On instincts

— Ты не шутишь? — глаза Джисона горят восторгом, словно рождественская ёлка. — У тебя в роду есть омега-самец? Хёнджин равнодушно вздыхает, теряя интерес к теме, которую его компания обсуждает уже минут сорок. Хотя осуждать Джисона за такую реакцию было бы глупо — буквально все друзья приходили в одинаковый восторг, стоило Сольги, омеге и девушке Минхо, упомянуть, что один из ее дальних родственников — мужчина-омега. Омега-самец воспринимается обществом как восьмое чудо света, будучи редчайшим исключением. По всему миру их зарегистрировано всего триста сорок две особи. И это за всё время. К парням со вторичным полом омеги отношение очень особенное. В возрасте двенадцати лет, когда у всех проявляется вторичный пол, данные вносятся в личное дело в больнице, а затем передаются в государственные базы данных. Большая часть населения планеты состоит из бет. Затем идут альфы — девушек среди них, как правило, не бывает. А если в редких случаях подобное случается, такие женщины являются бесплодны. Далее следуют омега-самки, доминантные альфы, а после них — рецессивные омеги. И в самом конце списка — омега-самцы. Их даже меньше, чем доминантов и рецессивов. Настолько они уникальны. И что характерно — рецессивных среди них не выявлено. Когда больница подтверждает вторичный пол омега-самца, его вносят в базу данных под особым наблюдением. Им предоставляется лучшее медицинское обслуживание, доступ в элитные учебные заведения. На период обучения в университете им выделяется отдельная квартира, чтобы исключить домогательств и притеснений в общежитиях. А иметь в коллективе омега-самца — почетно. Но всё это выглядит заманчиво лишь на первый взгляд. На деле же омега-самцы становятся диковинной, эксклюзивной и самой дорогой «вещью» в коллекции мировых богачей. Все зарегистрированные парни-омеги с самого проявления попадают под прицел постоянного наблюдения и уже тогда занимают место на негласных частных аукционных торгах. Их не забирают в рабство в классическом смысле. Не лишают формальной свободы выбора. Но с детства им методично промывают мозги: они особенные и достойны быть с самыми богатыми людьми планеты. То же самое доносится и до родителей, когда на их пути появляется некий «спонсор», посылающий семье щедрые чеки на обеспечение омеги, заявляя на него свои права. А по достижении совершеннолетия этот спонсор забирает парня, выплатив родителям огромные отступные по заранее оговоренному контракту. За всю историю только один юноша отказался от такой судьбы. Его родители были категорически против «продажи» своего ребенка и хотели для него возможности познать мир, встретить свою любовь и жить простой жизнью, а не быть чьим то трофеем. Однако благие намерения семьи обернулись трагедией. Диковинками они были не только для элиты, но и в целом для общества. Каждый альфа жаждал заполучить себе такой редкий алмаз. Парню буквально не давали прохода. За него разворачивались жестокие схватки с применением грязных методов. Остановить эту охоту могла только метка принадлежности. Пока ее нет — омега оставался желанной мишенью для всех альф. В итоге тот самый единственный бунтарь все равно оказался в руках богача. Только на куда более унизительных условиях, пережив множество актов насилия со стороны разных альф, прежде чем его "забрал" хозяин. Обладать омегой-самцом — почетно, завидно и крайне желанно. Даже альфы, не испытывающие влечения к мужчинам, стремились завладеть им ради повышения статуса. Поэтому без сильного покровителя омега-самцы почти неизбежно становились жертвами. Практически все считали, что родиться юношей-омегой — все равно что выиграть джекпот у судьбы. Гарантированная безбедная жизнь в привилегированном кругу. Хёнджин же видел в этом худший кошмар. Поэтому энтузиазма и восторга друзей он не разделял. — Да, — подтвердила Сольги. — Он двоюродный дядя моей мамы. — И где он сейчас? — Его забрал топ-менеджер крупной корпорации, как только стукнуло восемнадцать. С тех пор в семье его не видели. Муж против общения с родней — мы им не по статусу, хотя отступные были баснословными. Его родители купили квартиру в центре Сеула и открыли магазинчик. — Повезло же парню, — мечтательно протянул Джисон. — Эх, родился бы я омегой — катался бы как сыр в масле. — Твоё счастье заключается в деньгах? — впервые за вечер встрял Хёнджин, его голос прозвучал резче, чем он того хотел. — Не только! — Джисон аж подпрыгнул, едва не расплескав пиво. — Перед тобой буквально открыты все двери в любую сферу, любое общество! И твоя жопка будет шикарно обеспечена до конца жизни, а соответственно, и твои дети тоже. Ну разве это не рай? Сольги, Феликс и Чонин дружно закивали, подтверждая слова друга. Альфы в их компании остались внешне равнодушны, хотя при упоминании омеги-самца в их глазах мелькнул тот же восторг. «И эти туда же…»— подумал Хёнджин. — Рай? — Хёнджин саркастически фыркнул и откинулся на спинку дивана. — Жертва вторичного пола, лишенная свободы выбора, вынужденная подвергаться домогательствам и насилию из-за банального желания какого-нибудь альфы показать всем, как он крут — что смог заполучить такой редкий экземпляр. — Да брось, друг, — вмешался Феликс. — Сейчас наказания за преследование омег-самцов жесточайшие, не то что за насилие! — Не в каждой стране, Феликс. Высшее общество, чтобы склонить такого омегу на свою сторону, влияет на органы власти, блокируя подобные законы или обеспечивая их неисполнение. — Наше государство более прагматично, — Чанбин вступил в спор. — Поэтому у омег-самцов здесь больше прав и защиты. Статистика показывает… — Тяжело верить твоей статистике, — перебил его Хёнджин, начиная злиться. — Когда зарегистрированных в нашей стране омег-самцов всего трое. И тех забрали под крыло покровителей сразу после совершеннолетия. Они вообще не появляются свободно в обществе! Их не увидишь гуляющими по торговому центру. Они, словно редчайшие экспонаты, заточены в резиденциях своих «мужей». Права на них были заявлены сразу после проявления вторичного пола. Является ли в таком случае статистика о «защите» достоверной, Чанбин? Чанбин смутился. Хёнджин был прав. После заявления прав на этих омег обычные альфы и близко не подойдут, чтобы не навлечь гнев влиятельной семьи покровителя. Перейти дорогу кому-то из них — всё равно что собственноручно похоронить свое будущее. — Да ладно тебе, Джини, — Джисон треплет друга по плечу, пытаясь разрядить обстановку. — Ты слишком нагоняешь жути. Расслабься. — Он добродушно улыбается и ждет ответной улыбки. Хёнджин хотел бы расслабиться, но эта тема слишком болезненна и близка. Потушить в себе бурю негодования так просто не получится. Но, видя ожидающие взгляды, приходится подыгрывать. — Хорошо родиться бетой, — в ответ он стукнул друга по коленке и потянулся за пивом со столика. — Жизнь проще и всецело твоя. — Да, нам в этом повезло, — Джисон придвинулся ближе, обняв Хёнджина за плечи. — Хотя от богатого папика я бы не отказался. Все рассмеялись над вечной мечтой друга разбогатеть с помощью спонсора. Жизнь бедного студента непроста. — А я бы не отказался от омеги-самца, — мечтательно ухмыльнулся Минхо, а затем вскрикнул, получив легкий тычок кулачком в плечо от Сольги. — Мне было бы очень интересно ощутить разницу! Тоже омега, тоже способен к зачатию, но парень… Меня интересует эта разница между вами, — он смотрел на свою девушку, которая обиженно надула губы. — Слава богу, что такого шанса тебе не выпадет, — фыркнула Сольги, показывая язык. Хёнджин усмехнулся про себя. «А ведь шанс у Минхо был куда больше, чем он думал. Только никто об этом не знал». Когда в возрасте двенадцати лет он представился омегой — родители были в ужасе. С самого рождения они надеялись, что их сын окажется альфой или бетой, но судьба сыграла с ними злую шутку. Родители хотели, чтобы сын рос обычной жизнью — учился, общался с друзьями, посещал кружки, влюблялся и строил отношения, как все. Но вместо этого их ребенок должен был, ещё будучи подростком, получить покровителя без права выбора, либо отказаться и подвергнуть свою жизнь огромному риску. Сам Хёнджин был в ужасе от своего незавидного положения. Семья Хван обладала достатком. А мать была умной и решительной женщиной. Когда пришло время обращаться в больницу для фиксации вторичного пола, она подкупила врача приемной комиссии крупной суммой и слезной мольбой о защите её единственного ребенка. Врачом была пожилая женщина-омега, повидавшая на своем веку множество печальных историй о плохом обращении, включая насилие и принудительные метки. Получив клятвенное заверение от госпожи Хван и её перепуганного двенадцатилетнего сына, что он будет постоянно принимать подавители и строго хранить тайну своего вторичного пола, врач поставила в документах печать — «бета». С того самого дня Хван Хёнджин вынужден принимать подавители. Ни одна живая душа, кроме родителей и того врача, не знает его тайны. Даже его лучший друг, альфа Со Чанбин. — Минхо, — привлек внимание Чанбин. — Ты уже решил, где мы будем отмечать твой день рождения? — Было не до этого. Есть предложения? — Я хочу на Чеджу! — глаза Сольги загорелись ярким блеском. Почти все в компании положительно закивали. — Можно снять дом на берегу озера, за городом, — предложил Хёнджин, стараясь говорить ровно. — И добираться недалеко, и отдохнуть можно хорошо. Сольги на мгновение сморщила носик, но потом развела руками с театральным вздохом. — Нууу… Если честно, билеты на Чеджу сейчас выйдут очень дорого, поэтому озеро будет хорошей альтернативой.  — А сколько это будет стоить на нос? — Джисон тут же полез в телефон, открывая приложение с калькулятором. — Аренда, еда, выпивка. Транспорт. На чём едем? — Эй, главбух, ты уже считаешь убытки, а мы даже не решили, — засмеялся Чанбин, вырывая телефон у Джисона. — Хёнджин предложил, значит, он что-то присмотрел? Или знает где искать? Взгляды снова устремились на Хёнджина. — Есть пара вариантов, — сказал он. — Мой дядя сдает свой гостевой домик под Пхёнчханом. Он не прямо на озере, но в пяти минутах ходьбы. Чистый, ухоженный, с террасой и мангальной зоной. Или можно поискать что-то через сервис, но там цены сейчас кусаются. Джисон оживился. — А… а он студентам скидку делает? Друзьям племянника? — Он посмотрел на Хёнджина с преувеличенной надеждой. Хёнджин невольно усмехнулся. — Думаю, договориться можно. Особенно если мы оставим все в идеальном порядке. Я позвоню ему завтра, уточню детали и цену. Минхо, который задумчиво наблюдал за дискуссией, встретился с Хёнджином взглядом. — Звучит отлично, Джинни, — сказал Минхо. — Пхёнчхан – отличный выбор. Спасибо. Если цена будет адекватной – я только за.  — Но! — Сольги подняла палец. — Обязательно костер вечером! И зефирки! И гитара! — Значит, вопрос с жильем потенциально решен, — резюмировал Феликс. — Джисон, ты главный по снабжению едой и напитками. Составляй список, потом скинемся. Только без твоей любви к экзотическим чипсам со вкусом кальмара, которые потом никто не ест. — Это был эксперимент! — возмутился Джисон. — Но ладно, классика: пиво, соджу, кола, закуски, много мяса… Овощи… Соусы… — Он снова уткнулся в телефон, бормоча себе под нос. — Транспорт? — спросил Чанбин. — На поезде до Пхёнчхана, а потом на такси? Или… Кто-то на машинах? У меня отцовский внедорожник свободен. Вместительный.— Он посмотрел на Минхо. Минхо кивнул, отхлебнув из бокала. — И я могу взять нашу семейную.  — Вот и вопрос с транспортом решен. — Усмехнулся Феликс. — Я чур еду с Чанбином.  — Да кто бы сомневался. — Паясничает Сынмин. — Только я буду сидеть спереди.  — Это мы ещё посмотрим. — Подмигнул ему Феликс принимая вызов.  Остальные посредством жеребьёвки, кроме Сольги — она конечно же со своим парнем едет, — распределились по машинам. Хёнджину досталась машина Минхо.