Особенный

Союз выглянул в окно с кабинета на втором этаже, отвлекаясь от бумаг. От скопления букв и цифр рябило в глазах и голова стала тяжелой, будто в нее расплавленного свинца залили. Хотелось все бросить и завалиться отдыхать. Он не спал всю ночь, разбирая этот бумажный завал на столе, ведь всю прошлую неделю, наплевав на обязанности, провел со своими детьми, которые истосковались за вниманием через чур занятого отца. И именно за детьми он сейчас наблюдал через слегка пыльное стекло широкого окна. Двор дома стран Советского Союза был поистине большой, еще бы, ведь не считая самого главы семейства, в доме находились пятнадцать разновозрастных республик и младенец Германская Демократическая Республика, хотя все звали его просто Германией. Союз глянул на стоящую в кабинете люльку и на милого розовощекого ребенка в ней, который спокойно спал, накрытый пеленкой. Выдохнув, коммунист потер уставшие глаза. Он рассчитывал, что с бессонными ночами покончено после такой оравы детей, но война внесла свои коррективы. В любом случае СССР был рад ребенку, хоть он снова забыл про сон и отдых. Малыш Германия был беспокойным последнее время и мало спал. Можно было, конечно, оставить его на нянек, но Союз считал это неправильным – страну должна растить страна, а не люди. Тем более, старшие дети активно помогали и их вполне можно было оставить с младшими на несколько дней. Растрепав темно-красные волосы, Союз вернул свое внимание на ухоженный двор. Казахстан мастерил скворечник, возле него крутились тройняшки-прибалты, всеми силами пытаясь помочь, несмотря на совсем маленький возраст, Беларусь играла со щенком, пытаясь научить его приносить палку, Украина ей в этом помогал, одновременно играя в мяч с Молдовой. Таджикская, Грузинская и Узбекская республики, три девочки-подростка, сидели на траве и слушали как Азербайджанская республика, парень, чуть старше девочек, читает вслух. Киргизская, Армянская и Туркменская республики, три мальчишки почти одного возраста, играли в догонялки. СССР нахмурился. А где же Россия? Его старший ребенок и наследник в последнее время стал странным и это беспокоило. Россию было сложно привлечь хоть к какой-то работе, хотя раньше он с удовольствием помогал, учился разбираться в государственных делах, проводил время с младшими братьями и сестрами, активно работал по дому и на огороде. А сейчас он все больше и больше времени старался провести один, стал носить закрытую одежду даже летом в жару, плохо ел, избегал их совместные ужины, когда все республики собирались за одним столом и делились с отцом планами, хвастались успехами в учебе или просто болтали о всякой ерунде. А если Россия все-таки приходил, то чаще всего молча ел и убегал в комнату. И выглядел он плохо – лицо осунулось, зеленые веселые глазки погрустнели и словно потеряли блеск, а под ними залегли такие черные круги, что Союз начал переживать о здоровье сына. Вот и сейчас, в прекрасный летний день, Россия не вышел на улицу, предпочитая, видимо, свою комнату. Союз открыл окна и выглянул, надеясь заметить сына где-нибудь в теньке с книгой в руках, но его ожидания не оправдались. - Украина, Казахстан! – Крикнул СССР, заставив всех детей удивленно поднять головы, побросав дела, - Зайдите ко мне в кабинет. Мальчишки переглянулись, словно спрашивая друг у друга в чем и когда они успели провиниться, ведь в рабочий кабинет отец звал детей только для того, чтобы отчитать за какой-либо проступок. - Живее! – Поторопил их СССР. Побросав дела, дети мигом кинулись в дом. Они знали, что папины просьбы лучше выполнять быстро. Союз прикрыл окно и подошел к люльке с ребенком. Улыбнувшись, он погладил сопевшего Германию по светлым волосикам и сразу же вспомнил о России, когда тот был в таком же возрасте. Сейчас казалось, что это было очень давно, и не так уж и сложно было воспитывать его, но тогда… Молодой и только-только свергнувший монархию Союз застыл над кроваткой, рассматривая пухлого зеленоглазого младенца, который заходился в плаче. Он не был готов к воспитанию детей, не знал, что с ними делать, однако его правительство всучило ему ребенка и велело заботиться и оберегать, а самое главное – подчинить, когда он вырастет. Мужчина вздрогнул – его собственный отец был жесток и не любил сына, всеми силами стараясь избавиться от него, а когда понял, что не выйдет, тоже решил подчинить своей воле. На спине молодого государства все еще красовались шрамы от плетей, доставшиеся ему от «любящего» родителя. Для своего ребенка он такого не хотел. - Эй…- Союз неумело взял на руки кричащего ребенка, - Россия, ну, чего ты? Папа рядом, все хорошо, малыш. Ребенок быстро успокоился почувствовав теплые объятия, а мужчина едва мог дышать. Уткнувшись носом в светлую макушку сына, Союз позволил нескольким слезинкам застыть в уголках глаз. - Я всегда буду тебя защищать, сынок. – Прошептал он и поцеловал ребенка в височек, - Слышишь? Папа тебя любит и никогда не обидит. Ты всегда будешь для меня особенным. Так и вышло. Россия стал для него особенным, и, к большому стыду Союза, эта особенность переросла в запретную и неправильную, совсем не отцовскую, любовь. Мужчина не знал, как так вышло и почему. Он просто в какой-то момент стал ловить себя на мысли, что подрастающий ребенок слишком красив и Союз порой зависал, рассматривая его, а потом начались сны, полные запретного и пугающего. В этих снах его сын покорно лежал под ним, вцепившись в сильные плечи отца, и стонал от удовольствия, что приносило ему слияние их тел. Это стало повторяться почти каждую ночь, отчего Союз в ужасе просыпался, совершенно не понимая, что ему с этим делать, а главное – как прекратить. Чувства не желали уходить и СССР решил отстраниться от сына, держать его на расстоянии, быть строже, чтобы невзначай не выдать свои потаенные желания. Вздохнув, Союз подумал, а вдруг поведение России – это результат его отстраненности? Он ведь действительно стал холоден к сыну и мальчишка это замечал. Дверь кабинета резко распахнулась и вбежали Украина и Казахстан. От внезапного звука, разумеется, проснулся малыш Германия и закряхтел, выражая недовольство. - Дети! – Союз строго глянул на сконфуженных ребят, - Тише! Он покачал кроватку, успокаивая Германию и вернул внимание на старших сыновей. - Пап, я не специально! – Затараторил Украина, золотоволосый и голубоглазый парень, явно думая, что их позвали, чтобы за что-то отчитать, - Окно же не треснуло! Я больше не буду пинать мяч в сторону дома! - …чего? – Союз нахмурился, - Опять в окно попал?! Ну, Украина!..Осторожнее играйте, иначе посажу вас по комнатам на все лето! Казахстан засмеялся, понимая, что его брат заложил сам себя. Украина метнул на него злой взгляд и погрозил кулаком. Покачав головой, СССР взял на руки окончательно проснувшегося Германию и прижал к себе. Малыш вытянул ручку, касаясь лица родителя и чему-то улыбаясь. - Ой, проснулся…- Умиленно протянул Украина, - Пап, давай я с ним поиграю? - Я хочу с вами поговорить. – Союз протянул Германию украинцу, - Объясните мне, что происходит с Россией? Почему ваш брат ведет себя так странно? Украина и Казахстан мельком глянули друг на друга, словно между ними произошло быстрый и немой диалог. - Мы не знаем. – Торопливо произнес Казахстан, однако его раскосые глаза были полны какого-то сомнения Украина кивнул в подтверждение, но избегал сурового взгляда отца. СССР, как и любой родитель, прекрасно понимал, когда дети ему врут. И сейчас его сыновья врали ему самым наглым образом и прямо в глаза. Вздохнув, Союз сел за стол и, выдвинув верхний ящик, достал оттуда небольшую пачку рублей. - Я вот тоже не знаю…- Мужчина начал отсчитывать деньги под оживившиеся взгляды отпрысков, - Давать вам в этом месяце деньги на карманные расходы или нет? - Подкупаешь нас? – Украина засмеялся, а следом и Казахстан, - Мы взятки не берем! - А ну-ка цыц! – Союз притворно нахмурился, однако глаза его наполнились теплом и смехом, - Это не взятка, это…Э-эм…Премирование. За бдительность и честность. Мальчишки вновь переглянулись под довольное угуганье Германии. - Ладно, мы расскажем, но деньги – вперед. – Деловито произнес Украина. - Хитрецы. – Глава семейства ухмыльнулся, - Хорошо, будь по вашему. Он встал из-за стола и раздал детям деньги на мелкие расходы. Ребята распихали деньги по карманам, но не спешили начинать разговор. Союз терпеливо ждал, начиная переживать, ведь это молчание и нежелание говорить могло указывать на то, что проблемы России куда серьезнее, чем он полагал. Казахстан нахмурился, глянув на задумчивого Украину. - Ну? – Он пихнул брата в бок, - Говори, ты ведь это видел. - Видел что? – СССР с легким волнением глянул на украинца. - Пап, ты только обещай, что не станешь сильно наказывать Россию? – Голубоглазый мальчишка отвел взгляд, - И не говори, что это я рассказал. - Сын, не испытывай мое терпение. – В голосе отца появились стальные нотки, - Говори, я тебя не выдам. - Просто он…- Украина горестно выдохнул, - Я не могу сказать, что с ним, я не знаю, но…Я видел…В общем я пару недель назад хотел взять у него одну книжку, а он в комнате… Эти паузы и явное нежелание произносить вслух что-то не слишком нормальное до чертиков напугали СССР. - Украина…- Союз сверкнул своими ярко – желтыми глазами, - Говори четко, внятно и по делу, пожалуйста. - Он руки себе режет. – На одном дыхании выпалил Казахстан, видя смущение брата, - Поэтому стал так одеваться, у него все руки в шрамах и свежих порезах. Пап, там живого места нет на коже. Крупная дрожь пробежала по спине мужчины. Он ожидал многое услышать, но только не такое. - И вы мне говорите об этом только сейчас?! – Союз повысил голос, заставив детей задрожать, - Вы в своем уме?! - Он очень просил не рассказывать. – Украина прижал к себе заплакавшего от крика Германию, - Сказал, что это ему помогает, но я не понял, с чем. Мужчина приложил ладони к лицу, не понимая, что происходит. Это было не просто ненормально, это было за гранью. - Где он сейчас? – Строго спросил СССР. - У себя в комнате. – Моментально ответили парни в один голос. - Идите на улицу. – Союз пошел к двери, - Украина, только надень Германии панамку и не оставляй его на солнце. Мальчишки кивнули и быстро убежали. У них не было причин панически бояться родителя, но уж если отец злился, ни в коем случае нельзя было пререкаться или не делать то, что он велит. Старшие мальчишки слишком хорошо были знакомы с его армейским ремнем, а вот девочкам было проще, для них максимальное наказание – повышенный голос и отправка в комнату, поэтому девочки были куда наглее мальчиков и часто пользовались тем, что папа их очень трепетно любит и всерьез не наказывает. Взяв под контроль гнев, Союз пошел в комнату к старшему сыну, которая находилась рядом с его собственной. Даже не постучав, он рывком открыл дверь и замер, уставившись на испуганно вздрогнувшего Россию. Его сын лежал на постели и читал книгу до его появления, а теперь широко распахнутыми глазами смотрел на отца, сразу поняв, что тот просто в бешенстве. - П-пап? – Едва слышно произнес парень, стиснув в руках книгу, - Что такое? - «Что такое»?! – Мужчина резким движением захлопнул дверь и провернул замок, запирая ее, - Ничего не хочешь мне рассказать?! - Нет. – Неуверенно отозвался Россия, потупив взгляд. Союз подошел к кровати и скалой навис над дрожащим ребенком. Россия выглядел как шестнадцатилетний подросток, не старше, хотя лицо все еще было каким-то по детским милым, с наивными печальными глазами, совсем потускневшими, словно он страшно мучался от чего-то. Несмотря на гнев, СССР очень волновался и был напуган происходящим, поэтому с трудом мог себя контролировать. - Покажи руки. – Хриплым голосом потребовал он, оглядев теплый свитер на сыне, - Быстро. - Папа…- Русский испуганно задрожал и сел на край кровати, отложив книгу, - Я… - Ты совсем сдурел?! Союз, сам того не ожидая, влепил сыну пощечину, совсем не контролируя силу. Страх, гнев, переживания и его чувства к собственному ребенку слились в один тягучий сгусток и стрельнули в голову. От сильного удара Россия упал на пол прямо перед отцом. Союз сжал его светлые волосы, вынуждая поднять голову. Из носа наследника потекла кровь от удара, а вся левая часть лица была не просто красной, а темно-бордовой. Изумрудные глаза наполнились слезами, отчего Россия, и так изведенный собственными муками, заплакал, с обидой и страхом глядя в золотые глаза отца, полные злости. Отпустив волосы, СССР сжал его правую руку и дернул рукав, приподнимая. От ужаса открывшейся картины он едва не отпрянул в сторону. - Это что такое?! – Заорал он в лицо испуганному парню, сжимая тонкое запястье, - Ты что творишь?! Вся рука была искалечена. Это была не кожа, а просто изрезанное месиво. Старые рубцы, относительно свежие воспаленные раны и царапины…Все это не могло появиться за пару дней, это результат работы нескольких месяцев, даже года, как минимум. - Россия, какого черта?! – Мужчина затащил его на кровать, заставив сесть, и сжал дрожащие плечи, тряхнув его, - Отвечай, мать твою! - П-прости…- Рыдал парень, растирая слезы, - Папа, прости!..Я…Я… Истеричные рыдания не давали ничего сказать. Союз замер, будто придя в себя. На него навалилась вина за удар и злость. Его любимый ребенок причиняет себе такую боль, а он только усугубляет ситуацию. Выдохнув, он сел рядом и осторожно обнял сына, притянув его к своей груди. Россия как-то резко расслабился и стал плакать еще жалобнее, он скулил как побитый щенок, разрывая сердце отца болью и волнением. - Тише…Тише, мой маленький, - Шептал ему на ушко СССР, - Папа рядом, с тобой, не плачь. Еще около десяти минут Россия содрогался рыданиями, крепко вцепившись в отца. Когда он, наконец, немного успокоился, мужчина мягко отстранил его, заглядывая в опухшие мутные глаза. Левая сторона лица отекла и на скуле расцвел синяк от удара. Союз, мучаясь совестью, аккуратно погладил поврежденную часть лица, на что его сын удивленно округлил глаза, меньше всего сейчас ожидая от скупого на эмоции отца какой-либо ласки. - Прости. – Коротко произнес СССР и, достав из кармана платок, принялся стирать кровь с лица, - А теперь расскажи мне, что с тобой происходит? Россия молча опустил взгляд. Он не мог о таком рассказать. - Тебя кто-то обижает? – Союз нахмурился, разглядывая ребенка, - Россия, милый, не молчи, я ведь переживаю. Зачем ты себя калечишь? Но русский упорно молчал, лихорадочно выдумывая, что бы такого соврать родителю, чтобы он не допытывался до истинной причины его плохого состояния. Вздохнув, СССР притянул его к себе, вновь обнимая. Он так давно не позволял себе даже этого, что сейчас его душа наполнилась светом и счастьем от обычных объятий, от того, как крепко прижимается к нему любимый сын, как доверительно кладет голову ему на плечо, опаляя шею горячим, прерывистым от недавнего плача, дыханием. К своему ужасу мужчина чувствовал, как от всего этого на него медленно, как приливная волна, накатывает возбуждение. Нужно было срочно уходить, иначе могло случиться непоправимое. - Россия, ты…- Союз глянул на сына и замер от того, как близко оказались их лица, - Ты… То, что случилось дальше, был словно один из его снов. Россия, страшно краснея, вдруг, неожиданно, подался вперед и коснулся губ отца, целуя его. СССР замер, не веря в происходящее, а потом, резким движением сжав щеки парня, взял инициативу на себя. Русский простонал, не ожидая подобного, но даже не дернулся, растворившись в ощущениях. Он любил отца не так как остальные дети и именно поэтому мучал себя, наказывал за неправильные чувства, считая, что он болен, что сошел с ума. Союз же, потеряв голову, целовал Россию так, словно от этого зависела его жизнь. Он нетерпеливо кусал бархатные, мягкие губы, проникал языком в рот, сплетая их языки, затем снова кусал. Он терялся в ощущениях и хватался за них, думая, что это очередной сон. Его сын неумело пытался отвечать, но СССР слишком напирал, не давая проявлять инициативу. Наконец, когда кислорода стало не хватать, Россия отстранился и вот тогда Союз пришел в себя. Осознание реальности происходящего навалилось каменной плитой, словно придавливая. Испуганно выдохнув, мужчина застыл, уставившись на такого же растерянного сына, который даже не моргал, прожигая его взглядом. - Россия…- Осторожно шепнул Союз, боясь напугать дрожащего ребенка, - Это…Только спокойно, ладно? - Прости…- Сдавленно прохрипел россиянин, нервно дернувшись подальше от отца, все еще боясь его, - Я не знаю, что на меня нашло. Мужчина понимал, что это нужно обсудить, нельзя сейчас убегать, либо же нетерпеливо кидаться на сына, чтобы украсть у него еще хотя бы один поцелуй. Произошедшее меняло все и, видимо, объясняло странное поведение России. - Рассказывай мне все, как есть. – Строго произнес Союз, впрочем, сразу себя одергивая, делая тон мягче, - Не бойся, нам нужно это обсудить. Россия поджал ноги и растерянно коснулся пальцами губ, которые горели огнем, помня отцовскую ласку. Все его тело пылало и требовало продолжения, но было так страшно и так неожиданно от того, что отец, видимо, тоже испытывает к нему нездоровые чувства. - Я не знаю, пап. – Парень стер проступившие слезы, - Не знаю, как так вышло…У меня к тебе чувства не как к отцу, это нечто другое. Я постоянно думаю о тебе, хочу касаться, целовать…Не понимаю…Я думал, что болен, не мог вынести этого напряжения, но пока ты был со мной мягок и проводил много времени, мне было легче. А когда ты стал холоден и отстранился, мне стало совсем плохо, я не справлялся с эмоциями и стал причинять себе боль. Россия огладил травмированные руки, не поднимая глаз на отца. Союз шокировано слушал откровения сына и не знал, как правильно на это отреагировать. То есть, конечно, он понимал, что правильнее всего было бы отослать Россию подальше от него, на Кубу, например, чтобы он избавился от этих чувств и жил нормальной жизнью, но… Могло ли быть просто совпадением то, что они оба это почувствовали? Пусть их чувства неправильны, а большинству и отвратительны, главное ведь то, что они взаимны. - Я отстранился, потому что чувствовал то же самое. – Уверенно произнес Союз и сел ближе, - Хотел обезопасить тебя от самого себя. Россия пронзительно глянул на него, не зная, что сказать. Ситуация его смущала, было страшно и волнительно, но в то же время у него с плеч словно свалился груз, даже дышать легче стало. Хотелось снова ощутить ласку отца, прижаться к нему, поцеловать…Парню сносило голову от всплеска гормонов в подростковом теле, а Союз давным давно забыл о подобного рода увлечениях, чувствуя вожделение только по отношению к своему ребенку. Их обоих сейчас удерживал только страх перед неизвестным и остатки хоть какой-то морали, о которой так хотелось забыть. - Что нам делать, пап? – Шепотом спросил Россия. - Блять…- Ругнулся Союз и растрепал свои волосы нетерпеливым жестом, - Твою ж мать…Сынок, ты…А-а…К черту это все. Быстрым движением он сжал лодыжки России и дернул ближе к себе, сразу же нависая сверху. Парень задрожал, чувствуя, как предвкушение разливается по телу от сосредоточенного взгляда отца. Он такой сильный, такой большой…Русский хотел прочувствовать на себе его силу и страсть. Он в нетерпении прикусил губу, смотря на родителя как на божество. Это не укрылось от внимания Союза. - Я люблю тебя, Россия. – Прохрипел он, - Прости за то, что я собираюсь сделать… - Сделай, пап…- Парень поерзал, чувствуя, как накатывает возбуждение, - Я тоже тебя люблю и хочу этого. Это было безумие. Но это было безумие на двоих, они оба этого хотели, поэтому СССР просто сдался, наплевав на последствия. Он все сделает для того, чтобы Россия не чувствовал себя плохо или странно. Теперь во всем мире были только они вдвоем. Горячий поцелуй окончательно развеял сомнения. Россия отвечал отцу с не меньшим жаром и страстью, обнимая его за шею и вцепляясь в широкие плечи. В голове у мужчины словно что-то взорвалось и вся его выдержка и желание быть аккуратным и нежным растворились под воздействием пронзившего все тело удовольствия. Нужно было больше, прикосновений, больше поцелуев, больше наслаждения. Оторвавшись от набухших губ, СССР стал зацеловывать изящную шею и, не сдерживая себя, оставил несколько отметин, которые вскоре нальются синяками. - Ой…- Сдавленно выдал русский, дрожа, - Увидят же. - Водолазкой прикроешь. – Союз забрался одной рукой под свитер, оглаживая живот, - Все равно в тряпки кутаешься. Кивнув, Россия зажмурился, чувствуя горячее прикосновение. Руки отца, грубые от работы, мягко водили по чувствительному, чуть впалому животу, обжигая кожу. - Ты совсем похудел. – Недовольно произнес отец, стягивая мешающий свитер, - Теперь-то ты начнешь нормально питаться? - Да, прости. – Шепнул парень и неловко коснулся руками груди отца, - Я больше так не буду. - Хорошо, иначе, честное слово, ремнем отхлестаю. - Ого…- Россия смущенно хихикнул, - Пап… - Маленький негодник. – Ухмыльнулся Союз, продолжая его раздевать, - Я знаю о чем ты подумал. Парень улыбнулся, но когда СССР начал расстегивать ремень на его брюках – страшно смутился и зажмурился. Его отец видел это, но уже не мог себя остановить, слишком разгорелось желание, наконец, овладеть ребенком, что стал для него особенным. Оставшись обнаженным, он прикрыл лицо изгибом локтя, чтобы хоть немного унять чувство стыда. Союз позволил ему это, понимая, как сыну неловко и тяжело, ведь для него это первый раз во всех смыслах. Стянув с себя футболку, он принялся ласкать тело России, которое еще не успело до конца оформиться в юношеское, от чего было таким тонким и нежным, что мужчина боялся невзначай сделать больно или неприятно, поэтому из последних сил взял себя в руки, чтобы не показывать своего нетерпения и грубости, к которой был склонен. Он мягко поцеловал сына в приоткрытые губы, вырвав нетерпеливый и судорожный вздох, затем провел языком по линии нижней челюсти до ушка, укусил за мочку, а затем начал покрывать шею нежными поцелуями, пока его руки аккуратно играли с затвердевшими сосками. Россия под ним извивался, с трудом вынося шквал неизвестных ему ощущений. Он стонал и дергался так сильно, что Союзу пришлось лечь на него, чтобы хоть немного успокоить. - Солнышко, - Мужчина убрал руку от лица сына, - Посмотри на меня. - П-пап…- Русский мотнул головой, но глаз не открыл, - Я н-не…Неловко. Союз улыбнулся, наслаждаясь милыми эмоциями ребенка. - Тебе хорошо? – Шепнул ему на ушко СССР, а его ладони спустились к животу, но еще не переходили эту незримую черту, - Мне продолжать? - Да! – Моментально отозвался парень, вцепляясь в отца, словно тот мог исчезнуть, - Пожалуйста. Мягко коснувшись губами взмокшего виска сына, Союз опустился чуть ниже, провел языком по соску и прикусил его, сжимая второй пальцами. Россия вскрикнул и выгнулся – его трясло от смеси легкой боли, удовольствия и жара, что затуманили его голову. Его отец тоже дрожал, но от нетерпения и желания перейти к самому основному, однако он не торопился, терпеливо показывая сыну, как может быть хорошо от того, чем они занимаются. - Сынок, ты уверен? - Мужчина все равно задал этот вопрос, заглянув в мутные от желания глаза, - Я не хочу, чтобы ты пожалел. - Если оставить все как есть…- Парень неожиданно оказался на грани слез, - Я хотел…Я думал, будет лучше умереть. - Что?! - Союз с ужасом глянул на дрожащего ребенка, - Россия…Ты хоть представляешь, что было бы со мной, если бы ты это сделал? - Я же не знал, что тоже меня любишь…Так. - Подросток стер слезы и улыбнулся, - Ты стал злым, ругал меня, отправлял к Китаю на несколько месяцев, я боялся, что ты о чем-то догадываешься. - Прости, мой маленький. - СССР мягко чмокнул его в алые губы, - Я хотел как лучше для тебя. Боялся…Сорваться. - Ого…- Россия широко распахнул глаза, - Пап, слушай…Это же плохо, что мы такое делаем? -…да. - Тихо ответил Союз, впрочем, раздвинув ноги сына и устроившись между ними, - Но нам ведь хорошо с тобой, правда? - Очень хорошо. - Прошептал Россия, стремительно краснея. - Ты можешь отказаться, я тебя не принуждаю. - Мужчина ткнулся губами в острое колено, - Понимаешь? Я все равно буду любить тебя. - Я хочу этого. - В который раз повторил парень и его глаза зажглись решимостью. - Мой мальчик…- Выдохнул Союз и накрыл его член рукой, - Такой смелый. Россия громко простонал и вцепился руками в простыни. Сейчас сбывались все его фантазии и это было так восхитительно, что стало наплевать на неправильность происходящего. СССР улыбнулся, разглядывая покрасневшего и взмокшего наследника, который так чувственно стонал и выгибался навстречу ласкающей его руке. - Пап…- В исступлении шептал подросток, зажмурившись и прикусив пальцы, - Папа!.. Союз же пытался придумать, как все сделать менее болезненно, хоть и понимал, что без боли не обойтись. Промелькнула мысль вообще не заходить так далеко, но нетерпеливо стонущий Россия вызывал такую сильную похоть, что в глазах темнело, ведь мужчина и так сдерживал свои желания не один год, не смея даже приобнять сына, не говоря уж о чем-то еще. - Ты понимаешь, как именно все произойдет? - Уклончиво спросил СССР, продолжая мягко водить рукой по члену. -…да. - Выдохнул парень, - Я…Я пробовал… - Что значит «пробовал»? - Союз нахмурился, замерев, - С кем?! Кто посмел к тебе прикоснуться?! Злость вспыхнула моментально. Неужели его ребенок не так невинен, как он думал?! Но кто мог такое сделать?! Кто осмелился сотворить такое с его любимым сыном?! - Нет-нет! - Поспешил оправдаться подросток, видя, как разозлился отец, - Я…Сам. Пальцами. - О…- Мужчина ухмыльнулся, - Россия, ты…Откуда в тебе столько разврата? - Папа! - Подросток с возмущением глянул на довольного отца, - Я не!.. Союз резким движением перевернул сына на живот и легонько шлепнул по упругой ягодице. - Ох!..- Россия коротко простонал и уткнулся лицом в одеяло, - Вау… - Мой маленький развратник…- Мужчина расстегнул брюки и чуть приспустил их, затем лег на сына, ткнувшись членом ему между ягодиц, - А кажешься таким невинным, просто ангелочек. Парень под ним чуть прогнулся, подставляясь отцу. Союз поцеловал его за ушком, вырвав всхлип и легонько сжал шею, вынуждая запрокинуть голову себе на плечо, а сам чуть толкнулся, имитируя секс. Кожа Россия была такая обжигающая, и член так приятно терся между ягодиц…Мужчина с трудом держал себя в руках, сдерживая свои грубые порывы. Будь под ним кто-то другой Союз даже не задумался бы и не стал себя контролировать, но это был его любимый сын, такой хрупкий и маленький по сравнению с ним… - Пап, мне плохо…- Прохныкал Россия, - Не могу больше, я хочу… - Сынок, будет больно. - Союз замер, - Может, пока… - Нет, нет, нет…- Парня затрясло, он был слишком возбужден, - Пожалуйста, я потерплю! - Тише, тише… Мужчина поцеловал его в шею, пытаясь как-то сообразить, что использовать в качестве смазки, слюна не подойдет, это гарантированные разрывы… Но Россия сам нашел выход из положения. Отстранившись от родителя, он достал из тумбочки небольшую баночку вазелина и протянул Союзу, страшно смущаясь. - Ха…- СССР покачал головой, улыбаясь, - Россия, Россия… Подложив сыну под бедра подушку, мужчина открыл баночку и тщательно смазал пальцы. Сжав второй рукой ягодицу, он чуть потянул ее в сторону, и провел влажными пальцами по сжавшемуся колечку мышц, мягко массируя, стараясь расслабить. Россия выдохнул и чуть поерзал, ему было очень приятно от осторожных действий отца. Первый палец вошел в него мягко и медленно, не встречая сопротивления. СССР с силой прикусил губу, беря под контроль собственные чувства. Похоть, возбуждение и и желание поскорее овладеть сыном накинулись на него, туманя голову, но Союз им не поддавался, боясь напугать его. Россия же тихонько постанывал, ощущая как уже два пальца аккуратно растягивают его, даря ни с чем не сравнимое чувство удовлетворенности. СССР согнул пальцы, сразу же находя особое место, что должно было доставить парню еще больше удовольствия. - Ах!..- Россия дернулся и застонал громче, - Как ты…Как ты это сделал? - Твои пальчики так далеко не забирались? - Прошептал мужчина, ухмыляясь, с наслаждением ловя каждый хриплый стон сына, - Больше не вздумай к себе прикасаться без моего ведома. - Х-хорошо…- Выдохнул парень, чувствуя жар от властного тона родителя. На третий палец Россия отреагировал всхлипом и стоном, не даже не просил остановиться, наоборот, он стал сам активно насаживаться на пальцы, желая поскорее кончить. Союз представил, что сын так же мог бы двигаться, сидя на нем сверху…Они обязательно это попробуют, но не сегодня, спешить некуда, теперь у них много времени и много ночей впереди. Тяжело сглотнув от напряжения, мужчина осторожно вытащил пальцы, рассматривая покрасневшую влажную дырочку. Было сложно представить, что его член туда поместится, однако больше не было сил терпеть. Смазав член, он приставил головку к сжавшемуся отверстию и аккуратно толкнулся, но Россия лишь сильнее зажался. - Расслабься. - СССР поцеловал Россию в плечо, - Иначе ничего не получится. Кивнув, Россия выдохнул и сразу же застонал, почувствовав проникновение. Вошла только головка, но и этого было достаточно, чтобы выгнуться от острой смеси боли и удовольствия, что прошибло его затылок, взметнувшись вверх по позвоночнику. Боль была неприятной, но терпимой, удовольствия от простого осознания происходящего было гораздо больше и ярче. За два плавных толчка Союз вошел на всю длину и замер, едва сдерживая себя. Внутри было так горячо и влажно, что он едва не кончил, только войдя. - Большой…- Хрипло прошептал Россия, вцепившись в простыни, - О-ох!… Опустившись на ребенка и прижав его своим телом к матрасу, мужчина мягко задвигал бедрами, заставляя сына протяжно застонать от удовольствия. Россия льнул к нему, запрокидывая голову на плечо. Из приоткрытого рта по уголку губ потекла слюна, которую Союз жадно слизал, а затем сунул ему пальцы в рот, нажимая на мягкий и влажный язычок. Еще несколько мягких, но глубоких толчков и парень весь сжался и выгнулся, кончая. Вскрикнув, он обессилено распластался на матрасе, не имея сил даже приоткрыть глаза. - Че-ерт!…- СССР едва успел сдержать стон от того, с какой силой его зажало мышцами и от этого ему совсем сорвало голову, - Прости, Россия… Приподнявшись, он потянул сына за бедра, вынуждая встать на колени и опереться на дрожащие руки, а затем резко задвигался, больше себя не сдерживая. Россия заскулил от силы толчков, но ничего не сказал, а мужчина, услышав эти жалобные звуки, сжал мягкие волосы на затылке и дернул, вынуждая прогнуться. Темп толчков стал просто животным, диким, Союз больше не щадил сына, грубо имея его, практически рыча от удовольствия. - Блять!..- Мужчина шлепнул его и с силой вцепился в ягодицы, безостановочно насаживая сына на свой член, - Ты только мой! Слышишь, Россия? Ты всегда будешь моим. Парень задрожал от таких собственнических заявлений, с трудом оставаясь в сознании. От бешенного темпа у него совсем не осталось сил, даже стоны стали едва различимыми, больше похожими на тихие хрипы. Сколько это продолжалось, Союз сказать не мог. Ему казалось, что прошла целая вечность, прежде чем он толкнулся особенно сильно и кончил прямо внутрь. Тяжело дыша и прижавшись к дрожащей спинке ребенка, СССР отстраненно подумал, что не стоило делать этого внутрь, хоть и было безумно хорошо. Очнувшись, наконец, от тумана похоти, он осторожно вынул член. Следом потекла его сперма и от этой картины Союз почувствовал, как вновь возбуждается, но тихий плач сына вернули его в реальность. Он аккуратно уложил Россию и крепко прижал к себе. Парень дрожал и всхлипывал, прижимаясь к отцу. - Прости, родной…- Шептал СССР, крепко обнимая его и целуя в макушку, - Прости, Россия, я не хотел так грубо. Я люблю тебя, мой маленький. - Все хорошо. - Парень стер слезинки, - Мне не было плохо, сам не знаю, почему разревелся. Союз облегченно выдохнул. Он боялся, что своей несдержанностью нанес вред сыну и напугал его, но Россия выглядел вполне нормально, только очень уставшим. - Что теперь будет? - Шепотом спросил он, обнимая отца. - Теперь все будет хорошо. - Союз улыбнулся и сжал его горячую ладонь, - Только никто не должен об этом узнать. - Конечно... - Россия кивнул и внезапно улыбнулся, - А мы будет часто это делать? - Понравилось? - Довольный СССР поцеловал его, - Как ты захочешь. - Понравилось. - Подросток совсем расслабился, чувствуя, как растворяется неловкость, - А тебе? - Разумеется. - Мужчина выпустил его из объятий и сел, одеваясь, - Надеюсь, с твоими дуростями покончено? Он кивнул на изрезанные руки, возвращая образ строго отца. - Да, пап. - Россия сник, - Такого больше не повторится. - Хорошо, тогда одевайся. - СССР поднялся с постели, - Пойдем разбирать экономические отчеты. Россия возмущенно простонал, намекая, что он, вообще-то устал, но отец лишь улыбнулся и погладил его по спутанным волосам. - Мне нужно работать, но хочется побыть с тобой, поэтому я тебя и зову, - Союз наклонился и поцеловал его, - Мы так давно не делали что-нибудь вместе, согласен? От таких слов у России затрепетало сердце и он с радостью кинулся одеваться.