Последнее желание Юнги

Господин Бо-сон умер. С этой новостью я ворвалась в их дом. Вскипел чайник, и кружка горячего сенганчха опустилась на стол рядом с записной книжкой отца. За окном светила луна и стрекотали засушнечики — и как только эти двое привыкли к местному диалекту? Квартира Джиюн и Юнги располагалась на территории нового Чеджу-си, в одном из немногочисленных высотных домов. Видимо, привыкшим к городскому ритму жизни крыша из тростника показалась бы неуютной. Жаль, а я надеялась увидеть старый район и Самсонхёль. Было бы что рассказать Чевон. Хотя... о том, что я собираюсь сделать, ей лучше не знать. Внутри было на удивление уютно. Совсем не то, что ожидаешь увидеть в доме преступника и потерявшего группу айдола. Падая с вершины, такие чаще увлекаются глушением мук совести алкоголем, поэтому по дороге сюда я уже мысленно готовилась к запаху соджу, а в сумке лежала дополнительная пара носков. Однако… вместо стеклянных бутылок здесь — виолончель и два кресла, для играющего и слушающего. Вместо содранных обоев — светлые стены и карандашные портреты в рамках. Со столов глядели не тараканьи глаза-мозайки, а темные экраны ноутбуков. Полочка над одним из них почти пустая, вещи разложены в идеальном порядке. Другая — полна фотографий, флоррариумов, морских камней и старичков Харебанг. Если приглядеться, то на некоторых можно было заметить имена. Моих сил хватило лишь на различение имени Союн. Я вдохнула аромат чая и пробормотала благодарность Джиюн. Обеспокоенная девушка кивнула и отвлеклась на подошедшего Юнги. Под влиянием местного произношения речь пары тоже стала запутанной, и я бросила какие-либо попытки понять их. Наверное, так чувствует себя наша кошка, слушая ласковые причитания в свой адрес. Интересно, Чевон не забыла ее покормить? Задержался ли на работе сегодня Бекхен? Краем глаза замечаю, как Джиюн коснулась плеча Юнги. Странно. Отец писал, что его друг всегда избегал прикосновений и в непонимании вскидывал брови, стоило потянуться к нему. Айдол, видимо, стала исключением. И тем не менее ее жесты легкие, почти не касающиеся кожи и дающие возможность ответить на них самому. Мужчина оставил на ее виске поцелуй и ушел в соседнюю комнату, доставая из кармана телефон. Джиюн проводила Юнги взглядом и села напротив меня. — Так вы хотите сказать, что господина Бо-сона больше нет с нами? — девушка выглядела искренне огорченной. Пускай и прошло больше года с момента распада «Sirens», говорить с айдолом было удивительно. Да и мало что в ней изменилось, разве что вместо дежурной улыбки на камеру — живое участие и тихое умиротворение, залегшее где-то в глубине взгляда. Так смотрят люди, преодолевшие горы и наконец вернувшиеся домой, или же те, кто не раз сталкивался со смертью. Джиюн было всего двадцать семь, но она смотрела на мир глазами, видевшими больше, чем положено в ее возрасте. Может, поэтому они сбежали на остров, где их может потревожить только шум моря и болтовня местных жителей? Джиюн будто услышала эти мысли и коснулась моей руки. — Многое минуло с момента нашего прощания, и все же ваш отец всегда оставался нашим другом. Он был чудесным человеком. Джиюн замолчала. Я тоже ничего не ответила и резко одернула руку. Зачем бы я здесь ни сидела, было странно осознавать, что человек, которого я столько лет ненавидела и горячо любила вдруг просто… исчез. Остались вещи, записки, а его нет. Стало горько и обидно. Я перевела взгляд на виолончель. А Юнги ведь тоже болен. Отец писал, что тот держится из последних сил и на любви Джиюн. Но что, если его завтра не станет? Поймет ли Джиюн действительно мою боль? И чем этот преступник заслужил продолжение своей жизни, а мой отец нет? Я начинала злиться. Захотелось опрокинуть эту проклятую кружку, напугать Джиюн, чтобы напомнить ей, что такое несчастье, и вычеркнуть существование этого дома из своей памяти. И плевать, что я хотела получить от этих двоих все, что могла, прежде чем… Рука уже потянулась выполнить задуманное, как на стол опустилась ладонь Юнги. Он сел напротив, рядом с Джиюн, едва соприкасаясь с ней плечами и оказывая молчаливую поддержку, но на меня смотрел так, будто видел изнутри. Хотя, о чем я. Он знал меня изнутри, ведь отец все ему рассказывал без утайки. Хотя и я была не без козырей. Все-таки зря Юнги прислал доктору свою тетрадь. — Наверняка Джиюн уже сказала, что мы сожалеем о смерти господина Бо-сона. Он сделал многое для нас. Голос Юнги был спокоен и приветлив, темные волосы прядями спадали на плечи, обрамляя бледное красивое лицо, которому хочется доверять. Возможно, ему правда было жаль отца, и это я сейчас разыгрываю роль злодейки? Но разве я и моя семья не заслуживаем того же счастья, какое есть у этих двоих? Тем временем он продолжал: — Как многое сделали и вы, приехав лично вместо обычного звонка. Господин Бо-сон что-то хотел передать? Или вы хотели о чем-то попросить? Чертов преступник. Джиюн наверняка догадалась, что я пришла не просто так, но не хотела давить на того, кто потерял близкого человека. Этот же смотрел прямо в глаза и задал открытый вопрос. Ненавижу напускную вежливость, но мне нужно их содействие, поэтому для большей убедительности я прижала дневник к груди и слегка поклонилась. — Отец действительно очень дорожил вами, хранил все записи и подарки. Благодаря ему я узнала, где можно вас найти. И, учитывая нынешние обстоятельства, надеюсь, что вы не откажете в небольшой просьбе его семье. В глазах Джиюн повис немой вопрос, Юнги невозмутимо ждал продолжения. Челка как обычно лезла глаза, но в повисшей паузе мне не хотелось даже дышать, не то что поправлять волосы. — И что же от нас требуется, «учитывая нынешние обстоятельства»? — уточнил мужчина, откидываясь на спинку стула и не прерывая зрительный контакт. Я выдохнула. Отступать поздно. — Моя дочь, Чевон, мечтает стать айдолом. Компания PJK как раз проводит отбор в состав трейни, но ей отказали уже одиннадцатый раз. И я бы хотела, чтобы вы с замолвили слово о ней. Возможно, поручились. Джиюн мигом помрачнела. Она опустила взгляд, поза стала напряженнее. От неуютного и потерявшего всякую приветливость взгляда Юнги хотелось спрятаться, поэтому я решила не поворачиваться к нему и выжидала ответа от девушки. Та медленно покачала головой, слова давались ей тяжело. Я чувствовала: не от отказа, а от нахлынувших воспоминаний о друзьях, которым она так и не рассказала свой секрет. — Суа, вы же знаете, я ушла из агентства и практически не поддерживаю связь с айдолами. Кроме того… Я ее перебила. Внутри стала сильнее закипать злость. Ссориться с ними было неразумно, но привычка всегда одерживает победу над обстоятельствами. Поэтому я с нажимом продолжила. — Разве это такая проблема, Джиюн? Как же ваши друзья? После вашего расследования против «Эдемового Сада» руководство PJK наверняка ходит на цыпочках вокруг вас. Даже спустя время вас послушают! Я не заметила, как повысила голос и встала из-за стола, но Юнги тут же вскинул руку в останавливающем жесте. Я замолчала и вернулась на стул, ожидая реакции от Джиюн. Я не рассчитывала на мгновенное согласие, но тянула она слишком долго. — Суа, давайте не будем обсуждать мои отношения с коллегами. И надеюсь, что вы понимаете, насколько несправедлива ваша просьба по отношению к другим кандидатам? Не говоря о том, что статус трейни не гарантирует Чевон дальнейший успех. Многие годами ждут своего дебюта, но так и не получают предложения основать свою группу. — У Чевон есть талант. И с вашей помощью у нее будет шанс проявить себя. Голос Джиюн стал холоднее и тверже. — Извините, но я не хочу содействовать системе, где успех зависит от того, кого ты знаешь, а не от того, что умеешь. И даже если руководство согласится пойти на уступки, все решают фанаты и рейтинги. Поймите, в нашей индустрии удержаться очень сложно. Ломаются даже сильные. И компания смотрит не только на талант, но и на потенциал, упорство, готовность учиться новому. Если Чевон обладает этим в полной мере, то ее непременно заметят. Возмущение вскипело в груди, будто в ней разожгли печку. В одной руке я все еще сжимала дневник. Разумеется, в глубине души я понимала, что Джиюн права, но уходить ни с чем при таком-то досье на руках было бы унизительно. Я не такая, как отец. Переборов себя, я посмотрела на мужчину. Выражение лисьих глаз не обещало ничего хорошего. — А вы, Джу Донхен? Хоть вы и носите сейчас другое имя, не нужно делать вид, что ваши связи в Сеуле ничего не значат. — А что они значит для вас? — Мужчина недовольно закатил глаза. — Даже если каким-то чудом в городе найдется человек, который избежал наказания за деяния в клубе, то чем вам поможет рекомендация преступника? Все это время я держала в уме, что Юнги — главарь преступной организации. И он не стал бы со мной любезничать, если бы… не боялся? Может, его пренебрежение лишь прикрытие? Эта мысль придала сил. — Уверена, в ваших силах на что-нибудь повлиять. От этого кастинга зависит будущее моей дочери. — Верите или нет, но в свое время я часто слышал подобные слова. И как правило, будущее таких людей зависти ни у кого не вызывало. Я вздохнула. Выхода не было. Чевон должна пройти отбор. Иначе… иначе я повторю судьбу своего отца, который отступил перед фигурой начальника и не настоял на том, чтобы маленькую меня прослушали еще раз. Пока чужая дочка покоряла вершины, его собственная была вынуждена сидеть за ненавистными учебниками и готовиться к поступлению в нежеланный вуз. — Что же, я вас услышала. В таком случае смею напомнить, что миру за пределами острова все еще интересна жизнь Джиюн. У меня есть ваша геолокация, записи отца и даже дневник терапии с психологом. Думаю, фанатам или агентству будет интересно узнать, где и с кем коротает дни лидер «Sirens». А также то, что человек, ответственный за целую преступную сеть имел некоторые… привилегии, пока сидел в камере. Вместе с последним словом чувствую, как жар в груди достигает щек. В горле пересохло. Не показывая тревоги, с нарочитым спокойствием беру в руки сенганчха и делаю глоток. Стрекотание за окном в повисшей тишине кажется оглушающим. Я была уверена в победе, как вдруг… раздался тихий смех. Я в недоумении посмотрела на развеселевшего Юнги. Он потянулся, разминая затекшие плечи. Джиюн тоже испуганной не выглядела, скорее… разочарованной? Что вообще происходит? — Старые-добрые шантаж и запугивание. — Мужчина снисходительно улыбнулся и взял свою чашку по-настоящему спокойно. Голос зазвучал ясно, без акцента. — А мы все гадали, когда вы решитесь приехать. С вашей вспыльчивостью я ставил на отказ агентства седьмой или восьмой. Но вы продержались дольше. Стало жутко и почему-то стыдно. — Что это значит? Вы следили за мной и Чевон? — Наводили справки. Ничего предосудительного, просто контроль ситуации. Редкий человек не воспользовался бы знакомством своей семьи с айдолом, и мы должны были знать, как именно, чтобы избежать последствий. Я знал, что ваш отец ведет записи, но попытка уничтожить их или изъять могла навредить нашим с ним отношениям. Единственный выход — превратить их в оружие. Бог знает, что вы сделали бы с дневниками Бо-сона, обнаружь их, но имея в руках компромат посерьезнее, вроде моей тетради или адреса на Чеджу, то непременно воспользовались бы ими, чтобы выдвинуть требования и получить максимум выгоды. Это не фотографии, всего лишь какие-то записи, и тем не менее рычаг давления. — Я могла их продать папарацци. Попытка вернуть контроль. Но для них лишь лепет ребенка, прячущего фантики за спиной и обвиняющего домашнего питомца в том, что он слопал все конфеты. — Возможно. К этому тоже стоило быть готовыми. Но я знаю вас. Вы бы не упустили возможность поставить свои условия. Это был лишь вопрос времени. И вот вы здесь. И ваш муж, кажется, ничего не знает, ведь… Глупая, решила, что мне все по плечу. Я больше не могла это слушать. Сердце заколотилось как бешеное, кровь стучала в висках. Резко встав из-за стола, я бросилась к дверям. Спрятаться. Переждать. Подумать. Но капкан уже захлопнулся, и за спиной не провинившийся отец, а Эдем, в беззащитность которого я так наивно поверила. — Госпожа Суа, не стоит бродить по ночам одной. Тем более, что после моего звонка ни один таксист вас, увы, не подберет. Я задрожала. Одна из базовых потребностей человека — ощущение безопасности. И его я только что потеряла. Как далеко мог зайти в своих намерениях Юнги? А Джиюн, чтобы сохранить свой секрет? Что будет с Чевон, если я сбегу? С промедлением в голову закралась мысль, что в доме с большой долей вероятности могло находиться и оружие. Я беспомощно посмотрела на молчавшую до этого момента Джиюн. Она же айдол, ее улыбку я видела на плакате каждый раз, укладывая Чевон спать. Она же не может быть так жестока? Вот только экран не жизнь. И ее спокойное течение в этом доме я только что нарушила. — От Сеула нас отделяют пятьсот километров и море, а методы решения проблем все те же… — Айдол покачала головой и посмотрела на меня. — Госпожа Суа, мир к-поп индустрии жесток, но начинать свой путь с угроз — не лучшая затея. Пусть мне не по душе происходящее, но Юнги прав. Раз уж мы здесь, давайте снова сядем за стол и решим все мирно? В конце концов, мы не понаслышке знаем, как сильно родители хотят уберечь своих детей, и можем понять вас. На последних словах Джиюн Юнги невесело хмыкнул. Девушка осторожно коснулась его кисти. — По крайней мере останьтесь до утра. Обещаю, что никто и ничего не причинит вам вреда. А на свежую голову обсудим наши взаимные требования. *** И о чем я думала, принимая их предложение остаться? В каких грязных делах они могут потребовать участвовать? Кто-то скажет, что сама виновата, но разве я поступаю плохо, стараясь устроить жизнь Чевон? Я переворачивалась из стороны в сторону, комкая ибуль и прислушиваясь к чужим шагам за стеной. Наконец, наступила тишина. Я потянулась к телефону, чтобы написать мужу. Бекхен знает, что я на острове, хоть и под ложным предлогом. Он бы не понял, остановил. Слишком добрый и честный. И все же лучше сообщить ему, пока… Не успела я дотянуться до телефона, как чья-то нога отодвинула его. — Госпожа Суа, раз вы не спите, давайте поговорим. Я подпрыгнула на месте и бросилась в сторону. За спиной — стена, и все же образовавшаяся дистанция между мной и Юнги немного успокоила бьющееся в панике сердце. — Я буду кричать, слышите? Все соседи сбегутся. В темноте комнаты я не видела лица Юнги, лишь силуэт. Тот остался недвижим. — Бросьте, они и половины ваших слов не поймут. — Звука будет достаточно, чтобы заподозрить неладное. Юнги поднял руки. — Тогда кричите. Хотя вообще-то я пришел вам помочь. Я нахмурилась. — Как? Мужчина не приближался, но сел, облокотившись спиной о тумбочку. Его грудь сотряс лёгкий кашель. — Знаете, ваш отец часто о вас рассказывал. Стоило завести речь о погоде, как он сразу подхватывал и говорил: «Суа не нравится дождь. Попав под него, она часто болеет». Начнешь про искусство, Бо-сон вставит: «Моя дочка хотела стать актрисой, но ее не взяли. Поэтому однажды я построил ей небольшую сцену дома». В глазах защипало. — Эта сцена — сплошное издевательство. На мое место взяли другую девчонку просто потому, что ее отец важная шишка. И никто даже не поборолся за меня. Просто испугались. Контрастируя с моим дрожавшим, его голос был ровным и гипнотизирующим. — Знаю. Но вы не такая, верно? Вы хотите помочь Чевон, поэтому остались, хотя и дрожите от страха. И у меня есть предложение, которое оставит в плюсе обе стороны. Я посильнее укуталась в одеяло. Теперь я понимаю отца и его сравнения. По-женски длинные волосы, пронзительные глаза, обманчиво добрая улыбка. Игра ли воображения, но изящная фигура в темноте удивительно напоминала кумихо. Вспомнилась тетрадь Юнги и попытки усмирить вторую личность. Стало интересно, кто именно передо мной и насколько изощренными могут оказаться его условия. Может, будет лучше дождаться утра и Джиюн? — Сначала ответьте на вопрос. — Слушаю. — Кто вы? И знает ли Джиюн о том, что вы решили говорить без нее? Силуэт в темноте раздраженно пошевелился. Было заметно, что мой вопрос ему неприятен. — Я не сумасшедший, какие бы выводы вы для себя не сделали. Юнги и Донхен — разные стороны моей личности, которые в силу обстоятельств… конфликтовали. Были разные цели. Сейчас цель одна, поэтому мне гораздо проще держать себя под контролем. — И эта цель — Джиюн? — Верно. Я не отказался от амбиций и на острове, признаться, бывает скучновато: меня с детства трудно впечатлить пейзажами. — Мужчина на мгновение замолчал, будто вспомнив что-то, и продолжил. — Но иметь возможность любить и чувствовать любовь в ответ куда дороже. И я сделаю все, чтобы защитить Джиюн. Пожалуй, я ответил на ваш вопрос? — Вполне. И тем не менее она знает, что вы решили поговорить со мной сами? — Она знает, что я не люблю пускать что-либо на самотек. И научилась доверять. Я задумчиво опустила голову, машинально сжимая и разжимая пальцами одеяло. — И что вы хотите предложить? Юнги наклонился чуть вперед. — Джиюн ясно обозначила свою позицию и рекомендацию Чевон давать не станет. Манипулировать собой я тоже не позволю. В конце концов, мы были готовы ко многим исходам, и, поверьте, ваш шантаж не самое страшное, что могло случиться. Но за небольшую услугу я готов дать контакты человека, который поможет вашей дочери подтянуть хореографию и прочее, что требуется для конкурса. Отбор вы все еще будете проходить сами, но со знанием того, на что обращает внимание комиссия. Претендентов на звание трейни много, поэтому расписывать, в чем конкретно Чевон допустила ошибки, никто из организаторов не удосужился, верно? Я закусила щеку. — И что мне нужно сделать в ответ? Сжечь дневники отца? Юнги рассмеялся. — О нет, после смерти Бо-сона и рисков лишиться его поддержки избавиться от улик труда бы не составило. Вы должны отнести компромат бывшему менеджеру Джиюн, госпоже Пак. Я резко подняла голову, от чего перед глазами запрыгали красные мошки. — Что? Разве не этого вы боялись? Вслух не произнесла: разве мой план был обречен с самого начала? Юнги или Донхен продолжил: — После ухода Джиюн из группы, менеджер и некоторые друзья обеспокоены ее исчезновением. Особенно настойчивы Кастиэль и Минхек. Поддерживать легенду Джиюн о путешествии по миру все труднее. Усложняет дело и то, что они пытаются выйти на мой след. Остается одно: не можешь противостоять — возглавь. Слышали о таком? Пак знает, что Джиюн связывалась со мной через доктора, так что выйти на вашу семью не проблема. И контролировать ее молчание я не могу. Ваша задача — предоставить Пак информацию о Джиюн, но только ту, какую мы посчитаем нужной, остальную — уничтожить. Вы одновременно и приближенное, и независимое лицо, обладаете уникальной информацией. Вам поверят больше, чем одному из моих агентов. — Постойте. Вы хотите… компроматом отвести от себя подозрения? Юнги кивнул. — Насколько это возможно, пусть и на время. Как вы догадались, мне осталось недолго. И репутацию Джиюн ничто не должно запятнать, если после моей смерти она вернется в Сеул. Не то что бы у меня был выбор. Я отвернулась к стене, чувствуя странную пустоту в голове. Мысли, планы, цели — все исчезло, уступив место разочарованию. В себе и своей затее. Юнги истолковал мое поведение по-своему. — Госпожа Суа, сегодня вы ворвались в наш дом уверенной, что свернете горы. Несмотря на неловкую попытку шантажа я даже зауважал вас. Поймите, вы не аквариумная рыбка в мире акул, как это было когда-то. Вы сильная. Так боритесь… — … за свое счастье до конца. Я продолжила его фразу и почувствовала, как Юнги улыбнулся. Эту фразу он однажды записал в своей тетради. — Я тоже долгое время прятался. Думал, что слаб, что мой брат был бы в сотни раз лучше. Не жил, существовал, стараясь соответствовать чужим ожиданиям и, закономерно, проигрывал. Даже в последние минуты жизни отца я позволил себе слабость и заменить себя на Донхена. Но теперь это в прошлом. Оберните слабые стороны в сильные, возьмите свою жизнь, наконец, под контроль. Иначе другие будут решать за вас. Я всхлипнула. Мир перед глазами задрожал, захотелось рассмеяться и заплакать одновременно. Я не слабая, не лишняя. Я игрок. И впервые за долгое время в меня поверили. Пусть это чувство недолгое, но внутри будто что-то встало на место. Никто не прогонит меня со сцены, не заберет сценарий из рук, если главной буду я. Строить свою жизнь, не ломая чужие. И буду бороться до конца, чтобы Чевон гордилась мной. — Я принимаю условия. И обещайте, что не тронете мою семью! Мужчина удовлетворенно хмыкнул. — Другое дело. — Он с тихим кашлем поднялся на ноги. — Не сразу, но я обещаю прекратить слежку. Если вы докажете, что вам можно доверять, Суа. Я слабо улыбнулась: — Кажется, начинаю понимать, почему отец так горел вами. Несмотря на то, что вы опасный преступник. Юнги остановился в дверях и обернулся. — К счастью, в этой истории я больше не антагонист. И не забудьте о нашем уговоре. Документы будут готовы к утру. С этими словами Юнги вышел, а я обессилено дошла до матраса и рухнула на подушку. Я справлюсь. Телефон от себя же спрятала под ибуль. *** Солнечный свет пробивался сквозь легкие занавески. Потягиваясь, я мысленно прикидывала, что приготовить Чевон и мужу на завтрак. Осознание вчерашних событий заставило резко подскочить. Чеджу, шантаж, ночной разговор, загадочная папка. Я застонала и закрыла лицо руками. Глупая, глупая Суа. Проверила телефон — на месте. Дневника отца нигде не было видно. Чувствуя себя так, будто за ночь обежала Чеджу пару раз, я поднялась с постели и осторожно выглянула в дверной проем. В гостиной у маленького стеклянного столика были Джиюн и Юнги. Удивительно, как их домашняя одежда мало отличалась от уличной. Мужчина, сонный после ночного разговора, неторопливо листал черную папку и, не найдя недочетов, положил рядом. Довольно прикрыв глаза, он откинулся на спинку дивана и что-то спросил у стоящей за ним девушки. Джиюн, сосредоточенно заплетающая его длинные волосы, кивнула в ответ. Тогда Юнги чуть подался вперед и подхватил один из ярко-оранжевых халлабонов из вазы. Освобождая цитрусовые дольки от кожуры, мужчина протягивал их Джиюн. Я застыла, не решаясь разрушить идиллию. Еще вчера я угрожала этим людям и видела в кошмарах, а сейчас… В солнечном свете их силуэты казались тонкими и призрачными. Порыв ветра, резкое движение шторы — и они исчезнут, будто бы никогда не было. Первым, конечно, уйдет Юнги, и к фигуркам на полке добавится еще одна. Та, с которой все началось. Треснувшая изнутри еще при создании, но угрожающая раздавить всех, кто посмеет навредить. Я почувствовала, что почему-то перестала желать им зла. У Джиюн и Юнги могли быть десятки развязок, в каждой из них, не сомневаюсь, их ждали разлука и смерть. В каждой из них они были врагами. И лишь мой отец смог создать такую вселенную, где вместо оружия они могли выбирать фрукты на рынке или решать, какую мелодию петь виолончели сегодня. Я сделала шаг назад, скрываясь в глубине комнаты. Это не моя сцена. И я решила, что сохраню увиденное от посторонних глаз. Исполню последнее желание Юнги. Как вчера он дал шанс мне.