A Reflection on Fire//Отражение в огне

— Сет! — заорал Натаниэль, привлекая его внимание.       Сет пихнул опекающего его защитника и сделал неуклюжую передачу Натаниэлю. Натаниэль вихрем пронесся мимо Дуэйна Рихтера, поддевающего его весь матч, подхватил мяч в свою сетку и вложился в удар с какой-то особой силой. Клюшка рассекла воздух, когда снаряд покинул ее, а лампы за вратарем «Шакалов» загорелись красным.

4:2 в пользу команды университета Пальметто.

      Натаниэль беглым шагом вернулся на исходную позицию, стукаясь клюшками с Аароном, и вновь приготовился к свистку. На этот раз «Шакалы» не смогли реализовать ту же атаку, что и в первом тайме. Их «семнадцатый» оказался на полу, прямо перед ногами Гордона, а «седьмого» Мэтт с грохотом впечатал в плексиглас. До конца тайма оставались считанные секунды, когда мяч снова оказался в сетке Натаниэля Веснински.       Эндрю Миньярд делал удивительно четкие передачи, когда действительно посвящал себя игре.       Натаниэль перекинул снаряд Сету, огибая надоедливого защитника, и вновь почувствовал в клюшке тяжесть. — Слева! — прокричали сзади, и Натаниэль интуитивно подался вправо, чувствуя, как плечо соперника задевает его.       Если бы не предупреждение, то он бы уже валялся на полу.       Рывок, замах, и снаряд оказался в воротах за секунду до финальной сирены. — Эй, Веснински! — окликнули Натаниэля слева. — Здорово спелся в связке с наркоманом. Надеюсь, по вене вы пускаете разными шприцами? — Пошел ты, Ритхер . — выплюнул Натаниэль. — Я Рихтер! — воскликнул защитник и уже подался вперед, но бурное веселье «Лисов» опередило его.       Натаниэль отсалютовал парню двумя пальцами и подался в общий круг вслед за Ники, настойчиво тянущем его за рукав футболки. Они победили. Нет, не так. Они выгрызли гребаную победу у «Шакалов» и прямо сейчас бурно визжали прямо по середине корта. Ну, может визжали только девушки и Ники, но все остальные активно поддерживали их веселье. Натаниэль стянул шлем и протер глаза футболкой. Соленый пот неприятно щипал глаза, но в целом Натаниэль был доволен этим матчем.       Своим первым матчем после дисквалификации. — Красавчик! — выдохнул рядом Сет, протягивая руку для рукопожатия.       Натаниэль с энтузиазмом ответил ему. Сегодня, работая в паре, они смогли забить три гола, ещё один забил Кевин, а второй — Ден. В этот день на корте «Лисы» очень сильно напоминали настоящую команду, работая как цельный, слаженный механизм. — Ты действительно собрался ехать в Мичиган? — в коридоре догнал его Абрам, останавливая за здоровое плечо.       Что ж, видимо, он учится на ошибках. — Да, — кивнул Натаниэль. — Есть желание присоединиться? — Ни за что, — нахмурился Абрам. — Ты можешь объяснить зачем?       Может, но не хочет. — Я объясню тебе, — прошептал Натаниэль, заглядывая в глаза Абраму и мягко укладывая руку на его плечо. — Но позже. Сейчас у тебя есть двадцать минут на то, чтобы подумать. Он знал, что Абрам не изменит своего мнения, и не собирался его переубеждать, продолжая путь в раздевалку. Но он обязан был дать ему выбор. У него действительно было не больше получаса на то, чтобы переодеться, объясниться перед Ваймаком и вновь убедиться в том, что Эндрю не передумал.       Эндрю ведь действительно собрался везти его за полторы тысячи километров, оставляя в Пальметто своих братьев и Кевина? Странно. Глупо. Безрассудно. Но Натаниэль не собирался переубеждать и его. Если Эндрю решил, что так будет лучше, значит он достаточно хорошо обдумал свои действия.       Натаниэль коротко постучался в кабинет Ваймака и, не дождавшись приглашения, вошёл. — Вы меня звали. — Звал, — Ваймак откинулся на стуле и сложил руки на груди. — Почему ты написал мне смс о том, что тебя не будет на завтрашней тренировке? — Мне нужно уехать, — признался Натаниэль. Он не собирался лгать тренеру. — В Мичиган. — Могу я узнать причину? — Семейные обстоятельства.       Ваймак выразительно закатил глаза, поднимаясь на ноги. — Ты действительно думаешь, что я поверю в то, что в этой команде у кого-то могут быть «семейные обстоятельства»? — скептически поинтересовался он. — Ладно, я не собираюсь лезть тебе в голову, просто прошу, чтобы ты был осторожен, — спокойно произнес Ваймак. — Уже купил билет? — Эм… — Натаниэль виновато улыбнулся. — Вероятно, Эндрю тоже не будет на завтрашней тренировке.       Стоило произнести ему эту фразу, Ваймак замер и изменился в лице. Спокойствие сменилось на замешательство, а после и на недоверие. Натаниэль продолжал смотреть прямо, ожидая вердикт Ваймака. Что бы он сейчас не произнес — это никак не повлияет на изначальные планы. — Эндрю? — спросил он, дождался кивка, а после заговорил вновь. — Кевин, Ники и Аарон? — Остаются в общежитии, — отчеканил Натаниэль. — Звучит как полный бред, — хмыкнул Ваймак. — Это четверо всегда передвигаются вместе. Не припоминаю случаев, когда Эндрю отпускал кого-то из них дальше положенного.       Натаниэль не нашел, что ответить. Он вообще сомневался, что должен отвечать хоть что-то, ведь речь Ваймака сейчас напоминала, скорее, озвучивание мыслей вслух, а не вопрос или утверждение. — Ладно, — спустя пару секунд произнес Ваймак. — Если вы во что-то вляпаетесь, то требую сообщить мне раньше, чем сюда заявится полиция.       Натаниэль искренне усмехнулся. Ваймак коротко кивнул, отпуская его, и он со всех ног помчался в сторону парковки. Прошло уже больше двадцати минут, а значит, Абрам либо находится возле автомобиля, либо сделал так, как Натаниэль предполагал с самого начала — остался в Пальметто, где ему и место.       Эндрю стоял возле черного автомобиля, опираясь на капот, и курил, глядя куда-то в сторону. То, что он заметил Натаниэля, было очевидно, но голову Эндрю все равно не поднял даже тогда, когда Веснински встал практически вплотную. Он протянул Натаниэлю недокуренную сигарету, которой парень без тени брезгливости затянулся, выпуская в воздух небольшое облако серого дыма.       Натаниэль интуитивно проверил телефон, но новых сообщений или пропущенных звонков не наблюдалось. Он кинул быстрый взгляд на Эндрю, а тот, будто только этого и ждал, поэтому сразу кивнул в сторону автомобиля. Фильтр от сигареты оказался под ногами перед тем, как Натаниэль уселся на пассажирское кресло.       Мысли путались в голове. И то ли сам Натаниэль не мог контролировать свою мимику, то ли Эндрю был слишком понимающим человеком, когда речь заходила о чужих переживаниях, но он нажал пару кнопок на магнитоле и из динамиков раздался какой-то популярный трек. Эндрю выкрутил музыку на достаточную громкость, чтобы Натаниэль невольно начал вслушиваться в текст, а не погружаться в пучину собственных страхов.       Натан Веснински пугал Натаниэля. Не так, как Абрама, но достаточно сильно, чтобы руки начинало потряхивать от ожидания скорой встречи. Парень не виделся со своим отцом два с половиной года. В то лето Натан не просил его приезжать в Балтимор и не пытался как-то связаться с ним. Он не появлялся на встречах в Восточной башне около четырех месяцев, пока Натаниэлю не сообщили, что отца посадили в колонию Мичигана за мошенничество в крупных размерах. Натаниэль не пытался связаться с ним после этого из принципа, а не из страха.       Только вот сейчас он даже не мог вспомнить, почему так яростно откладывал возможность общения с отцом. Натан был ужасным родителем, но хорошо выполнял свою работу в клане и был достаточно образован, чтобы дать совет. Сейчас Натаниэлю действительно нужен был совет. И пусть на встречу ему намекнул Ичиро, Натаниэль не станет вновь упускать возможность задать Натану вопросы. О себе, об Абраме, о Морияме и о матери.       Больше такой возможности не будет. Никогда.       Натан Веснински умрет в колонии через пять дней. Не просто так Ичиро дал ему неделю на раздумья.       Практически двести километров они ехали в абсолютном молчании, пока телефон Эндрю не начал вибрировать на панели, привлекая внимание. Эндрю схватился за трубку, принял вызов, но ничего не ответил, давая собеседнику начать разговор первым. Натаниэль старался не вслушиваться, но Эндрю предварительно снизил громкость музыки до минимума, поэтому так или иначе, но до Натаниэля долетали обрывки разговора. — … мог бы предупредить, — раздался на том конце провода женский голос.       Знакомый женский голос. — Исправлюсь в следующий раз, — удивительно мягко ответил Эндрю. — А будет следующий раз? — голос был подозрительно веселым, но Натаниэль все еще не мог его идентифицировать. — Я за рулем, — коротко произнёс Эндрю и сбросил вызов. — Что-то случилось? — после полутора часов молчания голос казался Натаниэлю чужим, поэтому ему пришлось кашлянуть и повторить вопрос. — Не предупредил Би, — голос Эндрю вернулся к привычной незаинтересованности.       Почему-то это изменение отозвались неприятным ощущение в груди. Эндрю разговаривал с Би так, будто она была его матерью, которую он не хотел лишний раз расстраивать, отправляясь в неизвестность. Такой тон он не использовал ни в общении с Аароном, ни в диалогах с кем-либо другим. Но Бэтси Добсон была гребаным психологом. Что она сделала, чтобы Эндрю Миньярд разговаривал с ней настолько… мягко? — Будут проблемы? — как ни в чем не бывало спросил Натаниэль, игнорируя очередной эмоциональный всплеск. — Ты — проблема, — хмыкнул Эндрю.       Натаниэль развернулся в его сторону, впиваясь взглядом в его профиль и хитро улыбаясь. — В прошлый раз ты говорил, что я — головоломка, — с вызовом произнес он, наблюдая за реакцией Эндрю.       Но тот никак не отреагировал на это высказывание, продолжая рассматривать трассу впереди. Спустя несколько минут молчания Натаниэль со вздохом выпрямился на сидении. Эшвилл. Северная Каролина.       Эндрю по указателям заехал в небольшой город, останавливая машину возле первого круглосуточного заведения. Он не свернул на заправку, поэтому Натаниэль чуть сдвинулся в сторону, глядя на приборную панель. Топлива было еще достаточно, а значит, они остановились чтобы поесть. И это была чертовски хорошая идея, учитывая, что прошлый прием пищи состоялся за полтора часа до матча, а время приближалось к десяти вечера.       Натаниэль выскочил из автомобиля, как только тот оказался заглушен. Он со стоном потянулся, разминая затекшую спину и побрел в сторону закусочной, периодически проверяя идет ли за ним Эндрю. — О, да, это место точно можно назвать адом Кевина Дэя, — усмехнулся Натаниэль, глядя на табло с нарисованными бургерами. — Что ты будешь… — парень развернулся, собираясь задать Эндрю вопрос, но заметил того возле стойки с меню в руках, — …есть? Ладно, — хмыкнул он, подходя к улыбчивой официантке. — Добрый вечер. — Здравствуйте, — улыбнулась молодая девушка. — Что для вас приготовить? — она кокетливо убрала прядь за ухо, глядя на Натаниэля самым приветливым взглядом. — Сэндвич с запеченной курицей, мини-порцию спагетти и большое американо, — озвучил свой заказ Натаниэль и развернулся к Эндрю, продолжающему созерцать меню. — Эй, Эндрю, — позвал он. — Что ты будешь заказывать?       Тот странно на него посмотрел, будто задумываясь о чем-то, но не принялся спорить или игнорировать, а подошел ближе, озвучивая свои пожелания. Натаниэль молча положил на стойку пару купюр и забрал сдачу, игнорируя пристальный взгляд Эндрю сбоку. — Как можно пить это? — сморщился Натаниэль, усаживаясь за столик. — Сколько там сахара? — Четыре, — коротко ответил Эндрю, усаживаясь напротив.       Натаниэль лишь хмыкнул, понимая, что никто из них пока не созрел для разговора. Казалось, что Эндрю Миньярд не был тем человеком, который любит болтать ни о чем, ведь он всегда был предельно молчалив, растрачивая свой словарный запас либо на заговоры о делах, либо на здравый подкол, который всегда бил точно в цель.       Почему-то вспомнился разговор с Ники на кухне, когда Эндрю ненавязчиво упомянул Эрика, заставляя Ники начать оправдываться. Это было забавно тогда, когда Натаниэль понятия не имел о том, что у Ники есть партнер, было забавно и сейчас, когда он, кажется, осведомлен об их отношениях больше нужного. Ники любил трепаться об Эрике, но кто такой Натаниэль, чтобы запрещать ему делать это? В этом всегда было что-то особенное, ведь Ники был по-настоящему искренен и распространял свой позитив на окружающих первые минут двадцать. Дальше, слушать его, конечно, было тяжеловато. Но Натаниэль слушал, запоминая детали, которые ему никогда не пригодятся в жизни.       Блюда подали через десять минут и молчание заменилось поглощением пищи. Да, в молчании, но в менее дискомфортном. Хотя, Натаниэль соврет, если скажет, что ему было некомфортно в компании Эндрю. — Возрастное ограничение на покупку сигарет в Северной Каролине? — спросил Натаниэль, выходя на улицу вслед за Эндрю. — Восемнадцать.       Веснински кивнул своим мыслям и двинулся к соседней двери, ведущей в здание заправки. У него были с собой документы, поэтому он без проблем смог купить три пачки, передавая одну из них Эндрю, а вторую закинув в бардачок. Он уже потянулся к ручке, чтобы закрыть дверь, когда голова Эндрю показалась за стеклом. — Вылезай, — скомандовал он.       Натаниэль без вопросов покинул автомобиль, вопросительно глядя на курящего Эндрю. Тот пару секунд молчал, после чего протянул Натаниэлю связку ключей от автомобиля. — До Лексингтона поведешь ты, — произнес он.       Натаниэль задержал дыхание, глядя на ключ в собственной ладони. Он безумно хотел вновь оказаться водителем, почувствовать руль в своих руках и пустоту в голове, но не мог сделать этого без дополнительных объяснений. — У тебя дорогая машина, — произнёс Натаниэль. — Не боишься? — Ты умеешь водить, — уверенно произнес Эндрю. — Проблемы? — он перевел взгляд на него.       Натаниэль молчал, переводя взгляд с автомобиля на Эндрю и обратно. Вопросы сами собой закрались в голову, но он не решался задать их. Сейчас его мозг работал по тому же принципу, что и в воскресенье, когда Эндрю согласился увезти его в Мичиган, оставляя за спиной тех, кого он обещал защищать.       Если Эндрю так решил, то значит все в порядке. Верно?       Тогда почему Натаниэля так напрягала вся эта ситуация? Конечно, он понимал, что Эндрю тоже устал после игры и, вероятно, хочет безответственно пялиться в окно. Но разве передача ключей от дорогого имущества не является признаком доверия?       Доверие.       Странно думать об этом, когда рядом с тобой Эндрю, который, казалось, не может доверять вообще никому, так легко считывая любую ложь. Но, если это действительно было тем, чем казалось, то это самый большой промах в жизни Натаниэля.       Он не видел свою машину уже три месяца, а авто Эндрю… Черт, эта тачка была слишком привлекательна, чтобы отказываться от возможности повести ее. — Хорошо, — кивнул Натаниэль и обошел Мазератти с другой стороны, усаживаясь на водительское кресло.       Сидя за рулем такого автомобиля, Натаниэль чувствовал себя хорошо. Он знал, куда ему предстояло поехать, знал и о том, что он может там услышать, но сейчас это все не имело никого значения. Важен был только руль и педаль газа, которую парень выжал практически на максимум, покидая Эшвилл.       Ему предстояло проехать практически пять сотен километров после изматывающего матча и трех ужасных ночей. Ужасно бессонных ночей. Но кофе, адреналин и возможность ехать на месте водителя здорово работали в купе, заряжая его каким-то забытым чувством позитива. Он ехал в дорогой машине, по ночной трассе, с человеком, которому может доверять. Когда еще выпадет такая возможность? Когда еще на его пути будет столько штатов и городов, в которых он раньше никогда не бывал?       Скорее всего такой возможности больше не будет, но Натаниэль старался всеми силами цепляться за те проблески позитива, мелькающие в сознании, отгоняя навязчивые депрессивные мысли. — Можно? — негромко спросил Натаниэль, указывая на магнитолу.       Эндрю отмахнулся, мол, «делай, что хочешь», и тут же прикрыл рот рукой, зевая. Натаниэль нажал на кнопку включения и салон заполнился музыкой, в такт которой принялся покачивать головой. Сейчас молчание было уместным, но неукротимое желание поговорить о каких-то банальностях стучало в область затылка. Он слишком редко говорит ни о чем, предпочитая либо слушать неукротимый треп Ники о всяких глупостях, либо обсуждать с Кевином экси.       Кевин был идеальным другом в этом плане. Он готов был поддержать интересную спортивную тему в любое время дня и ночи, наплевав на усталость или дела. Но это было не единственным его преимуществом. Кевин Дэй действительно был хорошим другом, готовым выслушать Натаниэля в те редкие минуты откровений. Как это было с Ичиро. Кевин был единственным, кто не повесил на Натаниэля клеймо, пока не выслушал его версию происходящего.       Другие «Вороны» с подачки Рико предпочитали называть его шлюхой за спиной.       А после испортили автомобиль.       Натаниэль сильнее впился в руль, сосредоточенно глядя вперед. Он сделал в голове пометку о том, чтобы уделять Кевину немного больше внимания, ведь последний месяц был для них странным. Еще нужно было каким-то образом склеить взаимоотношения Абрама и Кевина, чтобы они смогли легче пережить утрату Натаниэля в марте.       Так действительно будет лучше. Для них обоих.       Мысль внезапная, но достаточно правильная, чтобы переосмыслить её в другой раз. Время еще было. И если за эти месяцы Натаниэль не сможет уладить недопонимание с Абрамом, то просто подсунет ему Кевина, ведь у них есть потенциал дружбы. Они были друзьями в Эверморе.       Пока нога Натаниэля не ступила в подвалы «Воронов»… — Могу я задать вопрос? — произнес Натаниэль, кидая взгляд в сторону Эндрю. — Я могу считать актом доверия тот факт, что ты дал мне ключи от своей машины? — «Акт доверия»? — спросил Эндрю в пустоту, после чего развернулся, впиваясь взглядом в его профиль. — Натаниэль, возможно, ты удивишься, но я не привык доверять людям, — признался он. — Если я говорю кому-то, что небо — синее, а он отвечает, что я ошибаюсь, второго шанса этому человеку я не дам. Не вижу смысла. — Но мне ты дал второй шанс, — нахмурился Натаниэль, ненадолго поворачивая голову в сторону собеседника. — Ты попросил меня не лгать — это условие нашей сделки, забыл? — Я ничего не забываю, — Эндрю вновь вернулся к разглядыванию дороги через лобовое стекло. — К тому же, только ты считаешь себя отличным лжецом. На деле — тебя достаточно легко раскусить. — Но я не соврал тебе, когда говорил об отце в Колумбии. — Не соврал, — кивнул Эндрю. — Но ты и не рассказал правду. Мы едем за ней.       Натаниэль резко развернулся на Эндрю, крепче хватаясь за руль. — Ты не пойдешь со мной в колонию, — достаточно грубо произнес он. — Хорошо подумал? — хмыкнул Эндрю, пересекаясь с ним глазами.       Натаниэль вернул взгляд к дороге, хмурясь. Эндрю ожидал ответа на свой вопрос. Более того, он видимо долго ожидал и сам момент, чтобы его задать, если судить по слегка приподнятому уголку губ. У него, вероятно, была тысяча и одна причина пойти в тюрьму Мичигана вслед за Натаниэлем, подкрепленная достаточно весомыми аргументами. Натаниэль не сомневался в том, что свою позицию Эндрю отстоять сумеет, только вот не хотел, чтобы тот шел туда с ним.       Разговор с Натаном может быть тяжелым, грубым и неприятным. Натаниэль просто не хотел, чтобы Эндрю становился при этом свидетелем, ведь тогда… А что, собственно, произойдет? Эндрю ведь уже в курсе, каким отцом был Натан. Он своими глазами видел братьев Веснински со всеми своими заскоками и неуравновешенностью. Так что он может услышать? Разве что, что-то новое даже для самого Натаниэля. — Убедил, — сдавшись, кивнул Натаниэль. — Даже не пытался, — хмыкнул Эндрю.       Подсознательно Натаниэль хотел предстать перед отцом, имея за спиной надежную поддержку. Но он будет слишком жалок, чтобы просить о подобном. Возможно, Эндрю действительно прав, ведь он хочет услышать правду, а этот момент — его единственная возможность.       Трасса была относительно пустой. Лишь изредка на пути встречались автомобили, пересекающие Северную Каролину в противоположную сторону. Натаниэль оказался загипнотизирован дорогой и собственной усталостью, поэтому даже не успел заметить, когда датчик топлива приблизился к минимальной отметке, хотя автоматически кидал взгляд на приборную панель, контролируя скорость. Зато Эндрю знал свою машину достаточно хорошо, чтобы уведомить об этом. За пару десятков километров от границы с Кентукки Натаниэль свернул на заправку и вызвался оплатить бензин. Даже если Эндрю и был против, то сопротивляться не стал. К тому же, у Натаниэля все еще оставалось достаточно денег, чтобы профинансировать всю эту поездку.       А после смерти Натана все счета Веснински перейдут Натаниэлю. Но хоронить человека раньше времени не хотелось, даже несмотря на то, что кошелек изрядно поредеет к тому моменту, как они вернуться в общежитие университета Пальметто. — И два кофе, пожалуйста, — остановил Натаниэль парня, стоящего на кассе одинокой заправки.       Заправщик с улыбкой кивнул и отправился к автомату, по пути доставая два бумажных стаканчика. Натаниэль без зазрения совести стянул со стойки четыре бесплатных пакетика с сахаром и засыпал всю эту кучу в один из поданных напитков. — Что это? — спросил Эндрю, когда Натаниэль протянул ему стакан. — Кофе, — улыбнулся Натаниэль. — Бери, не отравлено.       Эндрю молча взял стакан и отпил немного, кинув на собеседника пронзительный взгляд. Понять, чем он недоволен, было весьма сложно, поэтому Натаниэль постарался не зацикливаться на этом моменте слишком сильно. В молчании они опустошили свои стаканы, вновь уселись в авто и выехали на трассу.       Когда Маунт Вернон остался позади, Натаниэль вновь кинул взгляд на Эндрю. Тот сидел с закрытыми глазами, опираясь головой на руку, стоящую на подлокотнике, и, по-видимому, спал. В машине продолжала играть тихая музыка, поэтому Натаниэль приложил все усилия на то, чтобы вслушиваться в текст. Это стало единственным способом в борьбе со сном. Свою обострившуюся усталость Натаниэль списывал на дерьмовый заправский кофейный напиток, который не имел ничего общего с нормальным кофе и вряд ли вообще содержал хотя бы каплю кофеина.       И именно этим фактом он аргументировал недовольное лицо Эндрю в тот момент.       Он продолжал ехать по прямой, где из развлечений было только разглядывание дорожных знаков и чтение причудливых рекламных баннеров. Конуэй, Берея, Ричмонд — города, мелькнувшие за последние сорок километров, были ничем не примечательны: в них не было ярких вывесок, притягивающих внимание, толп людей и знаменитых достопримечательностей. В них не было буквально ничего, на чем можно было бы сконцентрировать свое внимание, именно поэтому Натаниэль так бурно отреагировал, когда со стороны пассажирского сидения начала слышаться возня.       Эндрю вернул голову в нормальное положение, протирая глаза тыльной стороной ладоней. Он пытался разглядеть что-то за стеклом, но ночь уже давно вступила в свои права и снизила видимость до минимума, поэтому он вопросительным взглядом уставился на Натаниэля. — Ричмонд был десять километров назад, — живо произнёс Натаниэль. — Как спалось? — Как в машине, — монотонно ответил Эндрю, заставив Натаниэля прыснуть от смеха.       Дебильные шутки всегда воспринимались намного лучше, если до них ты не спал двадцать семь часов и выиграл нелегкий матч. — Музыка играла все это время? — внезапно спросил Эндрю, нахмурившись. — Ага. Играла та ерунда, которую обычно слушает Ники. — Это его диск, — сказал Эндрю и потянулся к магнитоле.       Он нажал пару кнопок, достал диск и закинул его в бардачок, после чего принялся что-то искать. Натаниэль кидал заинтересованные взгляды в его сторону, но в темноте не мог разглядеть ничего дельного, пока в руках Эндрю не показалась черная пластиковая коробка, которую он раскрыл с громким щелчком. Видимо, этот диск использовали редко, либо не слушали до этого вообще, учитывая плотное соприкосновения пластика между собой. Когда Эндрю запихнул компакт в дисковод, в салоне вновь зазвучала музыка. Она была не настолько глупой и живой, как в предыдущие часы поездки, наоборот, эти песни были более глубокими, музыкальными.       Натаниэль не разбирался в музыке, чтобы судить о чужих вкусах, но точно подметил, что с огромной вероятностью эта музыкальная подборка принадлежала самому Эндрю. Уж слишком хорошо каждая песня подходила его мрачному образу.       Лексингтон, Кентукки.       По договоренности время Натаниэля на месте водителя истекло, но он не успел даже что-то почувствовать, усаживаясь на пассажирское сидение, потому что вырубился в тот самый момент, когда Эндрю выехал на трассу. Они решили не делать перерыв на очередной прием пищи, а использовать максимум возможностей добраться до Мичигана к утру по пустой дороге. Среди недели ночью на трассах США было удивительно мало автомобилей, и это позволяло набирать приличную скорость, тормозя лишь тогда, когда за окнами мелькали города.       Натаниэль провалился в сон. Ему впервые за последние пару дней ничего не снилось, но он мог списать это на неудобное положение, ведь Эндрю достаточно лаконично охарактеризовал возможности дремы в поездке. Спалось, как в машине.       Хлопок двери заставил Натаниэля дернуться в кресле и открыть глаза. Он судорожно вздохнул, вглядываясь в темноту вокруг. Эндрю кинул на него незаинтересованный взгляд и завел машину. — Время? — хрипло поинтересовался Натаниэль. — Около трех, — оповестил Эндрю. — Цинциннати через десять километров. — Наверное, надо будет перекусить, — зевнув, ответил Натаниэль. — Почему так темно? — Фонари не работают. — Ну, спасибо, — прыснул Натаниэль. — А то я не заметил. Я о том, что…       По салону раздалась мелодия звонка с телефона. Натаниэль быстро выхватил трубку из кармана. В три часа ночи ему точно никто не может звонить без явных на то причин, а значит, что ситуация могла быть чрезвычайной. Пока он перечислял в голове все возможные ужасы, произошедшие в Пальметто и старался не обращать внимание на напрягшегося Эндрю рядом.       «Ники Хэммик» — высветилось на экране. — Да? — резко спросил Натаниэль, отвечая на звонок. — Что-то случилось? — Нет, нет, все хорошо, — усмехнулся по ту сторону Ники. — Просто мы хотели убедиться, что у вас там все в порядке.       Натаниэль расслаблено выдохнул, легкая улыбка тронула его губы. В телефоне задался приглушенный смех, после чего Ники попросил кого-то заткнуться. Натаниэль нахмурился. — Это Мэтт? — спросил он, кидая взгляд на Эндрю.       Тот даже бровью не повел, делая вид, что не заинтересован разговором. — Да, мы тут немного заигрались, но скоро пойдем спать, потому что Кевин уже в пятый раз просит вести себя тише, — рассмеялся Ники. — Заигрались? — Да, знаешь, «Монополия» достаточно затянула нас. Мы с Аароном пытаемся отжать все красные улицы у твоего брата, но он ведет себя весьма плохо и не пытается сотрудничать. — Ники, с тобой невозможно сотрудничать! — прозвучал голос Абрама вдалеке. — Вы играете в «Монополию»? — удивленно произнес Натаниэль. — Что тебя удивляет? — Не знаю — всё? — громко поинтересовался Натаниэль. — Пока-пока, Нат! — засмеялся Ники. — Я рад, что у вас все хорошо. Когда доберетесь, позвоните Аарону, потому что я не планирую вставать в такую рань.       Ники сбросил трубку, оставляя Натаниэля в замешательстве. Он несколько секунд буравил взглядом телефон, после чего посмотрел на безэмоционального Эндрю. — «Монополия»? — Игра, — кивнул Эндрю. — Бога ради, конечно, я знаю, что такое «Монополия»! — возмутился Натаниэль. — Я спрашивал не об этом. Ники сказал, что они с Аароном играют против Абрама, а еще там явно был Мэтт.       Эндрю ничего не ответил, продолжая поворачивать руль, петляя по дороге к одному из самых крупных городов на их пути. Цинциннати не был столицей, но всегда привлекал внимание туристов своей необычной историей, архитектурой и вечному ощущению движения.       Натаниэль наверняка не мог сказать, в чем была причина собственного негодования вокруг ситуации в общежитии. Казалось бы, общение его соседей со старшекурсниками должно было обрадовать, потому что это шаг на пути к сближению, но Натаниэль чувствовал лишь легкое раздражение по этому поводу и из-за реакции Эндрю. Он ведь должен был отреагировать, верно? Должен был разозлиться или сказать какую-нибудь грубость, потому что такое поведение его брата и кузена не вписывалось в категорию «типичного». Но Эндрю продолжал спокойно вести машину, расслабившись в момент понимания, что все в безопасности.       Натаниэль еще раз подергал себя за мозговые извилины и понял, что раздражение он испытывает совершенно по другим причинам. Абрам там играет в игры с теми, кто не очень устраивает его новых друзей. Но, вероятно, временная вражда в общежитии закончилась в тот же день, что и на корте, и теперь Лисы могли функционировать в одной эко-сфере без вреда друг для друга.       Конечно, блять, могли. Ведь главный вред для окружающих ведет автомобиль в направлении Мичигана, а источник очередной цепочки проблем едет на соседнем сидении. — Ты слишком усердно об этом думаешь, — подал голос Эндрю, щелкая рычагом поворотника. — Они могут проводить время как угодно в пределах общежития. Это было моим условием для Ники. — Ты заставил их сидеть в общежитии? А как же тренировки? — Рене арендовала машину. Они справятся с семиминутной поездкой, — хмыкнул Эндрю. — Но почему они прямо сейчас со старшекурсниками? Это разве не противоречит вашим правилам?       Эндрю кинул нечитаемый взгляд на Натаниэля и, кажется, вполне искренне усмехнулся. Что могло так развеселить его — непонятно, но от цепочки этих действий Натаниэль ещё сильнее нахмурился. — Откуда взялись эти правила? — Кевин намекал мне о каких-то правилах еще в июле. И Рене говорила об этом. — Рене говорила не об этом, — уверенно произнес Эндрю. — А о чем?!       Эндрю тяжело вздохнул, притормаживая для того, чтобы пропустить автомобиль на перекрестке. Натаниэль только сейчас понял, что они уже заехали в Цинциннати и, вероятно, движутся по главной дороге. — Я защищаю Аарона, Кевина и Ники, а Рене — всех остальных, — пояснил он. — Ты действительно не смог до этого догадаться? Я рассчитывал на то, что ты умнее. — От кого она их защищает? — От меня, — немного тише произнес Эндрю, продолжая вглядываться в информационные дорожные знаки.       Натаниэль сразу вспомнил стычку с Кевином в коридоре, после которой Эндрю приставил лезвие к шее Абрама. Откуда оно взялось в тот момент? Уж не в карманах же он их таскает? Натаниэль продолжал изучать напряженный профиль Эндрю, пока его мозг не посетила странная мысль и он не опустил взгляд на плотные черные повязки, которые тот не снимал никогда. Он носил их каждый день, на матчах и тренировках, и даже в университете. Черные нарукавники настолько тесно сплелись с самим образом Эндрю Миньядра в глазах окружающих, что никто их, казалось, уже не замечал, либо выбирал не обращать внимания.       Но они были.       И сейчас Натаниэль смотрел на них так, будто не замечал до этого. Плотная ткань лежала неровно, имея под собой малозаметные выпуклости, имеющие приплюснутую форму. В тенях, образованных светом ламп, Натаниэль видел их особенно четко. — Ты носишь повязки, чтобы прятать в них лезвия, или прячешь лезвия, чтобы аргументировать ношение повязок? — прищурившись просил Натаниэль. Эндрю резко выкрутил руль влево и затормозил. — Выходи, — скомандовал он. — Ты не ответил на вопрос, — хлопнув дверью, напомнил Натаниэль. — Мы не договаривались на откровенности, — парировал Эндрю и развернулся в сторону небольшого круглосуточного кафе.       Он не ответил прямо, но намекнул на правильный ответ. Вряд ли Эндрю мог бы смутить данный вопрос в случае, когда повязки используются как чехол под нож. С ними определенно было что-то не так, но Натаниэль не решился делать преждевременные выводы и упиваться собственным ярким воображением. Пусть этот секрет остается за Эндрю, ведь Натаниэль не просил от него вечную правду. Эндрю мог лгать, когда хотел. Но, кажется, за все это время он не захотел соврать ни разу.       Натаниэль не хотел есть, поэтому заказал сок и кофе, вновь забирая со стойки несколько пакетиков с сахаром. — Кофе, — улыбнулся парень, передавая стакан Эндрю.       Нужно было срочно уладить ситуацию, чтобы провести поездку к своему главному кошмару в наиболее комфортной обстановке. Эндрю молча взял свой напиток, отпивая: — Этот должен быть лучше предыдущего, — уверял Натаниэль. — Дерьмо, — хмыкнул Эндрю, но продолжил пить. Натаниэль победно ухмыльнулся, понимая, что это кофе действительно было вкуснее, если судить о реакции. Комментарий он решил оставить без внимания.       В Толедо за рулем вновь оказался Натаниэль, меняясь местами с Эндрю на очередной заправке. Они практически не разговаривали все это время, лишь изредка перекидываясь словами о местоположении, количестве проведенных в дороге километрах и времени. Иногда Эндрю проваливался в дрему, когда количество таких случаев стало превышать два за полчаса, Натаниэль просто отключил музыку, позволяя Эндрю спокойно спать, не дергаясь от каждого нового громкого звука.       Сам Натаниэль с каждой минутой хотел спать все меньше. Адреналин перед предстоящей встречей с Натаном делал свое дело, хоть он и старался отгонять тревожные мысли подальше, полностью погружаясь в дорогу.       К шести утра небо за горизонтом начало светлеть, оповещая о скором начале нового светового дня. — Откуда ты? — спросил Натаниэль, когда Эндрю вновь открыл глаза. — Из Калифорнии, — ответил он. — А ты? — Балтимор, — усмехнулся Натаниэль, поражаясь банальности этого диалога.       Если Эндрю из Калифорнии, то сейчас они находились как никогда далеко от штата, в котором он родился. Было интересно узнать о том, в каких штатах еще был Эндрю, кочуя по приемным семьям. Но Натаниэль никогда не решился бы спросить об этом, понимая, что тот период был достаточно травмирующим для него, раз Эндрю пришел к тому шаблону поведения, который использует сейчас.       Натаниэль быстро погасил в себе желание задавать еще какие-то вопросы до тех пор, пока сам Эндрю не начал говорить. — Одна приемная семья была в Оригоне, — он нахмурился, глядя в окно. — Вероника и Фрэнк Боулы. — Они были ужасны? — спросил Натаниэль, улавливая в нотки раздражения в голосе Миньярда. — Все они были ужасными.       «Эндрю прошел через двенадцать приемных семей, пока не дошел до Спиров»       Чем они были так ужасны? Неужели, ситуация в доме Спиров была не первым преступлением против Эндрю? Ведь то, что происходило с ним там — самый настоящий ужас, не имеющий ничего общего с определением «нормальной приемной семьи». Натаниэль до сих пор не мог забыть тот день, когда на кухне их встретил офицер Хиггинс.       День, когда завеса тайны над поведением Эндрю Миньярда начала спадать. — Спрашивай, — коротко произнес Эндрю, глядя перед собой. — Я не уверен, что смогу сформулировать вопрос, — признался Натаниэль, сильнее сжимая руль.       Внезапное волнение накрыло его с головой. Эндрю только что дал ему полный карт-бланш, а он не смог и двух слов связать, чтобы узнать ответы на важные вопросы. Это ведь был важный вопрос, правда?       Да. Почему-то Натаниэль чувствовал, что должен знать правду, но не был уверен в том, что желает этого.       Спиры были последней приемной семьей Эндрю Миньярда. В тот год ему исполнилось двенадцать лет, и если прямо сейчас он скажет, что подобные вещи случались с ним ранее, то Натаниэль не сможет переварить эту информацию достаточно быстро. Ведь он был совсем ребенком.       Ребенком, не способным себя защитить. — То, что происходило в семье Спиров, — тихо начал Натаниэль. — Это происходило где-то еще?       Сердце замерло в ожидании ответа. Натаниэль жаждал услышать правду, но боялся её так же сильно. Эндрю пару секунд молчал, и он не пытался надавить на него, лишь продолжая сжимать руль в обоих руках, что уже как пару лет было для него не типично. Но сейчас ему требовалась концентрация на любых действиях. — Да, — так же тихо ответил Эндрю.       Натаниэль дернул головой, как от удара. Но ведь он хотел получить правду? — Ты не заслуживал этого, — прозвучало ужасно, но Натаниэль хотел сказать хотя бы что-то, чтобы закрыть эту тему на сегодня.       Эндрю никак не отреагировал. Он продолжал смотреть в окно, на, казалось, бесконечную прибрежную территорию, граничащую с Мичиганом.       В Мэрисвилле они оказались к половине восьмого, разумно останавливаясь в кафе, чтобы приобрести себе завтрак. Одиннадцать с половиной часов в дороге ощутимо отражались где-то в области поясницы, поэтому в ожидании своего заказа Натаниэль не садился на стул, предпочитая небольшую прогулку с сигаретой возле входа. Он мерил шагами здание от одного угла к другому, затягиваясь посильнее и стараясь скрыть нарастающий тремор.       Меньше, чем через час, он встретит Натана Веснински, который даже не представляет, что его жизнь вот-вот оборвется. Все предыдущие страхи покинули голову, оставляя место лишь стремительно подбирающейся панике. Отец не тронет его в тюрьме, не тронет и позже, ведь он из неё даже не выйдет. Но подсознательный ужас продолжал сдавливать тисками грудь, заставляя дышать намного чаще.       Что отец может сказать ему? Как он отреагирует на смерть Кенго? Будет ли он доволен тем, что Натаниэль так или иначе не откажется от своих обязательств? Знает ли он о том, что происходило в Западной Вирджинии за его спиной?       Поток вопросов в голове не прекращался, поэтому Натаниэль достал из пачки ещё одну сигарету. Ему нужно было очистить голову как можно быстрее, пока новая паническая атака не накрыла его возле обшарпанного здания закусочной. Натаниэль посильнее сжал пальцами переносицу, закрывая глаза.       Он чертовски устал.       Голова болела от усталости, от страха, от всего того, что уже произошло или чему только суждено случиться. От этой поездки, от откровенности Эндрю, от отказа Абрама… Натаниэль прямо сейчас чувствовал себя беспомощным перед собственной судьбой, на которую не в силах повлиять.       Он здесь, потому что Ичиро сказал быть здесь.       Абрама здесь нет, потому что он не захотел ехать.       Но ведь Натаниэль сам желал этого? Каким бы ужасным отцом не был Натан Веснински, Натаниэль не хотел оставлять его одного в неизвестности. Он должен был предупредить родителя о скорой смерти.       Сигарета дотлела до фильтра, но Натаниэль Веснински не сделал ни одной затяжки, отправляя бычок в ближайшую урну. Он проделал весь этот путь не для того, чтобы расклеиться в самый последний момент. Он позавтракает, доедет до Карсонвилля — места, где располагалась колония — поговорит с отцом и вернется в Пальметто.       Вместе с Эндрю Натаниэль покончил со своей едой, запивая её большой чашкой кофе, который он, к слову, не заказывал. — В Детройте мы остановимся в гостинице, — уже на улице сказал Эндрю. — Да, — кивнул Натаниэль. — Уверен, что сон нужен нам обоим.       Ровно двадцать четыре часа назад Натаниэль кидал в Кевина подушку, пытаясь разбудить его на завтрак. Сам Натаниэль не спал намного дольше, вновь просыпаясь от гребаных кошмаров.       Занимая место водителя, Натаниэль думал лишь о том, что в его сумке лежит блистер снотворного, оставленного на кухонном столе Аароном пару дней назад, который он обязательно использует в ближайшее время. Если он не может выспаться иначе, снотворное остается единственным способом. Значит — Аарон был прав, когда передавал ему таблетки.       Карсонвилл был небольшим населенным пунктом возле исправительной колонии. Сама тюрьма находится в ведении Департамента исправительных учреждений штата Мичиган и содержит взрослых правонарушителей мужского пола с различным уровнем безопасности. Натан Веснински был осужден за мошенничество в особо крупных размерах, поэтому не подлежал строгому наблюдению, как мужчины, совершившие деяния против жизни других людей.       Натан в глазах полиции никого не убил, а лишь украл у честного предпринимателя крупную сумму денег. От этого факта Натаниэлю всегда хотелось смеяться, ведь его отец никогда не был вором. Но сейчас, заезжая на территорию колонии, Натаниэля эти мысли совершенно не веселили.       У них проверили документы, попросили расписаться и сдать телефоны. Встреча с Натаном должна была состояться в общем зале, там, где родственники навещают заключенных, не опасных для общества. Натаниэль и Эндрю избежали проверки металлоискателем и дождались приглашения войти в зал.       Натаниэль Веснински перешагнул порог и глубоко вздохнул сквозь зубы. Спиной к выходу, за самым дальним столом сидел мужчина крупного телосложения. Его рыжие волосы, на пару оттенков светлее волос Натаниэля, не оставляли никакого плацдарма для воображения.       Натан Веснински ожидал своего сына.