A Reflection on Fire//Отражение в огне

— Чего ты хочешь? — спросил Ваймак, наклоняясь к уху Натаниэля. — В смысле? — нахмурился Натаниэль, сильнее стискивая клюшку в своих пальцах. — До конца матча пятнадцать минут, — указал пальцем на табло тренер. — Нам кровь из носа нужно забить еще два гола. Когда Миньярд был на таблетках, я стимулировал его игру крепким алкоголем. Теперь мне нужно замотивировать тебя.       Натаниэль в полном недоумении развернулся к тренеру. Вопрос так и вертелся на языке, но он не решался его задать. В «Воронах» установка на матч и дальнейшие указания тренера были тем, что исполнялось беспрекословно. Тренеру Тецудзи достаточно было лишь одного взгляда, чтобы ворон понял, что с ним сделают после игры, если нужный результат не будет достигнут. И Ваймак со своим предложением звучал более чем несуразно и необычно, заставляя всю мозговую активность Натаниэля резко дать по тормозам. Он мог выйти на корт и забить два гола, если бы Ваймак сказал ему сделать это, но мужчина выбрал иной путь, действуя скорее из благих побуждений. — Ничего я не хочу, — сказал Натаниэль, вставая со скамьи. — Но раз вы предлагаете, то я обязательно что-нибудь придумаю.       В целом Натаниэля именно так и пытались воспитывать, верно? Нужно изымать выгоду из любой возможности, а прямо сейчас Дэвид Ваймак буквально дал полный карт-бланш для исключительно ограниченной фантазии Натаниэля Веснински. — Передай Миньярду, что он на тебя плохо влияет, — отмахнулся Ваймак. — А еще передай ему, чтобы не пасовал так далеко влево, — он открыл дверцу из плексигласа, когда игроки на поле остановились во время, предназначенное для замен. Последняя возможность исправить бардак на поле.       Натаниэль стукнулся клюшкой с Сетом, покидающим свою позицию, и бегом направился к воротам, игнорируя оклики Кевина. Какая-никакая, но установка так или иначе прозвучала из уст Ваймака. И дойти до Эндрю, чтобы передать слова тренера — было более первостепенной задачей, чем тот импульсивно-агрессивный бред, который может выкинуть Кевин. — Тренер спрашивает, что ты имеешь против левого фланга, — сказал Натаниэль, заглядывая Эндрю в глаза, различимые за решетом шлема. — Еще он просил передать, что ты на меня дурно влияешь, — усмехнулся Натаниэль, подмигивая. — Передай Ваймаку, что ему пора побеспокоиться о своей заработной плате, — ответил Эндрю, кидая взгляд Натаниэлю за плечо, наверняка, на тренера. — Его двусмысленности успели мне наскучить.       Натаниэль кивнул, и так же быстро отправился на свою позицию, изучая глазами поле. Кевин теперь играл слева, тогда как оба Веснински заняли правый фланг, что было достаточно удобно в контексте того дела, которое Натаниэлю дал Ваймак. На периферии сознания повторялась последняя фраза Эндрю, но даже навскидку Натаниэль не мог вспомнить ни единой вещи, которую тренер прежде озвучивал как-то двусмысленно. Возможно, проблема была и в самом Натаниэле, который мог задуматься о чем-то глубже положенного, но не имел привычки искать в словах второе, а то и третье дно. Возможно, Ваймак и Эндрю общались намного чаще, чем могло показаться на первый взгляд, но вряд ли это имело для Натаниэля хотя бы какое-то значение.       Сирена оповестила о начале последних пятнадцати минут матча, и Натаниэль резко подался вправо, когда центральный нападающий «Шакалов» получил в свою клюшку мяч. Натаниэль был быстрым, когда дело доходило до экси, и умел импровизировать, что правильно озвучил на интервью у Кэти Фердинанд Рико. Именно эти данные помогли ему перехватить снаряд в полете, не допустив передачу левому нападающему. Пас назад был уверенным, но в тоже время инстинктивным. Натаниэль был одним из немногих «Воронов», которые прежде редко прибегали к подобного рода связке с защитником, но теперь у него за спиной играл его брат, а сомневаться в навыках Абрама было бы достаточно неуместно, ведь тот справлялся с игрой на своей позиции лучше, чем на сто процентов. Натаниэлю даже не нужно было оборачиваться назад, чтобы убедиться, что Абрам поймал мяч, ведь уже через пару секунд снаряд мелькнул правее, залетая в сетку Кевина Дэя.       Натаниэль всегда поражался той динамике, которая видна на корте для экси. Даже если одна или обе команды были объективно плохими — это совершенно не мешало мячу перелетать из одной сетки в другую, а телам сталкиваться в разных частых площадки. Когда защитник «Шакалов» впечатал в борт Кевина, буквально выбивая из его рук снаряд вместе с клюшкой, Натаниэль поморщился, ведь ему самому подобная спортивная жестокость всегда была чужда. Натаниэля Веснински прижимали к стенке чаще, чем он сам делал это с кем-то другим. И дело было не только в физических особенностях и невысоком росте, но и в том, что он всеми силами старался избегать столкновений именно из-за подсознательного страха быть пораженным. И ловить себя на этой мысли сейчас крайне неуместно, ведь быть прижатым к стенке можно не только буквально.       Когда снаряд снова оказался в клюшке Натаниэля, он не нашел лучшего выхода, кроме как нырнуть под руку высокого защитника, и проехать полметра на коленях, ударяя в левый верхний угол ворот. Надежды на этот удар было мало, ведь по большей части Натаниэль сконцентрировался на ощущении боли, когда кожа на его колене оказалась зажата надколенником, и тем не менее вратарь «Шакалов» не успел в нужный момент оказаться в нужном месте. Лампы за спиной озлобленного парня загорелись красным, и он громко и резко ударил клюшкой по стене, вероятно, будучи в бешенстве, за что тут же получил предупреждение от арбитра, за неспортивное поведение. Иронично, что «Шакалов» оштрафовали за то, что они постарались разрушить собственный стадион.       Публика на сегодняшнем матче — последнем в первом этапе — была достаточно разношерстной. Натаниэль, вероятно, мог бы разглядеть здесь тех, кто не является болельщиком ни «Лисов», ни «Шакалов», но именно факт последнего матча перед перерывом собрал всех этих людей в одном месте. Возможно, тут были и болельщики «Воронов», но Натаниэль читал статьи и форумы и знал, что большая их часть открестилась от обоих братьев Веснински, как от предателей и сплетников. Натаниэлю было плевать на болельщиков той или иной команды, ведь каждый из них в равной степени являлся лицемером, разделяющим свою любовь на толпу разношерстных людей. Натаниэль никогда не понимал этого, никогда не выбирал кого-то конкретного, и никогда не смотрел на экси, как на игру одной команды против другой. Для него экси — нечто сложное, но в то же время простое. Что-то, что должно объединять абсолютно всех, независимо от цвета футболки или номера на спине. Это было не меньшим лицемерием, ведь одновременно Натаниэль считал и то, что игрок определенной команды должен защищать интересы этой команды не только на поле. Он самостоятельно предал одну команду и находится в шаге от того, чтобы предать другую. Натаниэль знал, что «Лисы» не узнают его мотивации, а даже если узнают, то никогда не поймут. Это было так же сложно и просто, как экси.       Второй раз ворота загорелись красным в последние пять секунд матча, когда Кевин оказался зажат между двумя защитниками. Натаниэль уверен, что свой бросок Кевин сделал скорее от страха и неожиданности, но сам Дэй в раздевалке глаголил о том, что вся эта ситуация была одной из разновидностей игровой тактики, когда Ники решил подколоть его на этот счет. К слову, шутка Ники была в тысячу раз смешнее, чем тот нудный бред, который нес после этого пару минут Кевин, стараясь замотивировать команду искать пути выхода из разных игровых ситуаций. Натаниэль слушал весь разговор в пол-уха, собирая свои вещи в сумку и стараясь игнорировать пристальный взгляд Эндрю, который он почувствовал сразу же после того, как команду отправили в раздевалки. — Вы осточертели мне своими разборками, — сжал переносицу Ваймак, пересчитывая парней в раздевалке по головам. — Заткнитесь и идите уже в автобус.              Как по команде Лисы покинули чужую раздевалку, а после и чужой стадион. Натаниэль шел прямо за Кевином, который не переставал гундеть что-то про игровую тактику, хотя мог просто признать, что впервые сработал интуитивно, а не стратегически, и заткнуться, как и попросил Ваймак. — Может хватит? — громко спросил Абрам на французском, шествуя в этой колонне где-то в начале. — Все уловили твою мысль. — Если бы они уловили мою мысль хотя бы раз, то мы бы начали играть лучше в самом начале сезона, — не переставал нудить Кевин, отвечая на французском. — Ни один из них не представляет, что нужно делать во втором этапе, чтобы выйти в полуфинал. — То, что ты не отрицаешь возможность нашего выхода в полуфинал — уже знак того, что кто-то все же услышал твою мысль, — ответил Абрам.       Натаниэль усмехнулся, потому что слова брата — правда чистой воды. Все вокруг видят, что «Лисы» здорово поднабрали с начала сезона, и дело совершенно не в Абраме или Натаниэле. Они научились играть в первую очередь друг с другом и друг за друга, что является важнейшей частью экси. Лисы медленно учились понимать поведение своих товарищей по команде именно на поле, и этот факт помогал им налаживать связи вне общежития. Натаниэль прибыл в команду, которая была уже не так разобщена, как это было прежде. И пусть пару недель назад Ники обронил мысль о том, что дело изначально было в таблетках, которые принимал Эндрю, Натаниэль продолжал быть в корне с ним не согласным. Один человек не может быть камнем преткновения для всей команды. Один человек не может быть главным звеном любой цепочки. Один человек не может значить для каждого что-то одно.       Может Эндрю и стал тем, кто инициировал разделение команды на два лагеря, но он никогда не был главным источником разрушения, ведь у «Лисов» изначально не было хороших взаимоотношений в силу вспыльчивого характера, неумения слышать друг друга и отсутствия мыслей о возможности построения таких отношений. Им всем нужно было только время и правильно сложенные обстоятельства. Как бы удручающе это не звучало, но именно прибытие Абрама помогло старшекурсникам приоткрыть дверь в сторону общения с Монстрами, ведь Абрам был достаточно сильно привязан к Кевину в первое время, потому что Кевин оставался единственным знакомым в новой обстановке. Монстры узнали Абрама, а потом он ушел от них к старшекурсникам, оставляя незримый намек на то, что за ним тоже можно следовать дальше.       Это и было тем сближением, о котором сказал когда-то Абрам. Он опасался, что Натаниэль своим прибытием не только закроет эту приоткрытую дверь, но и заколотит ее с другой стороны досками, вновь затягивая Кевина в свои будни. Натаниэль и не скрывает, что в первые дни Кевин интересовал его в десятки раз больше окружающих. Но потом случился сбой в системе, инициированный самим Абрамом, и именно зацикленность на нем привела к тому, что во взаимоотношениях Кевина и Натаниэля образовалась неровность, а после и дыра, затянувшаяся лишь в день чистосердечного признания Натаниэля в том, что совсем скоро все закончится.       Правда в том, что все закончится только для Натаниэля. «Лисы» останутся Лисами и продолжат медленный путь в сторону друг друга. Они рано или поздно пройдут эту пропасть — именно так Натаниэлю говорила интуиция. Когда произойдет этот момент и что станет главным его катализатором, понять было сложно, но это не отменяло факта того, что у Лисов все наладится. — Надеюсь ты помнишь, что не нужно рассчитывать на меня в следующем матче, — на французском шепотом произнес Натаниэль, наклоняясь между сидений к Кевину, меланхолично смотрящему в окно, за которым солнце уже опустилось за горизонт, уступая свое место другому небесному телу.       Кевин резко изменился в лице. Казалось, будто впервые в жизни кто-то мог бы различить среди эмоций самую настоящую растерянность. И именно это выражение лица болью отозвалось в груди Натаниэля, как живое и явное доказательство того, что не всем все равно на то, что будет с ним дальше. Эта мысль пусть и была приятной, ее все равно следовало отпустить, ведь сейчас самый неподходящий момент, чтобы цепляться за важных прежде людей. Натаниэль обязан отпустить каждого из них и не зацикливаться на том, что они испытают, когда его присутствие перестанет им досаждать. — Тебе будет этого не хватать, верно? — тихо произнес Кевин по-английски, даже не пытаясь спрятать собственную искру грусти в глазах.       Натаниэль искренне надеялся, что Кевин грустит исключительно о дальнейших успехах команды. Натаниэль не хотел, чтобы кто-то переживал о нем… — Верно, — усмехнулся Натаниэль, возвращаясь на свое сидение в правильное положение.       Сил и желания разговаривать с Кевином больше не было. Им не о чем было говорить больше. И пусть эта мысль продолжала ныть и зудить в проекции сердца, это не мешало Натаниэлю улавливать нотку здравомыслия в собственной пучине мыслей. Так действительно было лучше. — У тебя есть друзья в команде? — спросил Ичиро, отодвигая стопку тетрадей в сторону.       Натаниэль продолжал осматриваться в чужом кабинете, в котором оказался впервые. Когда ты невысокий четырнадцатилетний мальчик — все вокруг кажется больше, чем оно есть на самом деле. Именно по этой причине Натаниэль хмурился, глядя на огромный дубовый шкаф высотой в самый потолок. Казалось, словно он занимал всю стену, но как тогда здесь поместился комод и небольшой темный холодильник? — Ниэль, — позвал Ичиро, привлекая к себе интерес. Натаниэль впервые услышал свое имя в настолько незнакомой форме, заставляющей странную эмоцию проявиться и на лице. — Хорошо звучит, ты так не считаешь? — Ичиро наклонил голову в бок, ухмыляясь. — Необычно, — пожал плечами Натаниэль, возвращаясь мыслями к предыдущему вопросу. — Отец говорит, что друзья — это выгода. Какую выгоду я могу получить от кучки озабоченных экси ребят? — Друзья — это не только выгода, — сказал Ичиро. — Разве мы не друзья? — Из этого тоже рано или поздно выйдет что-то, что окажется полезным твоему отцу.       Удивительное стечение обстоятельств приводило к тому, что именно Кенго Морияма был тем, кто никогда не использовал Натаниэля в своих целях напрямую. Возможно, он и делал это через Натана несколько раз, но вряд ли эта мысль могла иметь в себе достаточно веса, чтобы за нее зацепиться. Не менее удивительным по сей день оставалось и то, что Натаниэль, вспомнивший об этом разговоре накануне, так и не смог прийти к другому мнению. Друзья — это выгода. Пусть не та, о которой говорят злые мужчины с сигарами во рту за столом, а та, где ты перекидываешь на своего друга часть эмоций, разделяя с ним боль и радость, страдания и победы. Кевин Дэй был тем самым другом, а Ичиро Морияма оказался всего лишь жалким, но хитрым предателем, вонзившим свои когти под кожу Натаниэля Веснински. — Громко думаешь, — произнес Эндрю.       Натаниэль с некоторым удивлением осмотрелся по сторонам, и понял, что они уже как несколько минут стоят возле придорожного кафе, а все Лисы покинули автобус, кучкуясь прямо возле дверей закусочной. Они выглядели счастливыми, выиграв свою последнюю игру в первом раунде. Абрам даже сквозь мутное стекло светил улыбкой в сторону Мэтта, подкрепляя собственный рассказа эмоциональными движениями. И эта картина не могла не заставить улыбнуться самого Натаниэля.       Абрам имеет право на нормальную и счастливую жизнь.        — Мы друзья, Эндрю? — тихо спросил Натаниэль, продолжая глядеть в мутное окно на парковочную зону, освещенную желтыми фонарями.       Вопрос был глупым, и Эндрю понимал это так же четко, как и Натаниэль. Они не друзья. Вряд ли Эндрю вообще был тем, кто умеет дружить. Но Натаниэль ведь делился с ним переживаниями и секретами, пытался его понять и выслушать, он ведь даже не старался сделать что-то, чтобы сблизиться с Эндрю. Это все не имело ни малейшего отношения, к дружбе. Друзей не трахают. Друзей не целуют.       У Натаниэля может и был шанс стать другом для Эндрю, но долгая поездка в Мичиган и вся цепочка вопросов «игры в правду», не смогла стереть явное ощутимое желание коснуться того, кого касаться нельзя. Эндрю отпустил себя рядом с Натаниэлем, и сделал все, чтобы получить те же действия в ответ. Натаниэль хотел поцеловать Эндрю снова, хотел поднять на крышу и разделить одну сигарету на двоих, хотел ощущать невесомое касание чужих пальцев на своей шее.       Натаниэль хотел много чего, что не вписывалось в реальность. Все это не имело никакого смысла, и было лишь временным побочным эффектом от имитации нормальной жизни. Вряд ли, конечно, Ичиро имел ввиду что-то подобное, когда обещал не тревожить Натаниэля до марта. Было бы намного проще, если бы Ичиро приказал Натаниэлю Веснински уехать подальше от Эвермора, Воронов и Лисов в тот же день, когда и озвучил свое предложение. Конечно, Эндрю не ответил. Натаниэль точно не ожидал ничего другого, ведь они условились не врать друг другу. Они не друзья, и им никогда не было суждено стать хотя бы минимальной карикатурой на них.       Когда автобус прибыл к корпусу общежития, и старшекурсники высыпали из него первыми, почему-то никто не спешил расходиться. В окно, за которым уже стемнело, Натаниэль видел, как Ден, Мэтт и Абрам что-то обсуждают. Казалось, они даже спорили, поглядывая в сторону автобуса. Сет и Элисон стояли чуть в стороне, глядя на происходящее со странным скепсисом на лицах, и почему-то именно эти выражения на их лицах заставили Натаниэля напрячься. Выходя из автобуса, он невесомо коснулся плеча Эндрю своим, кивая в сторону старшекурсников, теперь ожидающих, кажется, только их. Эндрю даже не повел бровью, продолжая по очереди доставать сумки парней из багажного отсека. — Либо я слишком устал с дороги, либо они ждут нас, — тихо произнес Ники, поддерживая заметный зрительный контакт с кем-то из старшекурсников. — Браво, Шерлок, — цокнул Аарон, забирая свою сумку из рук Эндрю, и передавая сумку Ники владельцу.       Монстры, во главе с Ники подошли ближе к общежитию. Было странно находиться со старшекурсниками так близко без явных на то причин. Ники, казалось, все это веселило, ведь он забавно переводил взгляд с одного на другого, желая поскорее прервать молчание. — Какого, собственно, хрена? — первым подал голос Аарон, складывая руки на груди. — Завтра суббота, — поджав губы, произнесла Ден. — Мы хотели бы отметить окончание этого этапа в комнате парней, и… — Оу, — заметно расстроился Ники. — Лучше не продолжай. — Мы хотим пригласить вас, — настойчиво произнесла Ден, подкрепляя свою речь тоном капитана. — Через час. Всем как раз хватит время на душ и отдых. — У нас есть пара бутылок алкоголя, — вклинился Мэтт, стараясь казаться дружелюбным. Он впился в Натаниэля таким взглядом, будто Веснински мог замотивировать эту компанию присоединиться к ним.       Натаниэль лишь хмыкнул, переводя взгляд на Абрама. По сути, он действительно мог сделать то, чего хотел Мэтт, но дело было в желании самого Натаниэля, которое по большей части зависело исключительно от Абрама. Если Абрам не захочет видеть брата, то и смысла во всем этом никакого не будет. Никто точно не сможет расслабиться в подобной обстановке. На удивление, Абрам встретил взгляд Натаниэля спокойно, немного приподнимая бровь в вопросе. Он явно не видел никаких проблем и относился к предложению старшекурсников более чем положительно. Учитывая, что Сет и Элисон упорно молчали, можно было сделать вывод, что они уже смирились с происходящим и засунули свои возможные возмущения поглубже, а значит теперь все зависело исключительно от решения приглашенной стороны.       Натаниэль посмотрел на Эндрю практически синхронно с остальными, потому что в равной степени ожидал какой-то реакции именно от него. Если Эндрю был не против совместной вечеринки в Колумбии в клубе, заполненном сотней других незнакомых людей, то теперь была практически сто процентная вероятность того, что на предложение Ден он ответит отказом, тем самым отрезая возможность напиться для Кевина и Ники.       Эндрю Миньярд продолжал излучать невозмутимость, и в какую-то секунду Натаниэль поймал себя на мысли, что уже не ждет от него какого-то ответа или реакции. Натаниэль просто разглядывал уже знакомый профиль, стараясь сохранить Эндрю в своей памяти именно таким: уставшим после долгой поездки, но довольным победой и возвращением домой. Пусть Эндрю никому не показывал этого, и уж тем более не говорил, Натаниэль с удивлением для себя стал отмечать в мимике Эндрю особенные изменения, привязанные к тому или иному событию. Расслабленное лицо с опущенными вниз уголками губ было свидетельством усталости, но крохотный, едва заметный прищур говорил о том, что Эндрю вполне удовлетворен происходящим. Именно отсюда Натаниэль умудрился сделать вывод, что победа так или иначе подняла ему настроение. Пусть Эндрю продолжал демонстрировать безразличие к экси словесно, каждый успел заметить, что он больше не отлынивает от ежедневных тренировок, зачастую выполняя весь перечень упражнений. Никто не говорил об этом вслух, чтобы лишний раз не навлечь беду на себя или на команду. — Час, — коротко произнес Эндрю и прошел в сторону двери, не забыв задеть крупного Мэтта плечом.       Натаниэль, казалось, слышал, как скрипнула челюсть Ники и тот звук, который издала Ден, пораженная чужим согласием. То, что через секунду старшекурсники начали пачками передавать деньги Абраму, практически не вызывало удивления. — Ты не мог поставить на это, — удивился Аарон, глядя, как в руки Абрама опускаются мятые купюры. — Думаешь? — хитро улыбнулся Абрам, кидая короткий взгляд на Натаниэля. — Я решил рискнуть, — он подмигнул и вслед за остальными старшекурсниками отправился в общежитие. — Мне ведь не показалось, да? — прошептал позади Натаниэля Ники, когда Монстры решили отдать предпочтение лестнице, а не лифту. — Мы типа согласны?       Натаниэль лишь коротко кивнул, больше не вслушиваясь в окружающие его диалоги. Кевин вновь что-то пробубнил, но его речь теперь не казалась напыщенной или высокомерной. Кевин был явно воодушевлен словами Мэтта об алкоголе, хотя каждый понимал, что сегодня Кевин Дэй напился бы в любом случае.       Оказаться в комнате брата по предварительному приглашению было странно, и тем не менее Натаниэль пришел в заявленное время, пропуская вперед себя Кевина и Ники, причем у последнего в руках была небольшая коробка с игровыми дисками и проводными джойстиками. Натаниэль помнил, что ранее эти компании уже пересекались за монополией, но тогда в комнате не было ни Эндрю, ни самого Натаниэля. Учитывая, что небольшая гостиная была практически идентичной той, которая была в комнате Натаниэля, он практически не удивился, когда Эндрю выбрал в качестве «места» подоконник. Стараясь не показаться странным или слишком заметным, Натаниэль опустился туда же, заставляя Эндрю сильнее прижать к себе ноги.       Пока остальная компания располагалась на диване и на полу, Натаниэль и Эндрю коротко переглянулись, и если Натаниэль не вкладывал в свой взгляд ничего особенного, просто разглядывая лицо Миньярда, то взгляд Эндрю показался странно нетипичным и скорее тяжелым. Вероятно, ему еще не скоро станет комфортно в такой разношерстной компании, но Натаниэлю от чего-то показалась приятной мысль, что первое полноценное взаимодействие Эндрю с «Лисами» в неформальной обстановке произойдет именно на его глазах. Для Эндрю хотелось того же будущего, которого Натаниэль пожелал бы Абраму или Кевину, но почему-то теперь казалось неуместным и даже обидным желать Эндрю успехов в личной жизни. Натаниэль никогда не относился к отношениям серьезно, даже не задумывался о них до знакомства с Эндрю, но сейчас, вспоминая Абрама и Ванессу или Кевина с его мимолетными переглядываниями с легкодоступными студентками, Натаниэль не отрицает, что желает и Абраму, и Кевину найти в жизни по-настоящему достойную спутницу.       Желать Эндрю такого же — предавать себя и собственное увлечение. Эндрю вряд ли хотел бы, чтобы кто-то озвучивал в слух то, о чем Натаниэль задумывается, и тем не менее… Натаниэль хотел бы, чтобы Эндрю тоже смог найти свое счастье, но при этом испытывал какое-то странное и двоякое чувство, когда пытался представить кого-то, кто подошел бы Миньярду. — Хватит, — произнес Эндрю спустя пару минут, когда «Лисы» уже успели завести какой-то разговор.       Удивительно, что он не сказал «пялишься» в этот раз. Натаниэль и не «пялился», к слову. Пусть его голова была направлена в сторону Эндрю, взгляд теперь проходил сквозь, и, вероятно, Эндрю заметил это прежде, чем прервать любого рода действие вслух. С легкой ухмылкой Натаниэль вспомнил и момент, когда впервые услышал фразу: «громко думаешь» — от Эндрю. Теперь она казалась по настоящему реалистичной, ведь Натаниэль определенно не мог проконтролировать свой взгляд и мимику полностью, когда Сет во второй раз заменил его бокал.       Время спустя Эндрю достал пачку сигарет из кармана и последовал в стороны выхода из комнаты. Он не смотрел на Натаниэля, не звал его пойти с собой, поэтому Натаниэль просто не посмел встать, и покинуть комнату вслед за ним. Если бы Эндрю нуждался в разговорах или в его присутствии, он бы дал понять это взглядом, жестом или словом, и почему-то отсутствие всего вышеперечисленного сейчас вызывало какую-то ненужную и неопределенную тоску. Стараясь избавиться от накрывающего Натаниэля отчаяния, он попытался сконцентрироваться на действиях «Лисов».       Ники старательно перебирал пальцами на джойстике, по привычке высунул кончик языка в сторону. Натаниэль впервые нашел это чем-то забавным, ловя момент, когда Ники откидывает игрушку в сторону и под чужие возгласы вскидывает руки вверх, радуясь собственной победе. Сет — его соперник в видеоигре, реагировал на все удивительно спокойно, и Натаниэль был ему за это в крайней степени благодарен, ведь не хотелось бы очернять память о таком странном, но явно положительном вечере, чужими ссорами. Рене мягкими жестами перебирала светлые волосы сидящей на полу Элисон, которая прямо сейчас достаточно эмоционально рассказывала что-то Ден и Мэтту, при этом последний разрывался между подслушиванием разговора и тем, что происходит на экране. Почему-то наблюдая за ними — Лисами — такими спокойными и домашними, Натаниэль позволил себе расслабиться по настоящему и принять реальность такой, какая она есть на самом деле. Пусть это первое место на земле, где Натаниэль почувствовал себя комфортно, это воспоминание все равно сотрется со временем.              Спустя годы Натаниэль забудет и хмурое лицо Аарона, и полусонного Кевина, старающегося поддержать Ники на пути к его очередной игровой победе, и громкий смех самого Хэммика. Еще раньше Натаниэль забудет строгий тон Ден и звонкое цоканье недовольной Элисон, добрый взгляд Мэтта, он не вспомнит и долю тех грубостей, которые раньше отвешивал Сет.       Время — ценнейший ресурс в жизни каждого человека, важность которого ты понимаешь лишь тогда, когда становится слишком поздно. Время всегда кажется важным лишь тогда, когда завершается. И теперь Натаниэль со странным расстройством понимает, что потратил слишком много времени на личные переживания и попытки себя жалеть. Он мог бы использовать эти часы совершенно иначе, например, поддаваясь чужому мимолетно-хорошему настроению, он мог бы ходить с Ники в супермаркет или подкалывать Аарона, мог бы смотреть с Кевином матчи по экси или чаще появляться на крыше. У Натаниэля было время, которое он впустую потратил на натянутое общение с Абрамом. И это все еще продолжало копотью лежать на дне легких, не давая сделать полноценный вдох. Отвратительно чувствовать себя никчемным, но Натаниэль слишком сильно погряз в собственном круговороте мыслей, и теперь пришла пора научиться справляться с самим собой, собственными страхами и собственной тревожностью. Пусть время лишь увеличивало свой ход, Натаниэль уже не видел смысла оглядываться назад. Грустно ли ему от того, что все вот-вот закончится? Безумно. Страшно ли ему попадать в безызвестность? Да. Но никто в этой комнате никогда не сможет полностью понять его. Никто не сможет соединить в единую полупрозрачную и хрупкую цепочку ту мотивацию, которую Натаниэль вкладывал в свои действия, ведь… — Нат, — громкий шепот прямо над ухом заставил Натаниэля удивленно дернуться. — Скажи мне, если я не прав, но… — со странной полупьяной улыбкой протянул Абрам, заглядывая в глаза. — Ты и Эндрю? Серьезно? — Что? — замер Натаниэль. — Что? — хмыкнул Абрам, озвучивая вопрос риторически. — Когда кое-кто предложил подобную ставку, я оказался шокирован, но я знаю тебя достаточно, чтобы чувствовать, что что-то происходит и… — Нет, — резко ответил Натаниэль. — Нет никаких «меня и Эндрю», — уверенно произнес он, поглядывая в сторону, дабы убедиться, что их никто не подслушивает. — И никогда не будет. — Брось, я же видел своими глазами ваши странные переглядки и что-то еще.              Абрам смотрел. И этот факт уже имел ценность. Пусть эта ценность и была притянута за уши. — Ты действительно встречаешься с Ванессой? — перевел тему Натаниэль. — Не кажется ли она тебе… — Я не говорю тебе свое мнение, касающееся Миньярда, — твердо произнес Абрам. — Так и ты имей уважение к моему выбору, и заткнись.       И вот снова длинный язык приводит Натаниэля к моменту, когда Абрам отходит в сторону, присоединяясь к другим. Короткий бессмысленный диалог, который Абрам впервые начал из личного интереса. Уже не так важно, как сильно Натаниэль будет сожалеть о своих словах и действиях в будущем, ведь еще один камень выпал из фундамента, на котором строились отношения братьев Веснински. Еще один камень, дающий настоящему Натаниэлю понять, что все кончено, а его версии из будущего — глупо рассмеяться от абсурда этой ситуации, ведь иногда только время дает нам возможность разобраться в прошлом, что уже является страшной несостыковкой.       Время спустя Натаниэль вспомнит и другие диалоги, чужие слова, чей смысл и ценность возымеют важность лишь по итогу прошедших месяцев. Пусть сейчас девятнадцатилетний Натаниэль и действует, поддавшись эмоциям и убедившись в безвыходности собственного положения, он имеет на это полное право. Любой опыт важен, любые слова и действия имеют свой вес, склоняя чашу весов в ту или иную сторону.