velvet killer

      Тэхён сидит за столом, просматривая фотографии, которые ему положил помощник — Юнхо. На снимках запечатлены похороны погибшего в автомобильной аварии главы мафиозного клана — Ли Дохвана. Гостей и родственников практически нет, кроме мужа и помощников, с которыми тот практически никогда не расставался. Тэхёну кажется это печальным, что никто даже не пришёл проститься, но, как бы то ни было, внутри он полон ликования. Наконец-то, бизнес, который он давно собирался прибрать к рукам — станет его.       Задерживая взгляд на одном из многочисленных фото, Тэхён внимательно рассматривает омегу, что стоит в чёрных очках, склонив голову. Красивый. Тэхён определённо знает это, как и то, что теперь омега стал полным законным владельцем всего легального бизнеса. Но Тэхёна не интересуют такие мелочи в виде ювелирного дома или застройки бизнес-недвижимости. Ему нужно забрать то, что скрыто. А именно — перехватить поставки наркотиков и взять порт под контроль, чтобы наладить свои маршруты.       Инчхон — главная контрольная точка. Золотая жила, за которую много лет воюют различные кланы. И теперь такое опасное оружие стоит без хозяина и ждёт, пока его кто-нибудь заберёт. Тэхён уверен, что в этот раз порт достанется ему.       Он засматривается на понурый вид омеги и горько улыбается. Грустно, наверное, терять того, кого любишь. Хмыкнув, он отбрасывает фотографии подальше от себя и встаёт с кожаного кресла. Юнхо всё ещё послушно ждёт у двери. Тэхён поворачивается в его сторону и бросает короткое:        — Свободен.       Когда за помощником закрывается дверь, Тэхён задумывается над тем, как ему заявиться в дом покойника к вдовствующему омеге и выразить свои соболезнования. Он даже представить себе не может, какая реакция будет у Чонгука, когда тот его увидит. Из мыслей вырывает стук в дверь, а следом за ним в кабинет заходит Ким Намджун — родной брат Тэхёна. Он садится на диван, что стоит у стены, и закидывает ногу за ногу.        — Всё прошло чисто, — говорит, доставая из кармана пачку сигарет. — Никто ничего не подозревает.        — Что с омегой? — спрашивает Тэхён, не отводя взгляд от окна.        — Не выходит из особняка. Мои люди следят за ним круглосуточно, но пока никаких результатов. Ты уверен, что хочешь приехать к нему просто поговорить? — Намджун закуривает в кабинете, от чего Тэхён резко оборачивается и прожигает его злостным взглядом. — Мы можем его убить.       — Не смей даже думать об этом, — жёстко отрезает Тэхён. — Я сам всё решу.       Намджун фыркает, он не ослушается брата, и Тэхён это знает. В их семье он старший, а значит, последнее слово всегда будет за ним.        — Как скажешь. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.       Нет. Тэхён абсолютно точно не знает. Последний раз, когда они виделись с Чонгуком, он пообещал, что вернётся за ним, и просил подождать. Но сдержать обещание не получилось, а вернувшись, он увидел его замужем за другим. Ли Дохван добрался до Чонгука и сцапал, пока тот был глупым и уязвимым омегой. Никто не защитил его, а теперь Тэхён убил его мужа и оставил дверь открытой. Но захочет ли Чонгук выйти — он уже не знает.       — Скажи, пусть подготовят машину. Выезжаем через час, — решительно говорит Тэхён, пока идёт в сторону двери. Остановившись, он бросает взгляд на Намджуна: — Закажи розы. Чёрные. Пусть привезут.       Тэхён возвращается в свою спальню и распахивает двери гардеробной, чтобы пройтись глазами по многочисленным костюмам и рубашкам. Ему нужно выбрать что-то менее броское, но строгое и элегантное. Он не хочет показаться слишком счастливым, хотя где-то внутри ликование и предвкушение момента уже переполняют его. Тэхён достаёт бордовую шёлковую рубашку и к ней выбирает чёрного цвета костюм, который идеально садится по фигуре, подчёркивая все достоинства.       Брендовые часы украшают запястье, в добавок к ним — несколько золотых колец. Тэхён любит одеваться дорого и со вкусом, демонстрируя всем, что у него есть деньги и власть. Нельзя скрывать свой статус или скромничать — сожрут. Он несколько лет поднимался вверх, сметая одного конкурента за другим, пока, наконец, не добрался до Ли Дохвана и его самой крупной добычи — морского порта. Тэхён не намерен отступать, даже если ему дорогу перекроет Чонгук.       И он почему-то уверен, что так и будет. Вряд ли Чонгук смирится со смертью мужа и легко отойдёт в сторону.       Взглянув на себя в зеркало, Тэхён поправляет рубашку и разглаживает пальцами волосы. Через десять минут он спускается вниз и на выходе из дома проверяет свой пистолет, который всегда держит при себе. На улице его уже ждёт Юнхо с букетом чёрных роз. Тэхён ухмыляется сам себе и, останавливаясь возле помощника, разглядывает цветы. Выглядят мрачно и красиво. На секунду Тэхён задумывается, что их можно сравнить с Чонгуком на тех фото. Он кивает в знак одобрения и садится на заднее сиденье. Путь до особняка займёт у него не больше часа.       Тэхён не сообщал о своём визите, поэтому логично, что его не хотят пропускать на въезде, но расстраиваться он не намерен. Знает, что Чонгук его впустит и без приглашения.        — Доложите о приезде Ким Тэхёна, — говорит он уверенно, на что охрана строит непонимающее выражение лица, но передаёт по рации. Через несколько минут приходит ответ, и его пропускают внутрь.       Машина заезжает во двор и паркуется перед входом. Тэхён забирает букет с собой и медленным шагом подходит к двери, у входа его встречает дворецкий.        — Добрый день. Господин Чон ждёт вас, прошу за мной.       Тэхён не утруждает себя рассматриванием интерьера — ему это неинтересно, он лишь бросает несколько взглядов, подмечая для себя детали, которые явно вносил сюда омега.       Дворецкий остаётся у входа, когда открывает двери в гостиную, приглашая войти. Тэхён кивает в знак благодарности и ступает на территорию, пропитанную омежьими феромонами. Смородина с оттенками перечной мяты. Он невесомо втягивает носом воздух, чтобы запах осел на языке, пока глаза не находят хозяина дома, устроившегося на диване с бокалом вина в руке. Чонгук со скучающим видом рассматривает его в ответ. На нём только длинный махровый халат, волосы влажные после душа, волнами спадают вперёд, прикрывая чуть глаза.        — Соболезную, — произносит ровно Тэхён. — Мне жаль, что вы потеряли мужа.       Чонгук тянет губы в ухмылке. Он прекрасно понимает, что Тэхёну не жаль.        — Давай без притворств, ненавижу, когда мне врут в лицо, — скалится в ответ, делая глоток вина. — Розы можешь положить на стол.       Тэхён делает, как ему говорят — одолжение — оставляет букет и подходит ближе, чтобы рассмотреть Чонгука. Какой же он красивый, совершенно не такой, как на тех фотографиях. Дерзкий, утончённый, с хитрыми, лисьими глазами и блядской ухмылкой.        — А ты, я смотрю, не сильно расстроен, — говорит он, провоцируя.       Чонгук допивает вино и выставляет руку вперёд, разжимая пальцы — бокал летит вниз и разбивается о мраморный пол с громким звуком. Стекло разлетается в стороны.        — Моё доверие такое хрупкое, и оно разбилось, — Чонгук наигранно подносит ладонь к губам, приоткрыв рот в удивлении. — Ой, какая жалость.       Тэхён тяжело вздыхает. Он ведь хотел по-хорошему.       — Давай без театральщины. Мне нужен порт.       — Порт, порт, порт… — причитает Чонгук. — А, точно, знаю. Выстраивайся в очередь, дорогой.       — Я буду в ней первый, ты же знаешь. Давай уладим всё мирно? Сколько ты хочешь?       Тэхён мог бы и не предлагать, ему под силу забрать порт и без этого спектакля, но он хочет увидеть, на что способен этот омега.       Чонгук фыркает и строит недовольное лицо, будто его оскорбило само предложение.       — Не «сколько», а «что именно». Задавай вопросы правильно.       — Ладно, — Тэхён закатывает глаза. — Чего ты хочешь?       И в этот момент Чонгук коварно улыбается, больше нет той наигранности, что была ранее. Перед ним сидит омега, имеющий в своих руках власть.       — Возьми пистолет и прострели себе башку, а я, так и быть, подумаю над тем, чтобы отдать твоим отпрыскам порт. Что, слабо?       Тэхён ещё несколько секунд осмысливает сказанное, а затем зал разрывает низкий хохот. Это звучит настолько абсурдно, что у него чуть не встал. Феромоны в комнате сгущаются, смешиваясь в единый коктейль. Ещё ни один омега не шёл так в открытую перед ним. Забавно и дико интересно.       — Знаешь, я передумал. Буду действовать собственными силами, — скалится в улыбке Тэхён. — Мне ничего не стоит захватить его и убрать всех твоих людей.       — Ну, попробуй, — бросает Чонгук в ответ. — Дай мне ещё более весомый повод убить тебя, ублюдок.       — Порт тебе не принадлежит, — говорит уже серьёзно Тэхён. — Как и твоему покойному мужу он тоже не принадлежал. Это место контролируется органами власти. Кто вкуснее их кормит, тому они и дают карт-бланш. Зачем он тебе? Это нелегальный бизнес.       — А мне плевать. Дохван много лет держал порт, и после его смерти я буду делать то же самое. Хочешь кусок? — Чонгук резко встаёт с места, не обращая внимания на то, что наступил на осколки. — Забери силой. Устрой войну, Ким Тэхён.       Сумасшедший омега.       — Не лезь в это, Чонгук.       — Или что? — Чонгук делает шаг вперёд. — Что ты сделаешь? А? Убьёшь меня?       Тэхён бросает взгляд вниз, туда, где виднеются капельки крови. От этого зрелища становится не по себе. Чонгук намеренно ранит себя, но делает вид, будто ему всё равно. Что не так с этим омегой?       — Не неси чушь. Я бы не смог убить тебя.       — А вот я бы смог, — смотрит зло на него Чонгук. — Мечтаю всадить тебе пулю между глаз.       Тэхён сам сокращает между ними расстояние. Поближе к сгустившимся феромонам. Он знает, что нельзя так просто врываться в личное пространство, но ему уже всё равно.       — Так сильно ненавидишь меня? — понижает голос, не отрывая взгляда от потемневшей радужки.       — Я не отдам тебе порт, — говорит ему твёрдо Чонгук. — Мне плевать, что ты будешь делать. Хочешь войны — я её тебе устрою.       — Нет, ты не ненавидишь меня, ты бесишься, — заключает радостно и с улыбкой Тэхён. — Что не так, Чонгук? — и наклоняется, чтобы между ними не осталось практически никакого расстояния.       Чонгук на этом моменте звереет. Он со всей силы пытается оттолкнуть от себя Тэхёна, но его тут же хватают за запястья и крепко прижимают к груди.       — Предупреждаю заранее — церемониться я с тобой не буду.       — Пошёл нахуй! — цедит сквозь зубы Чонгук.       Тэхён резко разжимает пальцы и отпускает омегу. Тот отшатывается назад, смотрит с презрением и громко дышит. Тэхён окидывает его довольным взглядом и, прежде чем уйти, останавливается у двери, бросая напоследок:       — На хуй пойдёшь ты. Я тебе обещаю.

***

      Чонгук не хотел взрываться. Он долго держал себя в руках, но нахальное поведение и неслыханная дерзость Ким Тэхёна взбесили его настолько, что он даже разбил один из коллекционных брендовых бокалов, которые когда-то купил в одном из путешествий по Европе. Он всё ещё чувствует, как ступни горят от маленьких осколков, впивающихся ему под кожу. Сев обратно на диван, он громко вздыхает и зовёт к себе помощника. Юнги заходит через минуту и с ужасом таращится на кровавый пол и израненные ноги.       — Что случилось? — в панике он бежит к шкафу, где стоит аптечка, пока Чонгук пялится в потолок, рассматривая декоративную лепнину. Этот дом начинает его раздражать.       — Разбил бокал и нечаянно наступил в стекло, — говорит спокойно Чонгук, но тут же шумно выдыхает через нос, когда его ступни касается пинцет, и следом на раны льётся антисептик. Он дёргает ногой, но Юнги лишь сильнее стискивает лодыжку.       — Сиди смирно, — звучит требовательно. — Этот альфа настолько тебя выбесил? — спрашивает осторожно Юнги.        — Ты же знаешь, что нет, — фыркает он.       Ты же знаешь, что да.       Да, чёрт возьми!       — Ладно, — Юнги пожимает плечами и накладывает повязку. — Посиди здесь, я позову кого-нибудь убраться.       — Да пофиг, — Чонгук пытается встать, но Юнги толкает его обратно, а затем пригвождает к месту тяжёлым взглядом. — Сиди на месте!       Юнги уходит, а Чонгук, так и быть, откидывается назад, снова разглядывая потолок. Он жалеет, что не запустил этот бокал Тэхёну в голову. Злость пробирает до дрожи, до искусанных губ и следов от собственных ногтей на ладонях. Спустя столько лет Тэхён посмел заявиться к нему в дом и просто кинуть в лицо: «Мне нужен порт». А кому он не нужен? Если так подумать, то после смерти Дохвана желающих поделить его территории и захватить точки сбыта становится всё больше. Чонгук не питал любви к своему покойному мужу, но что касается защиты — он был уверен, что ему ничего не угрожает. Но не теперь. Не теперь, когда все хотят сцапать побольше.       Чонгук морщится от боли, когда пытается встать. В эту же секунду в комнату возвращается Юнги и сверлит его своими чёрными глазёнками. В комнату быстро забегает горничная и сметает в совок осколки.       — Спасибо, — бросает ей Юнги, когда закрывает дверь и ставит на пол возле дивана пушистые тапочки. — Обуйся, если решишь встать.       — Не решусь. Останусь на этом диване до конца жизни.       Юнги вздыхает и садится рядом.       — Так всё-таки… — тянет он, — это из-за Тэхёна?       И тут омегу прорывает. Чонгук заводится на ровном месте, вспоминая то, как этот ублюдок на него смотрел. Хищно, открыто, совсем не по-доброму. Чонгук знает этот взгляд. Так на него часто смотрят на приёмах, когда хотят. Но это ничего не меняет. Тэхён так и остался для него триггером.       — Он хочет забрать Инчхон. Думаю, это он убил Дохвана.       Юнги хмыкает.       — И ты расстроен?       — Нет. Он упростил мне задачу, убрав его. Просто… — Чонгук замолкает, прислушиваясь к своим внутренним омежьим ощущениям. Он не забыл. Столько лет прошло, но в груди всё ещё сжимается сердце от тембра его голоса и феромонов, которые забиваются ему в глотку. Хочется засунуть два пальца себе в рот, чтобы опустошить желудок. Но это не поможет.       — Что? — Юнги вскидывает бровь в недоумении.       — Ничего, — Чонгук встаёт с дивана и медленно обувает тапочки. Он меняет выражение лица на более радостное и, улыбнувшись цветам на столе, говорит: — Хочу пройтись по магазинам. Ты едешь со мной.       Юнги не отказывает. Впрочем, он и не может. Не сейчас, когда знает, как нужен Чонгуку после столкновения с прошлым.       Они выезжают из дома через час. Чонгук, одетый слишком ярко и броско — в обтягивающих белых брюках и прозрачной рубашке на выпуск, — разглядывает город, пока машина едет по главным улицам Сеула. Вечереет. Где-то загораются неоновые вывески, открываются бары, а люди спешат вернуться домой. Чонгук в их число никогда не входил. Ни до замужества, ни после.       Родители всегда были строги с ним. Единственный омега в семье, которого нужно было выдать замуж, а точнее — выгодно продать. С раннего детства его расписание было забито дополнительными занятиями и тренировками. Он ненавидел свою жизнь и всегда мечтал сбежать из дома. Было даже несколько попыток, но его быстро возвращали обратно.       В свои подростковые годы он не отличался порядочностью. Вёл себя так, словно завтрашний день никогда не наступит, тем самым раздражая родителей ещё больше. Поэтому его начали брать на различные мероприятия, чтобы продемонстрировать возможным поклонникам.       Чонгук извлекал выгоду из этого сам. Искал глазами того, за кого можно было зацепиться и сбежать. Уже в пятнадцать лет на него засматривались мужчины постарше. Он только-только начал выглядеть не как угловатый подросток, потому был одарён большим вниманием.       На одном из таких вечеров Чонгук встретил Тэхёна — молодого, красивого альфу, который явно был не в восторге от собственной компании и всячески пытался улизнуть. Чонгук помнит его скучающий взгляд и обречённое выражение лица. Наверное, они были чем-то похожи. Оба попали в обстоятельства, которые мешали им жить. С этим приходилось мириться.       Тэхён первым обратил на него внимание и был явно озадачен, но любопытство взыграло сильнее, чем собственная гордость, поэтому он подошёл, чтобы уточнить, не потерял ли Чонгук родителей, на что получил смешок и язвительный взгляд в ответ. Они разговаривали весь вечер, и у Чонгука закралась маленькая надежда, что, возможно, именно этот альфа мог бы спасти его. Вытащить из лап своей семьи. Он был готов на свадьбу хоть в следующем году — лишь бы не оставаться в ненавистном доме.       Тэхён не был глупым, сразу понял, зачем на такой вечер привезли Чонгука. Его глаза излучали искреннюю беспомощность, от которой хотелось спрятаться.       Не нужно его жалеть. Чонгук всегда был борцом за свою жизнь.       Когда время перевалило за полночь, а большинство гостей сильно напились, непристойных взглядов стало больше. И как бы он ни храбрился, поднимая всякий раз подбородок и отворачиваясь, в груди сидел страх. Тэхён был с ним до последнего, а затем отец Чонгука бесцеремонно схватил его за локоть и потащил к выходу.       Тэхён побежал следом. Он пытался поговорить с его семьёй и объясниться, но никто не стал слушать. Чонгука запихнули в машину. Последнее, что он услышал от этого альфы: «Я вернусь за тобой. Только жди. Обещаю».       И Чонгук ждал. Господи, как сильно он его ждал.       Он воевал со своей семьёй, отвергал предложенные браки и устраивал шоу каждый раз, стоило отцу попытаться его сосватать. Чонгук вёл себя отвратительно, создавая себе дурную репутацию в обществе. Но не только чтобы отвадить от себя женихов — он злился на Тэхёна. Безумно. И возненавидел. Так сильно, что жажда убийства подтолкнула его в руки Ли Дохвана, которому было плевать на слухи и сплетни вокруг жизни Чонгука.       Они поженились через три месяца после знакомства. Чонгук никогда не пытался стать любящим мужем, не позволял себе даже подумать, что в его жизни может всё измениться. Не позволял себе полюбить другого.       Чонгук искал способы узнать о Тэхёне, но всё, что он смог раздобыть — это крошечные упоминания о его бизнесе в Китае и то, что он, по слухам, взял в мужья одного из сыновей китайского конгломерата — Сяо Ляньчжэня.       Это означало лишь одно: Тэхён никогда не собирался возвращаться за ним. Все его слова были ложью от начала и до конца.       Чонгуку пришлось выживать в новой роли и строить планы на будущее. Ли Дохван не был примерным мужем — их обоих это устраивало. Чонгук изредка трахался на стороне, искал новые возможности и заводил связи, узнавая подробности теневого бизнеса. Ему пришлось измениться: стать жёстче, наглее, уметь постоять за себя и перестать бояться угроз со стороны конкурентов мужа.       Когда-то он был хрупким омегой, жаждущим спасения, а теперь превратился в кровожадную суку, которая ни перед чем не остановится.       Так у него и родился план по устранению Дохвана. Но он не успел привести его в исполнение — до мужа добрался кто-то другой. Вернее, не кто-то, а Ким будь-он-проклят-ублюдок Тэхён. Ситуация осложнилась тем, что Тэхён буквально напрашивался на войну, а открыто конфликтовать с ним Чонгук не собирался. Слишком велика вероятность того, что из-за их грызни пострадает сам бизнес, и его быстро приберут к рукам конкуренты.       Выдохнув, Чонгук ещё долго смотрит, как за окном стремительно меняется пейзаж, а затем машина останавливается возле торгового центра. Несколько минут он сидит неподвижно, пока его плеча не касается рука Юнги:       — Идём.       Чонгук неспешно выбирается из автомобиля, за ним следует Юнги и человек из охраны, который всегда идет чуть позади, внимательно осматривая периметр.       На самом деле повод пройтись по магазинам был нужен лишь для того, чтобы заглушить нервозность от встречи с Тэхёном. Он пытается вести себя как обычно, даже забывает, что всё ещё носит траур по мужу. Внутри торгового центра многолюдно: в основном парочки и семьи с детьми. Чонгук вспоминает, что сегодня суббота, и, опустив голову, просто плетется вперёд, не замечая никого вокруг.       В голове всё гудит — мысли кружат вихрем, словно рой разъярённых пчёл. Дурацкое выражение лица Тэхёна никак не покидает его разум, а феромоны, которые он ощутил — лишь слабый отголосок — всё ещё стоят в носу.       Если бы Тэхён захотел подавить его, Чонгук бы рухнул на колени и ничего не смог бы с этим поделать.       Чёрт.       Опасно играть против такого альфы. Но у Чонгука годами зрела обида — глухая, тяжёлая, не дающая ему спокойно жить. Он внезапно останавливается и оборачивается, встречаясь взглядом с Юнги. Тот смотрит с явным беспокойством и тут же подходит ближе:       — Что-то случилось?       Чонгук хочет выдохнуть, ответить «Нет» и просто пойти дальше — продолжить эту бессмысленную попытку отвлечься. Но говорит:       — Да, — уверенно, твёрдо. — Я передумал. Поехали в ресторан.       Юнги шумно выдыхает, но не перечит — только поджимает губы и кивает. Он и не стал бы спорить. Чонгук этому широко, фальшиво улыбается — потому что потакание его капризам ещё никого до добра не довели. А ему так хочется, чтобы кто-нибудь остановил его.