Под маской

      Резкий звонок ворвался в уютную тишину ординаторской, нарушая устоявшийся покой. Маомао вздрогнула, чуть не опрокинув чашку с остывшим чаем. На экране телефона вспыхнули восторженный смайлик и имя: Яо.              «Маомао! Срочно! Ты не поверишь какие у меня новости!!!» — уведомление всплыло раньше, чем Маомао успела нажать на зеленую кнопку.              — Яо, я на дежурстве, — устало начала девушка, отодвигая увесистый учебник по токсикологии в сторону. — Если ты опять про того интерна из травмы, который...              — Забудь про интернов! — голос в трубке буквально завизжал от восторга. — Ты не представляешь, что мне удалось достать! Я выбила нам ПОДРАБОТКУ! И знаешь где?! — Пауза. Яо явно ждала взрыва энтузиазма, но напрасно.              — Давай ближе к делу, — просто сказала Маомао, придерживая телефон ухом и машинально выравнивая стопку с историями болезней.              Внутри шевельнулась надежда: «Неужели ей удалось выбить нам места в Первой поликлинике?» Первая городская поликлиника была мечтой любого ординатора – крупнейшая, с передовым оборудованием и легендарными врачами. У некоторых из них Маомао горела желанием поучиться искусству диагностики сложных отравлений. Попасть туда без связей было очень сложно.               — Ну ты зануда, прямо как Тянью! — фыркнула Яо. — Короче, я выцарапала для нас четверых подработку на съемочной площадке нового сериала! Называется – «Кардиограмма чувств». Им позарез нужны дежурные медики на подхвате – типа, подстраховать, если кто из актеров в обморок грохнется или царапину замазать. Ты только представь: Съемочная площадка! Медицинская драма! И в главной роли – ДЖИНШИ! — Голос подруги сорвался на писклявый восторг, словно она только что выиграла джек-пот.              Все воздушные замки Маомао о Первой поликлинике рухнули в одно мгновение. Она лишь прикрыла глаза и тихо, но выразительно выдохнула. Джинши. Тот самый актер, чье лицо смотрело с каждого второго билборда в городе. Красавец. Кумир. Обладатель премий и, по слухам, сын какого-то олигарха. Всю эту информацию Маомао знала исключительно благодаря Яо.              — Яо, — осторожно начала Мао, пытаясь вставить слово в этот поток восторга, — мы ординаторы. У нас практика, экзамены через месяц, ночные дежурства... Нам бы хоть поспать иногда...              — Деньги, Маомао! Очень ХО-РО-ШИЕ деньги! — перебила ее Яо, смакуя каждое слово. — Платить будут как за три наших дневных дежурства! За один съемочный день! Представляешь?! Ты же копишь на тот портативный газовый хроматограф? — Маомао мысленно кивнула: компактный анализатор для быстрого выявления ядов в биоматериалах был ее заветной мечтой и ключом к независимым исследованиям дома. — Эньен рвется на те спецкурсы в Германии! А Тянью... ну, Тянью вечно бурчит, что все вокруг идиоты, но лишние деньги даже он не выбросит! И это же сам ДЖИНШИ! Во плоти! А вдруг... — голос подруги снизошел до заговорщического шепота, — вдруг кто-то из съемочной группы или, о боже, сам Джинши... обратит на нас внимание?! — Она завизжала так, что Мао отвела телефон от уха.              Мысль о заветном хроматографе, который бы позволил заниматься любимой работой с ядами даже дома, была невероятно соблазнительной. А деньги... Деньги были вечной головной болью. Она бросила взгляд на Эньен, сосредоточенно писавшую историю болезни в углу, и на Тянью, который, нахмурившись, изучал на мониторе снимки чьего-то позвоночника.              — Ладно, — сдалась Маомао, чувствуя, как сопротивление тает под напором аргументов. — Ты победила. Когда? Где? И что конкретно от нас требуется?       

***

      Три дня спустя Маомао, Яо, Эньен и Тянью стояли посреди съемочного ада, именуемого павильоном «Кардиограмма чувств». Вокруг царил хаос: грохот передвигаемых декораций (стилизованная «реанимация» выглядела непривычно чисто и дорого), крики ассистентов, звук дрелей и... повсюду люди в белых халатах, которые явно не имели никакого отношения к медицине.              — Вот ваши пропуска, — измотанная девушка с планшетом сунула им в руки бейджи. — Вы – «медицинские консультанты». По сути – следите, чтобы актеры не перепутали скальпель со шприцем, а ЭКГ не показывало ритм дискотеки. И чтобы реквизит не растащили. Ваша зона – вот этот угол с операционным столом и аппаратурой, — ассистентка указала рукой направление. — Главную роль, как вам должно быть известно, исполняет Джинши. Он играет гениального, но циничного хирурга. Если вдруг заметите, что его действия в кадре совсем уж далеки от реальности, пожалуйста, не делайте ему замечания напрямую. Лучше скажите мне или помощнику режиссера. Мы будем там. — Она указала на режиссерские стулья, где сейчас сидело двое мужчин, переговаривающихся о чем-то. — И еще, я понимаю, что вам захочется взять автограф или сделать фото на память, но не делайте этого. Фото- и видеосъемка на площадке строго запрещена. Автограф, в целом, можете попробовать взять, но лучше не сегодня. Не лезьте к Джинши без дела, звезда сегодня нервная. Удачи! — Ассистентка махнула им, а затем быстро скрылась из виду.              Яо, сияя как новогодняя елка, уже куда-то исчезла – вероятно, караулить выход «звезды» из гримерки (она пропустила все наставления мимо ушей). Эньен с интересом разглядывала бутафорский кардиомонитор. Тянью скептически осмотрел стерильный инструментарий:              — Пластик. Даже не попытались сымитировать сталь. Время потрачено зря. Можно было прооперировать двоих с аппендицитом за это время.              Мао поправила свой настоящий, чуть поношенный белый халат (ее принцип – даже на подработке быть врачом) и подошла к столу с хрупкой на вид аппаратурой. Она уже проверяла подключение проводов ЭКГ-имитатора, когда в павильоне пронесся шепот, переросший в гул.              Он вошел.              Даже в простой, но идеально сидящей темно-синей хирургической одежде (расстегнутой на груди для «драматичности»), Джинши выглядел как пришелец с глянцевой обложки. Идеальные черты лица, чуть надменный взгляд, уверенная походка. Камера, казалось, сама ловила его, даже когда он просто шел. Вокруг мгновенно сформировалась свита – гример, костюмер, ассистент с бутылкой воды.              — Где мой «пациент»? — его голос, низкий и с заметной ноткой усталости, легко перекрыл шум площадки. — У нас не так много времени. Я не собираюсь ждать весь день.              Актер - «пациент» (молодой парень, явно сильно нервничающий) поспешил занять место на операционном столе. Джинши подошел к столу с инструментами. Его движения были резкими, выдающими напряжение. Он небрежно схватил бутафорский скальпель, вертя его как ручку, и резко повернулся. Локоть задел край стола, где стоял массивный монитор ЭКГ – тяжелый каркас, обтянутый пластиком и проводами. Конструкция качнулась, угрожающе накренившись.              Маомао среагировала мгновенно. Она шагнула вперед и крепко схватила монитор, не дав ему рухнуть. Ее пальцы проверили устойчивость опоры.       — Осторожнее, — сказала она, поднимая взгляд на Джинши. Голос был ровным, без тени подобострастия или волнения. — Эта бутафория может кого-нибудь травмировать. Или разлететься вдребезги.       Их взгляды встретились. Его – темно-фиалковые, глубокие как ночь, но сейчас чуть суженные от раздражения. Ее – голубые, ясные и... холодные. Как ледник. В них не было ни тени признания его звездного статуса – лишь спокойная констатация факта и легкое неодобрение.       Несколько секунд напряженной тишины. Даже шум площадки на мгновение стих. Джинши медленно опустил бутафорский скальпель. Он не ожидал такой реакции – ни спасения реквизита, ни этого ледяного, оценивающего взгляда.       — А вы кто? — спросил он. Его взгляд скользнул по ее бейджу: «Мед. консультант: Линь Маомао». В голосе звучало скорее любопытство, чем агрессия. — Новый смотритель за порядком?       — Я здесь для того, чтобы следить за вашей «операцией». Хотя скорее, чтобы эта «операция» не превратилась в совсем уж откровенный фарс с медицинской точки зрения, — ответила девушка, не отводя голубых глаз. — И чтобы никто не пострадал от небрежного обращения с реквизитом. Включая это. — Она аккуратно поставила монитор на место.       Уголок его губ дрогнул – не ухмылка, а гримаса усталого раздражения. Он окинул ее с головы до ног: простой, чуть поношенный халат поверх обычной одежды; волосы, собранные в практичный хвост; отсутствие макияжа. Ни намека на попытку понравиться или звездное обожание.       — Замечательно, — произнес он с вежливостью, от которой веяло холодом. — Тогда следите. И постарайтесь не мешать. Я достаточно изучил, как должны выглядеть врачи. — Последние слова прозвучали с легким вызовом, но без открытого сарказма – скорее как констатация его подготовленности к роли.       Он повернулся к «пациенту», демонстративно отводя взгляд от Маомао. Но прежде, чем отвернуться полностью, их глаза снова скрестились на долю секунды.       — Камера! Мотор! Сцена семь, дубль первый! — прокричал ассистент режиссера, и хаос вновь поглотил павильон.       Мао отступила в тень, к Эньен и Тянью. Ее сердце колотилось – не от близости знаменитости, а от адреналина и острого раздражения на его высокомерную небрежность и этот... снисходительный тон. Яо, вынырнувшая откуда-то сбоку, зашептала, сияя:       — Мао! Ты с ним говорила! Он такой... невероятный! И такой... напряженный! Но ты... ты ему что-то сказала? Он аж вздрогнул, когда ты схватила монитор!       Маомао промолчала. Она наблюдала, как Джинши принимает «хирургическую» позу у стола, его профиль резко вырисовывался под ярким светом софитов. Он был невероятно красив, как отточенная статуя. И так же искусственен и далек от реальной медицины: от настоящей боли, крови и ответственности, которые нес ее белый халат. Под ложечкой заныло знакомое чувство профессионального возмущения.       «Смотритель за порядком», — пронеслось у девушки в голове. Ну что ж. Значит, она будет следить. И очень внимательно. Хотя бы ради денег на хроматограф. И чтобы этот зазнавшийся актеришка не устроил на площадке настоящий травмпункт из-за своей небрежности.       В углу Тянью фыркнул, наблюдая за «оперирующим» Джинши:       — Зажимает артерию, будто держит ручку двери. Полная профанация анатомии. И зачем я сюда пришел?       Мао молча кивнула. Первый день на площадке обещал быть не просто долгим, но и невыносимо раздражающим.