момент ее сжала ладонь Кокушибо. Его крупная, натасканная огромным количеством тренировок и сражений, ладонь, к ее, худой и мертвецки бледной. Подушечки пальцев, на удивление нежно проходили по средней и нижней фалангах Накиме, создавая ощущение лёгкой щекотки. Основания их больших пальцев соприкоснулись, движения были вымеренными и спокойными. Ладонь Кокушибо двигалась так же осторожно, но не замедлялась, впоследствии обхватя ладонь полностью. Самые приятные чувства, что можно испытывать к человеку, вперемешку со страхом и неуверенностью, настолько сильно перегрузили сознание Накиме, что она замерла на несколько секунд. Демоница не могла понять, каким образом до этого дошло. Настраивая струны и проверяя их натяжение, она думала о демоне, что находился с ней в этой пещере. Он сделал столько всего для нее, а она… разве что помещение для тренировок сделала, да и то, сейчас крепость разрушена, и никакого помещения уже нет. Он единственный на кого Накиме было не все равно, за всю ее демоническую жизнь. А сейчас он еще и бескорыстно починил биву используя свою кровь, настолько хорошо что даже захват струн произошел почти идеально. Так думала про себя Накиме. Когда он взял ее руку, она действовала автоматически, до конца не осознавая что она делает. Понимала, что хотела, но боялась. Он все еще Первая высшая луна, все еще сильнейший демон после Мудзана, и все еще неизвестно о чем он думает. Так было до того как его пальцы самостоятельно начали обхватывать ее ладонь. Он поглядывал нижними двумя глазами на их полу сплетенные руки, а остальными пытался разглядеть ее лицо за челкой. Как только она немного вернулась в реальность и ощутила слабое, из-за демонической природы, тепло на тыльной стороне ладони где-то между костяшек, она дернула голову немного вверх, так, что ее волосы немного разошлись. Накиме все еще смотрела из-под гущи своих волос, среди которой с трудом можно было увидеть ее глаз. Зрачок в виде надписи “Четыре” сузился, а сам глаз открылся шире обычного. Подняв взгляд на Кокушибо она увидела, что один из его нижних глаз смотрел куда-то в сторону, начинал бегать по пещере, ища себе место куда можно направить свой взор. За исключением этого ничего внешне не выдавало волнение Кокушибо. Воин, что сражался на протяжении 450 лет, вдруг занервничал от демоницы, которая была намного слабее его в бою. Насколько бы силен он не был, сейчас он сделал все что, мог. Далее ему оставалось лишь ожидать ответа от Накиме. Смотря на эту немного забавную картину, волнение Накиме довольно быстро сошло на нет. Всегда в трудной ситуации становится проще, когда не одному тебе тяжело. Накиме подняла голову в обычное положение, челка разошлась еще сильнее и Кокушибо наконец мог в полной мере насладиться ее чарующим взглядом. У обоих в глазах была только нежность. Смотря на них так и не скажешь, что это одни из сильнейших демонов. Фиолетовый лимб стал куда ярче чем обычно, пурпурная радужка, казалось, блестела ярче любого аметиста, а кайма выделялась сильнее чем обычно. В то же время глаза Кокушибо были немного сужены, относительно тех, что были раньше, а веки теперь слегка опущены, формируя более спокойный и умиротворённый взгляд. Оба смотрели так несколько минут, но Кокушибо сконцентрировал нижние два глаза на их руках, которые все еще были лишь наполовину сплетены. Накиме, заметила его взгляд , не двигая головой посмотрела на руки, и так же начала сжимать чужую ладонь. Наконец, их ладони полностью соприкоснулись. В таком положении они продолжали сидеть минут 15, наблюдая за взглядами друг друга, иногда переводя свой взор на оставшиеся тело. Оба думали об одном и том же, но сейчас им это было не нужно, они уже понимали друг друга без слов, им большего не требовалось. —Накиме, ты же… настроила струны? — Неожиданный вопрос Кокушибо, вышедший из его рта, раздавался тысячей звуковых волн не только по пещере, но и в голове демоницы. —Да— коротко ответила девушка. —Могла бы ты… сыграть на своей биве?— Музыка, струящаяся из бивы заполнила каждую, даже самую крошечную щель в пещере, и выходила наружу громким эхом. Тонкими пальцами она перебирала по грифу, зажимая струны одну за другой. Они дрожали под строго вымеренными движениями бати. Накиме держала их утонченно, но уверенно. Ноты продолжали струиться из бивы пока одинокий слушатель в лице Кокушибо внимал, не отводя взгляда от Накиме и ее инструмента. Ее музыка звучала по другому, объемнее, громче, живее. Музыка - отражение ее состояния. Чем она живее, тем живее в душе себя чувствует Накиме. Кокушибо это предположил еще во время их второй встречи, где Накиме играла именно музыку, а не привычный прерывистый звон струн. Но сейчас ее музыка стелилась еще более мелодичными, спокойными нотами, а движения ее рук были еще более плавные и непринуждённые, нескованные ничем. Солнце практически зашло за горизонт. Кокушибо и Накиме сидели вплотную друг к другу и вслушивались в заглушенные туннелями пещеры звуки наружной природы. Накиме немного наклонилась к нему, уже без страха, без сомнений, без лишних мыслей, забивающих голову. Она чувствовала себя лучше, чем когда-либо. —Как кажется… я понял почему мне так… нравится твоя музыка, у тебя же… Сацума бива?— Сказал Кокушибо, прервав эту долгую тишину. —Да— С этими словами Накиме повернула голову к демону —В детстве… меня часто брали с собой слушать истории о самураях… И там… Использовалась похожая бива— У Кокушибо было достаточно времени чтобы впервые за долгие годы окунуться в свои воспоминания и достать оттуда что-то о своем детстве. Пока Ёричи не показывал свои способности, наследником самурайской семьи должен был стать именно Кокушибо, тогдашний Мечикатсу. Он вспомнил, как стоя подле отца, наблюдал за поучительными историями о самураях. Каждая повествовала свою историю, которых Мечикатсу не запомнил, но зато при каждой из них музыкальное сопровождение исполнял необычный для него инструмент — бива. После побега Ёричи, Мечикатсу вновь стал наследником, но относились к нему уже не так хорошо, даже несмотря на его талант, который все равно терялся на фоне благословения его брата. Слушая истории, он все больше замечал между словами рассказчика приятную на слух вибрацию струн. О бивах он невольно узнал из обязательного обучения самураев. Какое-то время даже увлекался подобной музыкой. —Откуда у тебя такая разновидность бивы? Сацума использовались самураями для патриотических песен, но, смотря на тебя... я бы предположил что у тебя Хэйкэ бива— В своем детстве Кокушибо слышал в основном именно Хэйкэ биву, Сацума он слышал уже будучи самураем, она хуже отпечаталась у него в голове. —Она была такой в эпоху Сенгоку, я же жила когда она уже стала распространённым инструментов среди обычных людей— —Да, мои знания остались еще в той эпохе… — Опустив глаза сказал Кокушибо. Даже когда он отчитывался перед Мудзаном, он хоть и держал голову опущенной, смотрел прямо в одну точку, не отводя свой взгляд. Но здесь он его опустил. Накиме слегка потянула шестиглазого демона за руку. —Ваши познания выше, чем у многих— Спокойным голосом говорила демоница, не отводя взгляд от Кокушибо. —Опять говоришь на “вы” — С небольшой улыбкой сказал Кокушибо. Солнце тем временем полностью скрылось за горизонт. Небо уже потемнело и на нем проявились даже самые маленькие светящиеся точки, на пару с луной озаряющие местность. Большая часть птиц стихли, насекомые застрекотали, а двое демонов выходили из пещеры. Они собирались найти место получше. Бежали они подальше от бывшего места битвы в которой Король демонов пал от рук охотников. Возможно он бы победил, если бы демоны остались с ним и побежали ему на помощь. Этот вопрос и въедался в сознание Кокушибо последние пару десятков минут, что они бегут. Господин Мудзан сделал его таким, какой он есть, демон, сильнейшее творение короля, машина для убийств охотников. Но…полюбил ли он Накиме из-за того что Мудзан превратил его в демона? —* Раньше я никогда не задумывался о том почему я так предан Господину*— думал про себя Кокушибо. Восхищался ли он его силой, благодарил ли за то, что Король демонов его избрал, или же это просто влияние клеток на мозг Кокушибо, дабы не только изменить его личность и сделать его более жестоким, но еще и внушить в него безоговорочную веру в покровителя. Решение Мудзана запретить им думать друг о друге было хоть и очень жестоким, но оправданным и логичным в какой-то степени. —* Когда нам запретили думать друг о друге, я чувствовал себя ужасно, но о верности и справедливости решения Господина, я даже не задумывался, я принял это как должное. Но сейчас я чувствую ненависть к Господину за это… Я могу об этом думать?...*— Кокушибо находится в смятении. Он вновь задумался о преданности Мудзану когда убегал вместе с Накиме. Им движит желание ее защитить, в пещере, ему даже не приходилось об этом задумываться, сейчас же он чувствует ненависть к Мудзану. Он никогда даже подумать не мог о том, что его Господин был в чем-то неправ, и тем более о том, чтобы ненавидеть его. Но сейчас, когда контроля Мудзана больше нет, он мог в наконец-то думать самостоятельно. У него появились свои желания, его личность основывалась на том, что было 500 лет назад, когда он был человеком. В демонической жизни он не видел ничего, кроме воли Господина, а как только увидел Накиме, Мудзан жестко ограничил даже малейшую мысль о ней. Он, как и Накиме, были лишь инструментами Кибудсуджи Мудзана, разве что у Первой высшей луны было чуть больше свободы чем у других. Однако это не меняло сути. Для Кокушибо такая роль была в порядке вещей, не это провоцировало его уход. Именно обоснованная, но несвойственная его характеру, нелогичная обида и злоба за то, что у него отняли самого дорогого в его жизни демона, спровоцировало предательство. Добравшись до города, демон прервал свои рассуждения и сконцентрировался на невысоких зданиях, в которых все еще горел свет. Их задача была в том, чтобы найти место для пережидания дня, а так же для более удобного переноса материалов для постройки собственного укрытия от едких лучей солнца, подальше от людского внимания. Основная работа здесь предоставлялась Накиме, ведь она может скрыть свой глаз за челкой, что обычно делает, и слиться с людьми, в отличие от Кокушибо, чьи глаза на свету будут очень сильно выделяться. —Я буду… Ждать здесь— Невозмутимо произнес демон. Девушка с бивой на это кивнула и отправилась вглубь поселения. Огромное количество людей, постоянный шум и яркий свет раздражали ее, но перед ней стояла важная задача, которую она не могла игнорировать. Идя по городу она замечала, как сильно поменялось окружение с того момента, как Накиме стала демоном и переселилась в бесконечную крепость. Яркие фонари, кареты, люди одеты по другому. Время летит очень быстро. Ей и при людской жизни не всегда удавалось ориентироваться в городе, что уж говорить сейчас, ведь она не была там больше 100 лет. Кокушибо тем временем в кое-то веке было нечем заняться. У него нет никаких заданий от Господина, а все, что остается, это пытаться незаметно оттачивать свои навыки. Приняв боевую стойку и схватившись за рукоять катаны, он попытался представить перед собой… Гигантское помещение… Деревья стали колоннами, а густые кусты стенами, трава стала гранитным полом, а небо стало потолком, таким же далеким и недосягаемым. Шаг, взмах меча, и остановка в считанных сантиметрах от ствола дерева. Недостаточно. Кокушибо оттолкнулся и за раз преодолел расстояние в 10 метров. Он ведет меч к стволу дерева, вот-вот и перерубит, но останавливается уже за 1,2 сантиметра от ствола. Листья на ближайшем кусте чуть ли не сдувает потоком ветра, однако демон вновь замерает. Доля секунды и разворот на 140 градусов, шаг, и вновь удар, затем еще один и еще. Расстояние до ствола все меньше. “—Могли ли мы победить если бы Мудзан отправил бы кого-то на защиту Накиме?—“ Кокушибо в мыслях уже перестал называть короля демонов своим Господином. Накиме была одной из ценнейших лун, оставь в ее крепости охотников на месяц и они все либо померли, либо сошли с ума и начали бы поедать друг друга. “—Но это не бой, это низкие уловки—“ Думал про себя Кокушибо, понимая, что такая стратегия была бы слишком бесчестной для него, но не для Кибутсуджи. И если бы им пришлось сражаться, кто-нибудь из высших лун мог остаться охранять Накиме. Тогда ей бы не пришлось переживать смерть. С другой стороны, сейчас они здесь, свободные, хоть и боятся света, но свободные, именно благодаря проигрышу демонов. Молниеносные движения гоняли воздух в лесу, длинные волосы собранные в хвост не переставали развиваться по ветру, а листва вздымалась с сырой земли. За всю свою службу Королю демонов, бывший Мечикатсу не обращал внимания на огромное количество стратегических и логических ошибок. Его слепая вера затуманила разум, не давая трезво взглянуть на решения Господина. Все эти мысли не давали покоя Кокушибо, а в отсутствии Накиме, только тренировки боя помогали успокоиться. Хотя не исключено, что шестиглазый демон просто фанатично пытался поддержать себя в форме, удовлетворяя свою потребность в постоянном развитии и оттачивании боевых искусств, выработанную еще в детстве и культивированную во время демонической жизни. За размышлениями Кокушибо не заметил, как прошло уже больше двух часов. И все это время он не переставая тренировался на деревьях. —Госп… Кхм… Кокушибо— За спиной демона уже стояла Накиме, держа в руках кимоно. Спустя мгновение демон остановился, и посмотрел в сторону окликнувшего его голоса. Со стороны это могло показаться жутким, то, насколько резко он повернулся и начал смотреть шестью глазами в одну точку многих бы испугало. —Вот, я Вам новое кимоно купила— С этими словами Накиме, не отводя взгляда от Кокушибо, протянула ему руки с лежащим на них фиолетовым кимоно. Оно было покрыто черными линиями, напоминающие характерный для Кокушибо кровавый узор, а так же небольшими, такими же черными многоугольниками. —Спасибо, Накиме— Кокушибо без промедлений надел кимоно, наконец прикрыв свое натренированное тело. Оно было точь-в-точь таким же, как и его старое. —Временный дом у окраины города— Сказала Накиме повернувшись в сторону города и указав на небольшой район затемненных от старости фонарей, слабо заметным светом из окон, вследсвии малого количества жителей. Она собиралась пройти немного вперед по направлению, но ее остановила рука, схватившая за запястье. Хватка была ощутимо крепче чем обычно, но не болезненная. —Накиме… Спасибо за все… за все… что сделала для меня— Он начал медленно тянуться к Накиме, словно ожидая от нее ответа. Его глаза смотрели четко не нее. Глядя на них можно подумать, что для Кокушибо это обычное дело, но вот напряженные руки, одной из которых он держит руку Накиме, а так же еле заметно проступил естественный, человеческий цвет кожи на лице, невидимый в ночной тьме, выдавали признаки волнения. В ответ на это Накиме расслабила глаз, облегчая свой сверлящий для неподготовленного человека взгляд, и потянулась в ответ. Заметив реакцию, Кокушибо потянулся быстрее, но все так же плавно и осторожно. Через еще секунду их губы наконец соприкоснулись. Оба излучали еле заметное тепло, но этого было достаточно чтобы каждый из демонов оказался в, казалось бы, навсегда закрытым для них раю. Оба непроизвольно закрыли глаза, дабы как можно лучше чувствовать этот момент. Шестиглазый демон в это время ослабил хватку и отпустил запястье, перенеся свою руку он уже куда более нежно и осторожно схватив за боковую часть плеча демоницы. Вторую руку он положил на чужую талию, чуть обхватив ее полосатый оби. Накиме же положила обе руки на щеки демона, ресницы которого непроизвольно щекотали ее ладони. В этом поцелуе не было страсти или похоти, в нем было искреннее, утробное, столь запрещённое для демонов желание быть рядом друг с другом до конца времен. Спустя время Кокушибо все же отстранился и сказал: —Я… Больше никуда не уйду… Потому что… Люблю тебя— В голове всплыли воспоминания о той ночи, когда для них была “ последняя” встреча, дозволенная Господином Мудзаном. Тогда демоны хотели воспользоваться последней, как им тогда казалось, возможностью быть рядом друг с другом. Но сейчас это был хоть и яркий, но далеко не последний их всплеск чувств. Теперь для них все было впереди. —… Хмф— Накиме прикрыв рот тыльной стороной ладони тихо хихикнула. *—Хихикнула?! Она только что хихикнула!? —* Пронеслось в голове Кокушибо. —В этих слова не было нужды. Я все поняла еще в пещере— Накиме смотрела на Первую высшую луну без капли страха или дискомфорта, ее взгляд был столь спокойным чистым и свободным, каким не был никогда. Кокушибо опустил глаза на землю и чуть ссутулился. Он осторожно поднес свою ладонь к ладони Накиме и приподнял ее за кончики пальцев. —Впереди длинная ночь… Мы… Могли бы сходить на то озеро… Посмотреть… На луну— Голос демона был, казалось бы, таким же низким и твердым, но за ним чувствовалась нежность, насколько это позволял сделать его неспешный тембр. —Конечно— С этими словами Накиме прихватила пальцы Кокушибо. Она неспешно взяла починенную демоном биву вместе с бати и прислонила их ближе к себе. Они вдвоем отправились в лесную глубь, туда, где их не найдут охотники и тем более обычные люди. Свет города отдалялся, все слабее и слабее освещая их спины, пока они полностью не исчезли в чаще леса…