Иметь друга.

Феликс буквально застыл на месте, будто вкопанный. На него с бешеной скоростью мчался парень на скейте. Его угольно-черные волосы, переливавшиеся под лучами солнца, развевались на ветру. Ученики и ученицы в шоке расступались, освобождая дорогу Хван Хёнджину, который лихо рассекал по университетской территории на своем верном четырехколесном друге. — Привет, Ликс, — с лёгкой ухмылкой произнёс парень, резко затормозив прямо перед ошеломлённым Феликсом, так что до него долетел лёгкий ветерок. — Ты вообще в своём уме?! — Феликс моментально сменился в лице и с возмущением шлёпнул друга по груди раскрытой ладонью. — На территории университета строго запрещено кататься на скейтах и прочей ерунде! Ты что, правил не читал?! — Ну, Ликс… — Хёнджин надул губы, изображая обиду, словно капризный ребёнок. — Хватит ныть, это же просто скейт. — О, так я ещё и нытик?! — Феликс всплеснул руками, а затем нервно провёл пальцами по своим светлым, почти белым волосам, поправляя растрепавшиеся пряди. — Ты вообще слышишь себя?! — Да ладно тебе, — Хёнджин лишь пожал плечами, снисходительно улыбаясь. — Кто мне что сделает? Мой папа — директор этого университета, если ты вдруг забыл. Так что все эти правила для меня — просто пустой звук. — Пф… — Феликс закатил глаза так выразительно, что, казалось, они вот-вот останутся в верхней части черепа. — Ладно, идём уже. До пары осталось всего десять минут, а мы даже не приблизились к нашему корпусу. — Зачем идти пешком, если можно прокатиться с ветерком? — игриво подмигнул Хёнджин, ловко балансируя на скейте. — Даже не думай предлагать, я ни за что не… Но кто же его вообще спрашивал? Хёнджин, не дожидаясь возражений, решительно подхватил Феликса под подмышки и водрузил его перед собой на доску. Брюнет прекрасно знал, что его друг умеет кататься, ведь именно он сам когда-то научил его этому. Так что никаких проблем с их необычным транспортом не возникнет, и они успеют вовремя. — Ты совсем рехнулся! — Феликс вновь шлёпнул Хёнджина по груди, когда они уже подкатили к зданию. Хёнджин лишь рассмеялся в ответ. Ловко подхватив скейт одной рукой, он дружески перекинул вторую через плечо блондина, и так, почти обнявшись, они направились в аудиторию. В класс они ворвались буквально под последние звуки звонка, стремительно юркнув на заднюю парту. — Мы чуть не опоздали исключительно из-за твоих дурацких выходок, — прошипел Феликс, доставая тетрадь. — Наоборот, именно благодаря моим "дурацким выходкам" мы и успели, — невозмутимо парировал Хёнджин. Он удобно устроился, положив голову на вытянутую руку, чтобы без помех разглядывать недовольное лицо блондина. — Ты опять не собираешься ничего записывать? — с укоризной прошептал Феликс, бросая взгляд на чистую тетрадь друга. — Не-а, — беззаботно ответил Хёнджин, лениво потягиваясь. — Тогда даже не вздумай потом просить у меня конспект! — Ты просто очарователен, когда хмуришься, — с ухмылкой пробормотал брюнет, протягивая руку и слегка пощипывая розовеющую щёку Феликса. Тот резко отстранился, смахнув пальцы со своего лица, но предательский румянец уже залил его уши. — Мальчики, я вам не мешаю? — раздался строгий голос преподавателя через весь класс. Феликс съёжился, будто пытаясь провалиться сквозь пол, в то время как Хёнджин лишь приподнялся на локте и без тени смущения ответил: — Вовсе нет, миссис Со, продолжайте, пожалуйста! Эх, если бы не тот непреложный факт, что Хван Хёнджин приходился родным сыном Хван Джисону — самому директору этого храма знаний, — педагогический коллектив уже давно бы завалил администрацию жалобами на этого наглеца. Впрочем, Хёнджин не был совсем уж бессовестным хамугой. Слегка покосившись на смущённого Феликса, он с покорным видом опустил голову на руку и притворился спящим. Правда, ненадолго. Резкий тычок мизинцем в рёбра мгновенно вернул его к действительности, а пронзительный звонок на перемену окончательно добил. — Вот же противный звук, — буркнул он, потирая бок. — Надо попросить отца поменять его на что-нибудь менее душераздирающее... — Пошли, — сказал Феликс, наспех закидывая учебники в рюкзак. — Следующая пара у Кима, он обещал контрольную по пройденному материалу. Надеюсь, ты хотя бы конспектировал, пока меня не было? — с надеждой в голосе спросил он, глядя на растерянного Хёнджина. — Ой, Ликс... — виновато почесал затылок брюнет. — Ты что, серьезно?! Я же специально просил! — Феликс раздраженно швырнул рюкзак на плечо и резко встал. — Да подожди ты, — Хёнджин поспешил за ним, ловя за рукав. — Ты же должен был догадаться, что я ничего не запишу. Мы знакомы сто лет, ты же меня знаешь! — Ладно, ладно, — Хёнджин заговорщически улыбнулся. — Давай просто прогуляем эту пару? Ну пожалуйста! — И как, интересно, мы это провернем? — О, это же элементарно! — оживился брюнет. — Нам надо запереться в туалете, и никакой учитель нас не найдет. Гениально, правда? Феликс лишь презрительно фыркнул и зашагал дальше, и Хёнджин хвостиком за ним. — Мне нельзя пропускать пары. Меня с стипендии снимут, а мне на что жить тогда? — А за проваленный тест тебя не снимут? — парировал Хёнджин. — Пересдам если что. — Да брось ты, — Хёнджин вдруг дернул его за лямку рюкзака, заставив остановиться. — Никто тебя с стипендии не снимет, я все улажу. Ну пожалуйста-пожалуйста! Его глаза стали большими и влажными, как у щенка, который выпрашивает вкусняшку. Феликс закатил глаза — он знал, что перед этим взглядом бессилен. Хёнджин тоже это знал. — Ладно... — наконец сдался блондин, поникнув головой. — Пошли. Но только на одну пару! — Ну что, пошли на самый верх? — Хёнджин уже толкал Феликса к лестнице, не дожидаясь ответа. — Шестой этаж идеально подойдет, там никогда никого нет. Они поднимались, перешагивая через две ступеньки, и к концу перемены еле переводили дух, достигнув нужного этажа. — Вот мы и дома, — с пафосом объявил Хёнджин, распахивая дверь туалета. Он щелкнул выключателем, но тусклый свет лишь подчеркнул мрачность помещения. — О, тут даже жалюзи закрыты для полного антуража. Романтика! Феликс фыркнул, осматриваясь. — Ну хоть бы лампочку нормальную вкрутили, — закатил он глаза. — Ладно, потерплю. Он снял рюкзак и швырнул его в угол, прежде чем зайти в кабинку. Из-за двери тут же раздался игривый голос Хёнджина. — Тебе помочь там чем-нибудь? Подержать что-нибудь, может? Феликс вновь закатил глаза, чувствуя, как жар разливается по лицу. — Спасибо, но я прекрасно справлюсь сам. — Ну ты если передумаешь, то я тут, — не унимался Хёнджин. — Обязательно сообщу, — сухо ответил Феликс, ненавидя себя за то, что покраснел. Тишина повисла в воздухе, пока Феликс не вышел, хлопнув дверцей кабинки. Хёнджин уже прислонился к раковине, демонстративно проверяя телефон. — Ну что, доволен нашей "прогулкой"? — спросил Феликс, скрестив руки на груди. — А ты? — Хёнджин поднял взгляд и ухмыльнулся. Феликс лишь вздохнул, но в уголках его губ дрогнула улыбка. — И что, собственно, ты предлагаешь здесь делать? — спросил Феликс, подходя к раковине и нервно включая воду, чтобы смыть с рук воображаемую грязь. — О-о-о, — растянул Хёнджин, прищурившись. — Вариантов масса... В зеркале их взгляды встретились. Феликс увидел, как хищно приподнялась бровь друга. Он резко выключил воду, размазывая капли с рук по штанам. — Например, — томно начал Хёнджин, медленно приближаясь. — можно выключить свет... — его пальцы уже тянулись к выключателю. Феликс замер. — И... — внезапно сорвался на скороговорку брюнет. — Вызвать какого-нибудь призрака! А ты о чём подумал? В глазах Феликса мелькнуло яростное желание проверить, насколько далеко может улететь эта наглая морда от его кулака. Но вслух он лишь процедил: — Гениально. Особенно учитывая, что ты кричишь как девочка при виде паука. Он резко развернулся к рюкзаку, но Хёнджин молнией оказался перед ним, прислонившись к стене и небрежно отпихнув сумку носком кроссовки. — Ну куда ты так спешишь? — прошептал он, наклоняясь так близко, что Феликс почувствовал на щеке его дыхание. Рука Хёнджина легла на стену рядом с головой блондина, запирая его в ловушке. Феликс ощутил, как предательски участился пульс. — Может, скрасим наше увлекательное времяпрепровождение в туалете игрой в "правду или действие"? — Хёнджин кокетливо поднимает бровь, а затем отталкивается от стены сзади блондина и облокачивается спиной о прохладную кафельную стену позади себя. — Опять за своё? — Феликс делает глубокий усталый вздох, но в его голубых глазах всё же мелькает искорка интереса. — Ладно... выбираю правду. — О-о-о, — растягивает брюнет, нарочито медленно потирая подбородок. — Тогда признавайся честно... ты хоть раз в своём буйном воображении представлял меня... ну скажем так, не в очень дружеском положении под тобой или над тобой? — Господи... — Феликс резко отворачивается, чувствуя, как предательский румянец заливает его щёки. Он нервно шлёпает друга по плечу. — Это же читерство! Ты специально подбираешь такие вопросы! Хёнджин лишь самодовольно хихикает, скрестив руки на груди: — Значит, всё-таки да? Вау, Феликс, не ожидал от тебя такого! Ну а теперь моя очередь. Давай-ка действие. Блондин на секунду задумывается, затем решительно выпрямляется: — Хорошо... вот тебе действие: возьми мою руку... — он протягивает ладонь. — И скажи что-то действительно развратное, а не свои обычные детсадовские шуточки. Покажи, на что ты действительно способен. В воздухе повисает напряжённая пауза. Хёнджин медленно проводит языком по губам, его обычно весёлые глаза становятся тёмными и сосредоточенными... — Развратное, говоришь? — Хёнджин медленно проводит пальцами по внутренней стороне запястья Феликса, заставляя того вздрогнуть. — А что, если я предложу тебе исполнить ту фантазию со мной, которую ты стесняешься себе признать? Феликс чувствует, как перехватывает дыхание, но не отводит глаз. — Ты... ты сейчас серьёзно? Хёнджин приближается так близко, что их дыхание смешивается. — А когда я несерьёзен? В следующий момент губы Хёнджина прижимаются к его рту. Сначала осторожно, потом всё более властно. Феликс на секунду теряется, но прежде чем он успевает опомниться, уже сам отвечает на поцелуй. — Мы... мы не должны... — пытается протестовать он, когда Хёнджин ненадолго отрывается. — Должны, не должны... — брюнет глухо смеётся, притягивая его ближе. — Разве не этого ты хотел? Его руки скользят под рубашку Феликса, обжигая кожу. Феликс пытается сопротивляться, но его тело предательски откликается. Пальцы непроизвольно вцепляются в мятый материал рубашки Хёнджина, а внизу живота разливается знакомое тепло, от которого сразу становится трудно дышать. — Кто-то же может зайти... — его голос звучит слабо и неуверенно, особенно когда Хёнджин всей тяжестью тела прижимает его к кабинке, настойчиво вклинивая бедро между его дрожащих ног. — Тогда веди себя тише, — шепчет Хёнджин прямо в ухо, его зубы слегка задевают чувствительную кожу шеи, оставляя едва заметный след. — Или ты на самом деле хочешь, чтобы кто-то нас услышал? Феликс с трудом подавляет предательский стон, когда горячая ладонь снова скользит под его одежду, обжигая кожу на животе и заставляя сердце биться чаще. — Ты... давно этого хотел? — с трудом выдыхает он, чувствуя, как губы Хёнджина растягиваются в самодовольной ухмылке прямо во время поцелуя. — Ещё со старшей школы, — признаётся Хёнджин, его обычно звонкий голос теперь звучит непривычно низко и хрипло. — С того самого вечера, когда мы напились и лежали в обнимку в сауне после выпускного, помнишь? И тогда Феликс окончательно перестаёт думать. Он сам жадно тянется к Хёнджину, его зубы впиваются в пухлые, слегка искусанные губы друга. Хёнджину явно нравится такая внезапная инициатива, но их страстный порыв прерывается лишь когда у обоих перехватывает дыхание. Хёнджин резким движением разворачивает Феликса лицом к прохладной пластмассовой двери кабинки, прижимая его всем телом так, что щека вдавливается в гладкую поверхность, оставляя на ней след от разгорячённой кожи. — Господи, — его горячее дыхание обжигает ухо Феликса, а голос дрожит от напряжения. — Никогда не думал, что решусь на такое в стенах этого чопорного университета... Хёнджин начинает медленно, почти нежно тереться своим пока еще не полностью возбужденным членом о упругие ягодицы Феликса, обтянутые кожей штанов. В ответ раздается тихий, сдавленный стон, больше похожий на жалобное мычание. — Ликси... — он зарывается лицом в шелковистые белые волосы, вдыхая знакомый аромат. — Ликси... — повторяет он снова и снова, как заклинание, потому что этот запах — смесь дорогого шампуня и чего-то неуловимо родного — сводит его с ума. Феликс уже собирается спросить, почему тот просто твердит его имя, но внезапно чувствует, как за спиной член Хёнджина стремительно наливается кровью, становясь твердым и горячим. Непроизвольно он выгибается назад, навстречу этому давлению, запрокидывая голову на плечо друга. Хёнджин тут же впивается зубами в обнажившуюся шею, вырывая у Феликса громкий, болезненный вскрик. Его движения бедрами становятся резче, агрессивнее, а между поцелуями слышатся тихие, прерывистые стоны — странные, высокие звуки, больше похожие на писк возбужденного зверька, чем на голос взрослого мужчины. Тем временем его руки скользят по маленькому телу, жадно ощупывая каждый мускул на животе друга. — Хёнджин... — стонет Феликс в ответ, беспомощно двигаясь в такт его толчкам, кожанка штанов громко скрипит от трения. — Ликс... — Хёнджин продолжал покрывать поцелуями его шею, каждый вдох давался с трудом, будто он пробежал марафон. — Ликс... — Может, перейдём к делу? — голос Феликса дрожал, противореча его словам, тело само выгибалось навстречу прикосновениям. — Мы ведь не на курорте, времени в обрез... Хёнджин чувствовал, как кровь пульсирует в висках. Он бы с радостью взял Феликса здесь и сейчас, но что-то удерживало. Эти нежные укусы, трение тел через ткань одежды казались ему полнее, значимее любого проникновения. Как будто в этом медленном танце было всё, о чём он мечтал. — Хёнджин, — Феликс внезапно вырвался из объятий, развернулся лицом к нему. Брюнет нахмурился, потянулся обратно к шее, но Феликс остановил его. Дрожащими пальцами блондин расстегнул ширинку Хёнджина, спустил штаны, затем повторил то же самое со своими. Теперь они стояли вплотную, разделённые лишь тонкой тканью боксёров, где уже явно проступали очертания возбуждения. Феликс развернулся, прижался щекой к прохладной двери, выгнул спину и, заведя руки назад, медленно стянул трусы. Кожа под ними оказалась влажной от предвкушения. — Ну... — его голос сорвался на шёпот. — Ты же этого хотел? — Ого, — Хёнджин не мог скрыть довольной ухмылки, его тёмные глаза блестели от возбуждения. Он сжал упругие ягодицы в ладонях, наслаждаясь их формой, затем медленно раздвинул их, завороженно наблюдая, как розовое колечко рефлекторно сжимается от прикосновения прохладного воздуха. Он облил средний палец слюной, размазал её вокруг тугого входа, затем осторожно надавил. Палец скользнул внутрь с неожиданной лёгкостью, заставив Хёнджина застыть в недоумении. — Подожди-ка... — он нахмурил брови, ощущая, как горячие внутренние мышцы обхватывают его палец. Феликс глухо застонал, его веки дрожали, когда он прижался лбом к холодной двери, пряча пылающее от стыда лицо. — Вчера... я... — его голос сорвался на шёпот, — Немного... удовлетворял себя... Хёнджин громко рассмеялся, шлёпнув по упругой плоти открытой ладонью, оставив лёгкий розовый отпечаток. — Ну надо же, какой ты предусмотрительный, — он насмешливо покачал головой, медленно двигая пальцем внутри. — Интересно, ты думал обо мне, когда это делал? А занимался ты этим до или после нашей вчерашней прогулки? Феликс лишь глубже вжался лбом в дверь, его уши горели багрянцем. Ответ в любом случае выдал бы его тайные мысли, поэтому он предпочёл молчание, лишь слабо постанывая в такт движениям пальца внутри. — Интересно, — Хёнджин усмехнулся, вытаскивая палец и смачно сплюнув на них, прежде чем ввести сразу три. К его удивлению, даже это не вызвало сопротивления. Горячие мышцы легко приняли его, заставляя сглотнуть комок возбуждения в горле. Пора переходить к главному. Он отстранился, вынув пальцы, и отошёл к своему рюкзаку. Феликс тут же обернулся, бросив обиженный взгляд, его губы дрогнули в немом вопросе. — Потерпи минутку, малыш, — Хёнджин расстегнул молнию рюкзака, шурша в поисках заветного пакетика. — Нужно сделать всё по правилам. Феликс цокнул языком, но продолжил ждать, демонстративно покачивая бёдрами. Точь-в-точь как щенок, выпрашивающий лакомство. Он прекрасно знал, что Хёнджин наблюдает за этим спектаклем, знал, как это действует на парня. — Вот же маленький провокатор, — Хёнджин, найдя презерватив и подойдя к другу, шлёпнул его по упругой заднице, прежде чем стянуть с себя последнюю преграду. Трусы полетели следом за брюками, оставшись валяться у рюкзака. Он провёл ладонью по своему возбуждению, сдерживая стон, затем вскрыл упаковку. Пока он натягивал презерватив, Феликс не переставал двигаться, каждый взмах бёдер будто говорил: "Ну сколько можно ждать?" — Ликси, у меня нет смазки, — голос Хёнджина звучал хрипло от нарастающего возбуждения, когда он развернул друга лицом к себе. Феликс понял, что от него хотят сразу. Он без малейшего сопротивления опустился на колени, его пальцы уверенно обхватили горячую плоть. Недовольная гримаса мелькнула на его лице, когда он ощутил резину презерватива. Его взгляд устремился вверх. — Без резинки смысла не будет, малыш, — Хёнджин провёл пальцами по его щеке. — Нужно смочить именно презерватив, иначе тебе будет больно. Феликс закатил глаза, но покорно наклонился. Сначала нежные поцелуи вдоль ствола, затем влажный язык, обвивающий головку. Каждый его жест был исполнен с почти профессиональной точностью. Когда Хёнджин вцепился в его светлые волосы, Феликс без предупреждения взял весь член в рот, одним движением опустившись до самого основания. — Чёрт! — Хёнджин резко запрокинул голову, его пальцы непроизвольно сжались в волосах. Феликс же лишь поднял взгляд, демонстративно сжал щёки, создавая вакуум, и начал ритмично двигаться, каждый раз доставая до самого горла. Время потеряло смысл. Хёнджин с трудом осознал, когда горячий рот внезапно отпустил его. — Думаю, хватит, — Феликс вытер губы, его дыхание было учащённым. Он поднялся, снова повернулся к двери и выгнул спину. — Теперь я хочу тебя по-настоящему. Хёнджин ладонью мягко надавил на спину Феликса, заставляя того выгнуться еще больше, обнажая идеально подготовленное место. Кончик члена коснулся тугого входа, и Хёнджин начал медленно, очень медленно входить. Каждый сантиметр давался с небольшим сопротивлением, мышцы Феликса сжимались, но постепенно принимали его. — Тебе... не больно? — Хёнджин обхватил его талию, прижимаясь губами к горячей коже шеи. — Нормально... — Феликс откинул голову ему на плечо, его голос прерывался на тихих стонах. Хёнджин не мог понять — от боли или удовольствия, но раз блондин не останавливал его, значит все было в порядке. Более того, Феликс сам начал осторожно двигаться навстречу, помогая ему войти глубже. — Куда ты так торопишься? — Хёнджин усмехнулся, его руки скользнули под рубашку, обнимая горячее тело. Он снова уткнулся носом в то же место на шее, что и раньше, оставляя новые поцелуи. Тем временем его бедра наконец прижались к ягодицам Феликса. Он вошел полностью. — Двигайся уже... — Феликс застонал, упираясь одной ладонью в дверь для опоры, а другой запустив пальцы в волосы Хёнджина, прижимая его еще ближе к себе. Хёнджин не заставил себя ждать. Он начал с медленных, глубоких движений, постепенно ускоряясь, каждый толчок заставлял Феликса тихо постанывать. Их тела слились в едином ритме, прерываемом только учащенным дыханием и глухими стуками о дверь кабинки. Губы брюнета не отрывались от шеи Феликса, оставляя новые отметины поверх уже покрасневшей кожи. — Ты такой... невероятный, — каждое слово сопровождалось нежным толчком. — Когда я впервые увидел тебя в школе... даже мечтать не смел, что ты обратишь на меня внимание, даже просто, как на одноклассника. Про друга или что-то большее, я вообще молчу. Феликс прижался к нему сильнее, его дыхание участилось от этих признаний. — Знаешь, я ведь никогда не был тактильным, — продолжал Хёнджин, его голос дрожал от напряжения. — Всех отталкивал... всех, кто пытался прикоснуться. Феликс издал непонимающий звук, слишком поглощенный ощущениями, чтобы следить за ходом мыслей друга. — Но к тебе… к тебе я всегда тянулся, — Хёнджин впился зубами в его плечо, сдерживая стон. — Для тебя это ничего не значит. Ты со всеми такой ласковый... А для меня, ты был единственным... единственным, к кому я мог прижаться... Его движения стали чуть резче, глубже. — Я даже искал в интернете, как поменяться телами с человеком, — признался он между поцелуями. — Потому что даже когда ты рядом, тебя всё равно не хватает... — Да ты влюбился, — Феликс смеется сквозь прерывистое дыхание, его голос дрожит от каждого толчка. — Возможно, — Хёнджин задумывается на секунду, затем его губы растягиваются в улыбке. — Да, влюбился. Феликс поворачивает голову, с трудом дотягиваясь губами до щеки Хёнджина, и оставляет там нежный поцелуй. Брюнет замирает на мгновение, его уши моментально краснеют, и он прячет лицо в шее друга, вдыхая его запах. — Хочешь поцеловаться? — шепчет Феликс прямо в ухо, и в его голосе звучит что-то большее, чем просто предложение. Хёнджин резко отрывается от его плеча, не прекращая движений, и смотрит на блондина широко раскрытыми глазами. — Ты уверен? — его голос звучит непривычно тихо и даже немного испуганно. В ответ Феликс просто притягивает его к себе, их губы встречаются в нежном, почти робком поцелуе. Хёнджин отвечает не сразу, но когда отвечает, ему кажется, будто что-то щелкает внутри. Это их первый осознанный поцелуй, не импульсивный, не пьяный... Хотя, если подумать, они целовались и раньше. После пар, на вечеринках, в моменты, когда алкоголь развязывал языки и снимал барьеры. Но потом утром из-за градуса в голове, они об этом не вспоминали. А сейчас все по-другому. Феликс углубляет поцелуй, его язык скользит по губам Хёнджина, а затем встречается с его. Брюнет вздрагивает, но не отстраняется. Наоборот, он прижимается еще ближе, его руки скользят по спине Феликса, запоминая каждый изгиб, каждую реакцию. — Ликс... — его голос прерывается, когда их дыхание смешивается. Феликс в ответ лишь сжимает пальцы в его волосах, притягивая еще ближе, словно боясь, что этот момент закончится слишком быстро. Кто бы мог подумать, что всё зайдёт так далеко. Они стояли в университетском туалете и занимались сексом. Хотя… Это уже давно перестало быть просто сексом. Каждое прикосновение, каждый вздох, каждый поцелуй — всё говорило о чём-то большем. Они занимались любовью. Нежной, страстной, наполненной чувствами, которые годами прятали глубоко внутри. Это была настоящая любовная медленная симфония, где никто не спешил ставить точку. Но даже самым прекрасным моментам приходит конец. Хёнджин почувствовал, как волна удовольствия начинает накрывать его с головой, выводя из этого сладостного опьянения. С громким чмоком он прервал поцелуй. — Ликси, я уже на грани... — его шёпот смешивается с прерывистым дыханием Феликса. Феликс в ответ лишь снова притянул его к себе, сливаясь в поцелуе, но при этом убрал затекшую руку с его головы. Размяв пальцы, он осторожно положил ладонь поверх руки Хёнджина и повел ее вниз — к своему возбуждению. Ему не хотелось самому доводить себя до конечной, ему нужно было, чтобы это сделал именно он. Брюнет понимает без слов. Его пальцы обхватывают член Феликса, начиная ритмичные движения в такт своим толчкам. Их губы вновь встречаются в страстном поцелуе, который длится до самого конца. До того момента, когда они одновременно достигают пика, сдерживая стоны и растворяясь в поцелуе. Когда волна удовольствия отступает, они остаются стоять, лоб в лоб, их тяжёлое дыхание смешивается, а сердца бьются в унисон. В этом тихом моменте после бури чувств есть что-то прекрасное, что-то, что изменит их отношения навсегда. В этом молчании было больше смысла, чем в тысячах сказанных слов. Казалось бы куда ещё ближе, но Хёнджин опять страстно притянул его к себе в последний, глубокий поцелуй, прежде чем медленно выйти, заставляя Феликса слабо постанывать от чувствительности. Блондин буквально сполз по кабинке, его ноги дрожали. В это время Хёнджин подошёл к урне у раковин, аккуратно снял презерватив и, завернув его в несколько слоёв туалетной бумаги, выбросил, старательно маскируя "улики". — Мы только что осквернили этот святой храм знаний, — Феликс прислонился к стене, его смех звучал хрипло и устало. — Не первые и не последние, — Хёнджин пожал плечами, уверенно заявляя. В его голове всплывали смутные воспоминания о сплетнях про парочки в третьем туалете на четвёртом этаже. Пока брюнет одевался, подбирая с пола свои вещи у рюкзака, Феликс не мог оторвать от него взгляд. Каждая мышца, каждый изгиб тела — всё казалось идеальным. Если бы не положение Феликса, где он находился под Хёнджином, то он бы точно поспорил с этими недавними бесконечными "ты такой идеальный" от Хёнджина. — Мы... это повторим? — в голосе Феликса слышалась надежда. — Не обещаю, что снова в университете, — Хёнджин застёгивал ширинку, уголки губ дрогнули в ухмылке. — Но если ты хочешь, то я готов где угодно и когда угодно. — А если я захочу быть сверху? — Феликс игриво поднял бровь. — И как угодно, — Хёнджин наклонился, чтобы поправить штанину, скрывая покрасневшие уши. — Ликси... для тебя — любые условия. — Серьёзно? — Феликс приподнял брови, всё ещё сидя на полу. — Обычно активы так просто не соглашаются меняться ролями. — Я же сказал, что люблю тебя, — Хёнджин подошёл к другу и наклонился, бережно беря его за руку и помогая подняться с холодного кафеля. Его пальцы были тёплыми и твёрдыми. — Мне важно любое твоё прикосновение, любое проявление чувств, хоть и дружеских, но всё же чувств... — он присел на корточки, аккуратно натягивая на ноги Феликса забытые боксеры, затем штаны. — ...в любой форме. Когда он поднял взгляд, то увидел, как Феликс смотрит на него с непривычной хитрецой. — А кто сказал, что у меня к тебе дружеские чувства? — блондин произнёс это так небрежно, будто обсуждал погоду. Хёнджин замер с полузастёгнутыми джинсами Феликса в руках, его глаза округлились. — Я... — он сглотнул. — Что? — Я люблю тебя, — Феликс наклонился, его светлые волосы упали на лоб. — Не как друга. Как парня. Как своего человека. И прежде чем Хёнджин успел что-то ответить, Феликс уже притянул его к себе, их губы встретились в поцелуе, который был одновременно и нежным, и уверенным. В этом поцелуе не было страсти. Только обещание, только правда, которую они наконец-то осмелились произнести вслух.