Под маской

      Весь съемочный день прошел в точности, как Маомао и ожидала: бесконечно долго и утомляюще. К счастью, их вкусно покормили, что мгновенно улучшило настроение Тянью. Его скепсис резко сменился почти блаженным выражением лица, особенно когда ему удалось умыкнуть пару сосисок в тесте. Яо смогла взять несколько автографов у актеров, правда к Джинши подойти она так и не осмелилась. Эньен шла рядом, погруженная в свои мысли, казалось, совершенно равнодушная к происходящему. Маомао же не испытывала ничего, кроме раздражения и усталости.              — Яо, я больше туда не вернусь, — заявила Мао, обращая на себя взгляды друзей. — Оно того не стоит.              — Что?! Почему?! — Яо резко остановилась, ее глаза округлились от искреннего недоумения. — Разве ты уже передумала копить на газовый хроматограф?              Лицо Маомао исказила гримаса. Отрицать было глупо: сумма за сегодняшний день была весьма приличной. Как бы цинично заметил Лахан: «Чистая выгода, сестренка». Сама мысль о брате заставила недовольную складку между бровей углубиться.              — Не в этом дело, — отмахнулась она. — Просто… это все какой-то сюр. Ты же сама видела.              — Тут я соглашусь с НянНян. — подхватил Тянью, на ходу доедая сосиску. — Будь это хоть чуть-чуть похоже на правду, этот их «блестящий хирург» уже бы отправил на тот свет десяток пациентов.       — Но они же не врачи! — Яо вспыхнула, ее голос зазвенел от возмущения. Она размахивала руками, словно отбиваясь от невидимых нападок. — Главное – то, как это смотрится в кадре! Не всем же быть такими занудными перфекционистами, как вы двое!              — Тем не менее, — Тянью флегматично облизал пальцы, — минимальное приближение к правде не помешало бы. Хотя бы для приличия.              — Но они так и сделали! Вы слишком придираетесь! — Яо ткнула пальцем в сторону Тянью, а потом резко повернулась к Эньен. — Эньен! Ну скажи им! Ты же со мной согласна?              Эньен, до сих пор молча шагавшая рядом и внимательно слушавшая, слегка пожала плечами.              — Отчасти они правы, медицинские сцены… далеки от идеала, — начала она спокойно. — Но и ты права, Яо. Этот сериал – про красивую любовь и красивых людей. Зрители вряд ли будут вникать в тонкости хирургии. Так что, возможно, глубокое погружение в медицинские детали здесь и не нужно…              — Вот! Слышали?! — Яо торжествующе подпрыгнула, будто ей вручили приз. — Тем более, нам же сказали, что мы можем давать свои комментарии! Если вас так это коробит – выскажитесь! Внесите свою лепту в правдоподобие!              Маомао закатила глаза, но признавала, что Яо была права.              — У меня нет ни малейшего желания в этом участвовать, — холодно отрезала она. — Лучше потрачу это время на изучение токсинов, или подготовлюсь к экзаменам, или просто посплю.              — Ну… — Яо вдруг заерзала. Она отвела взгляд и начала теребить край халата. На ее щеках выступил легкий румянец. — Возможно… мне придется тебя расстроить.              — Что ты хочешь сказать? — Маомао резко остановилась, ее голос стал ледяным. Она пристально вонзилась взглядом в подругу. — Только не говори мне, что мы не можем просто взять и уйти.              Яо неловко хихикнула, пытаясь сгладить напряжение, но ее смешок прозвучал фальшиво и оборвался под тяжелым взглядом Мао.              — Видишь ли… когда я договаривалась… — она замялась и сильно покраснела. — Там было одно условие… что мы обязаны отработать все съемочные дни. И… возможно… я подписала одну бумажку, которая это подтверждает.       Воздух вокруг словно сгустился. Тянью перестал жевать, его брови поползли вверх. Эньен удивленно приоткрыла рот. А Мао…              — Что?! — ее голос громыхнул, как удар грома. Лицо исказилось от гнева и неверия. — Какой договор?! О чем ты?!              — Ну… — Яо виновато опустила глаза. — Им срочно нужны были надежные люди… которые не сбежали бы после первой смены… Вот они и настояли…       — И сколько же дней мы обязаны отработать?!       Яо сжалась, будто ожидая удара.              — Пока… пока не закончатся съемки, — прошептала она.       — А ЭТО СКОЛЬКО?! — взорвалась Мао, не в силах сдержаться.              — Полгода…              Тишина. Густая, оглушительная. Тянью замер с куском сосиски у рта. Эньен широко смотрела на Яо. Мао стояла, как окаменевшая, переваривая этот удар.              — А… а что будет, если мы не придем? — наконец спросила она, голос был хриплым, но уже более сдержанным.              — Штраф… — чуть слышно выдавила из себя Яо. Она видела шок на лицах друзей и торопливо добавила, пытаясь смягчить удар: — Но съемки не каждый день! И нам не нужно быть там постоянно! У нас будут выходные! Это не помешает ординатуре! Я все проверила!              Маомао стояла неподвижно. Весь ее гнев, вся кипящая ярость, казалось, испарились, оставив после себя ледяную пустоту и гул в ушах. Полгода. Шесть месяцев этого цирка …              — Штраф? Какой штраф?!              Яо, все еще не решаясь поднять глаза, прошептала:              — Сумма… эквивалентна оплате всех неотработанных дней. Плюс… плюс неустойка. Довольно… внушительная. — Она наконец посмотрела на Мао, и в ее глазах читался настоящий ужас. Она поняла, что натворила. — Мао, прости! Я не подумала! Мне так хотелось, чтобы мы сделали это вместе, и деньги хорошие, и Джинши… Я просто… я не читала так внимательно мелкий шрифт! Они сказали «стандартный контракт», я и…              — Мелкий шрифт, — повторила Мао без интонации. Она почувствовала мелкую дрожь в руках, и сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль помогла немного прояснить мысли. Сумма за неотработанные дни плюс неустойка. Это означало, что если они уйдут сейчас, то не просто не получат деньги, но и должны будут выложить сумму, сопоставимую с несколькими месяцами их скромной зарплаты ординаторов. Деньги, которые как она предполагала пойдут в копилку на хроматограф, могли просто испариться. Или, хуже того, превратиться в долг.              Лахан бы высмеял. «Сентиментальность и недальновидность, сестра. Бизнес и цифры требуют холодной головы.» Но это был не бизнес. Это была ловушка, расставленная ее же наивной подругой.              — Неустойка настолько внушительная, что нам придется продать Тянью на органы, чтобы покрыть ее? — наконец произнесла Мао.              Тянью фыркнул, но в его смешке не было веселья. Он наконец доел все сосиски и скомкал пакет.              — Мои органы вряд ли кого-то заинтересуют после того фаст-фуда, что я сегодня поглотил. Но идея здравая. Начнем с Яо? Она же виновата.              — Тянью! — взвизгнула Яо.              — Полгода, — протянула Мао, словно пробуя это слово на вкус. — И съемки не каждый день? Ты уверена?              — Да! Абсолютно! — Яо закивала с отчаянной надеждой. — У них график съемок блочный. Снимают сцены по локациям, по актерам… Нам будут звонить или писать, когда нужны именно мы в павильоне. Может, раз-два в неделю! Иногда реже! Я спросила!              — То есть плакали наши выходные…Теперь мы их потратим на то, чтобы отсыпаться после «раз-два в неделю» в этом сумасшедшем доме, — мрачно заметил Тянью. — И наверстывать упущенное в ординатуре. Весело.              Эньен, до сих пор молчавшая, осторожно вступила:              — Яо… этот договор… У тебя есть копия? Нам нужно его посмотреть. Точные формулировки, сумма штрафа, условия вызова… Все.              — Да! Конечно! Он у меня в сумке! — Яо торопливо начала рыться в огромной сумке. — Я вам покажу! Там все прописано!              Мао закрыла глаза. Адреналин отступал, сменяясь леденящей усталостью и чувством глубочайшего поражения. Бороться было бесполезно. Штраф был неподъемным. Мечта о хроматографе теперь висела над ней дамокловым мечом. Чтобы получить деньги на оборудование, ей придется отработать этот каторжный срок.              Она открыла глаза. Ее взгляд упал на Яо, которая, наконец, вытащила помятый лист бумаги и протягивала его Эньен с виноватым видом. Потом на Тянью, который с преувеличенным безразличием разглядывал небо. На Эньен, внимательно изучавшую договор со сосредоточенным видом.              — Хорошо, — сказала Мао. — Значит, так. Эньен, сможешь внимательно изучить этот документ, пожалуйста? Может там есть что-то еще, что нам необходимо знать. Яо, — она посмотрела на подругу, и в ее голубых глазах не было ни прощения, ни гнева, только усталая решимость, — ты организуешь наш график. Раз уж ты нас в это втянула, то будешь следить за вызовами. И скоординируешь «эту подработку» с нашими дежурными графиками в больнице. Любой конфликт – на твоей голове. Тянью… — она перевела взгляд на него.              — Что? — он поднял брови. — Мне тоже дашь поручение?              — Ты будешь молчать, когда это возможно, — отрезала Мао. — Особенно в присутствии «гениальных хирургов». Твои комментарии могут стоить нам штрафа, если кто-то пожалуется. Понял?              Тянью театрально вздохнул и швырнул смятый пакет в ближайшую урну.              — Ладно-ладно. Буду кусать язык. До крови, если понадобится. Ради нашего общего финансового выживания.              — А ты, Мао? — тихо спросила Яо, все еще не решаясь подойти ближе.              Мао повернулась и пошла вперед по темнеющей улице.              — Я, — сказала она, не оборачиваясь, — буду терпеть. И следить, чтобы этот фарс не превратился в реальную трагедию. Ну и договор тоже изучу.

***

      Ключ щелкнул в замке, и Маомао буквально ввалилась в свою квартиру, прислонившись спиной к прохладной поверхности двери. Тишина и знакомый запах — смесь свежей земли, зелени и чего-то неуловимо своего — обволакивали ее, как целебный бальзам после адского дня.       Квартира была подарком — нет, скорее, врученным фактом — от отца. Когда она твердо заявила о намерении жить отдельно, он не спорил. Он просто купил. Небольшую, но новую двушку в тихом районе, в двадцати минутах от больницы. «Благоразумное вложение, доченька. Аренда — деньги на ветер. Это — актив.» Маомао тогда яростно сопротивлялась, искала варианты, но холодная логика отца (и цифры в таблице расходов, которую он так любовно составил) оказались неоспоримы. Признать это вслух было равносильно поражению, но тихо, в глубине души, она была благодарна за это. Квартира снимала чудовищную финансовую нагрузку, позволяя копить на всякое и… завести ту самую кошку, о которой она мечтала с детства.       И вот она здесь. Уютный хаос. На подоконниках, специальных стеллажах и даже частично на полу царили зеленые жители: стройные пробирки с аккуратными ростками белладонны, кашпо с пышным олеандром (тщательно изолированным), скромный горшок с наперстянкой, нежные всходы безвременника. Это был не просто сад — это ее лаборатория, объекты будущих исследований. Воздух фильтровал мощный очиститель — подарок Шисуй, которая панически боялась, что Маомао «отравится собственными джунглями».              — Аконит? — тихо позвала Мао, сбрасывая кеды. — Котик, я дома.              Из-за угла дивана появилось пушистое чудовище цвета темного дыма. Изящное, с огромными янтарными глазами и важной походкой. Кот зевнул, обнажив острые клыки, и потянулся, прежде чем неспешно подойти и потереться о ее ногу, издавая довольное урчание. Аконит. Идеальное имя, найденное после недели раздумий. Красивое, таинственное и смертельно ядовитое — как и ее любимые объекты изучения.              — Да, да, знаю, голодный тигр, — Мао почесала кота за ухом, чувствуя, как напряжение уходит. Она направилась на кухню, Аконит важно шествовал следом, как маленький черный шлейф. Пока кот хрустел специальным кормом (еще одна статья расходов, но на которой Мао не экономила), она налила себе воды и устало опустилась на стул.              Завтра выходной. Блаженное слово. Ее план был прост и прекрасен:        1. Сон. До упора. Пока Аконит не сядет ей на грудь, требуя завтрака. 2. Завтрак/обед. Что-нибудь простое. Может, даже с доставкой — один раз можно. 3. Растения. Проверить всходы безвременника, полить олеандр (в перчатках!), записать наблюдения. 4. Токсикология. Хотя бы пару часов провести за статьями о новых методах детекции алкалоидов. Хроматограф будет — надо быть готовой. 5. Аконит. Долгая игра с удочкой-перышком. Обязательно. Он это заслужил, терпя ее отсутствие.       Она уже мысленно погружалась в пушистые объятия подушки, когда телефон на столе завибрировал. Мао вздохнула и потянулась к нему. Экран осветился, показывая два уведомления от мамы и Шисуй.              «Маомао, привет. Надеюсь, ты не забыла о завтрашнем Бале Теней в особняке Дин. В 18:00 будь строго у нас дома. Выезжаем вместе с отцом. Это важный вечер – фонд «Исток» рассчитывает на значительные пожертвования. Твой наряд уже готов. Не опаздывай.»              Мао зажмурилась, как будто сообщение било по глазам ярким светом. Бал Теней — кошмарное мероприятие сливок общества под предлогом благотворительности (которая, надо отдать должное, действительно происходила – деньги фонду «Исток» шли реальные). Но суть была не в помощи. Она была в масках, за которыми прятались настоящие лица; в тихих переговорах в укромных уголках; в оценке «товара» — молодых наследников и наследниц; в налаживании связей, выгодных кланам Кан, Дин, Ли и прочим. Ее наряд «ждет» — значит, мама уже все выбрала. Как всегда. Мысль о том, чтобы провести вечер в тесном, вычурном платье и маске, изображая учтивую дочь влиятельного Кана, вызывала тошноту. Она хотела написать в ответ: «У меня был адский день, завтра мой единственный выходной, и я мечтала только спать и читать про яды!». Но не стала. Это было бесполезно.              «МАОМАО! SOS! Ты же не собираешься слиться с «Бала пытки» завтра? Я знаю, ты ненавидишь это, но, если тебя не будет, я УМРУ. БЕЗ ТЕБЯ Я НЕ ВЫЖИВУ. Приходи! Будем вместе смеяться над усами старика Дина и прятаться в зимнем саду, как в прошлом году, помнишь? Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!»       Уголки губ Маомао дрогнули, почти складываясь в улыбку. Шисуй. Единственный луч света в этом предстоящем кошмаре. Их побег в зимний сад год назад, где они душились от смеха, глядя на то, как важный господин Чжоу пытался незаметно вытащить застрявшую в маске канапешную палочку, был едва ли не единственным приятным воспоминанием с того бала. Шисуй понимала. Шисуй ненавидела это так же сильно, как и она.              Мао опустила телефон на стол. Ее прекрасный план на завтра рассыпался в прах. Вместо сна — подготовка. Вместо растений и токсикологии — визажист (навязанный мамой) и облачение в ненавистный наряд. Вместо игры с Аконитом — вечер фальши и масок. И все это после сегодняшнего ада на съемках.              Она подошла к окну, глядя на зажигающиеся в городе огни. Аконит запрыгнул на подоконник и устроился рядом, свернувшись теплым пушистым шаром. Мао машинально гладила его по спине. Кот мурлыкал в ответ, будто говоря: «Терпи, хозяйка. Ты сильная. А завтра утром я все же сяду тебе на грудь в семь. Без вариантов».              Мао вздохнула и отправила короткий ответ Шисуй:              «Буду. Готовь план побега и противоядие от скуки. Ищи меня у фонтана с фарфоровыми лебедями в 19:30. Маска будет та же, что обычно.»              Затем, с еще более глубоким вздохом, набрала ответ маме:              «Не забуду. Буду к 18:00.» — Коротко. Без энтузиазма. Но достаточно.              Оставалось только лечь спать и надеяться, что хоть несколько часов сна помогут ей пережить и бал, и последующие съемки. Она погасила свет, утонула в подушках, чувствуя, как Аконит устраивается у ее ног, теплый и мурчащий. Последней мыслью перед тем, как сознание погрузилось в темноту, было: «Хоть бы там все не затянулось…»