Грязный

      — Я надеюсь, ты помнишь о том, что я не психолог, да? — Эмилия кропотливо оттирает изящную катану иноземца от свежей крови. Сначала он представился ей как Этэр. Затем тонко подвёл к интимному разговору с чистильщиком наедине. Затем они оказались в Инадзуме и Эмилия совсем не помнит, каким чёртовым образом.       Он сказал, что его настоящее имя Итэр. Вот только Эмилия не нашла повода иноземцу скрывать его. Это из-за байки про власть над существом, чьё настоящее имя тебе известно? Глупости какие. Это было антинаучно, но у них были и Боги со стихиями, и Тейват укрыт фальшивым небом, и сами фонтейнцы были океанидами-.. в любом случае... даже это казалось антинаучным. Чтобы не значило это «антинаучно» в Тейватских рамках.       — А я и не для терапии здесь, — Итэр слегка злобно посмеялся, когда с хриплым стоном повернулся на спину на своей кровати. Недавно он получил ранение в бок, когда снова захотел сразиться с кем-то сильным (и Эмилия не хочет знать, с кем и почему он вообще захотел). Он всегда злобно смеялся и улыбался. Это была его попытка запугать потенциальную жертву, но Эмилия точно знала — он не напал при первой встрече. Она полезна и он никогда не нападёт.       — И для чего же тогда ты мне рассказываешь, как убивал тех людей? — она не была заинтересована в рассказе. В самом деле, она чистильщик. На её веку случилось многое, и ей жаль, искренне жаль. Ей жаль и тех, кто убит Итэром. Они не заслужили стать жертвами грязного гомицидомана с извращёнными пристрастиями. Хотя, гомицидомания была лишь частью послужного списка Итэра, за который он даже сидел в крепости Миропид (и как он сам лично рассказал, вышел оттуда по «связям»).       Но это уже случилось.       — Мне нравится смотреть на твою реакцию. Ты не боишься, да? — по поведению Итэра видно, что сейчас он бы предпочёл опрокинуть пару гиноми (а может и литров) сакэ, а не торчать в своём душном доме, наблюдая, как чистильщик заботливо корпеет над его катаной.       — Я должна бояться сумасшедшего космического гомицидомана? — она поправляет очки, задумчиво отвлекшись на закатный свет в окне. Давящая тишина, дом Итэра, на удивление, не похож на то, что представляла Эмилия. Он не был полон запаха крови, алкоголя или прочих неприятностей, которые шли прямиком за Итэром. Эмилия не знает, почему. И не хочет знать.       — Как грубо.       Эмилия не сомневается. Итэру не занимать драматичности на оскорбления, более того, они ему нравятся. По его ухмылке всё видно. Эта наглая улыбка, которая выглядит чуть спокойнее того выражения, с которым он расчленял сегодняшнего нобуси по дороге сюда. Ну и мерзость.       — Не продолжишь свой рассказ? — она обрела интерес. Итэр рассказал, как путешествовал со своей сестрой по просторам за пределами фальшивого неба Тейвата, как уничтожал целые цивилизации и виды, взрывал планеты и свергал Богов, таких как Архонты и более. В подробностях. Заострил внимание на далёком «боге Тьмы», которому срезал голову и лично вырвал сердце. Затем на одном из «Левиафанов», могущественном существе, уточнил, что они почти вымерли и он убил своими руками одного из последних, отсеча его голову, утопив в океане неизвестной чужбинной планеты и окрасив его в кровавый цвет. Рассказал, как сразился с Великим Тёмным Рыцарем, который следовал за могущественным «морем кванта» и «Великим Ничто». Эмилия не поняла, что такое это «Великое Ничто».       — Могу спросить?       — Конечно.       — Так... какова была причина вашего путешествия?       Итэр ненадолго замолк. Он не знал, что Эмилия захочет спросить что-то такое напрямую. С другой стороны, правда, зачем? Зачем они отправились в путь и-... ответ слишком прост. Слишком.       — Мы хотели найти Дом.       Вечер подходил к концу, утопая в кровавом закате жаркого лета, доме грязного гомицидомана и космо-убийцы в компании чистильщика, и литрах сакэ.       И, возможно, только чуть-чуть, в тоске по Дому...