Друзья по переписке (Penpals)

2249 В свой первый год в Академии Спок не желал заводить друзей. К концу года у него появился только один человек, которого он мог считать кем-то большим, чем просто знакомым: человек по имени Леонард МакКой, который время от времени читал ему курс психологии инопланетян. Они часто препирались и спорили на этом занятии, но за его пределами вели себя довольно вежливо. Спок восхищался его стремлением поступать правильно и помогать другим, а МакКой (втайне) восхищался спокойным присутствием Спока в любой аудитории, куда бы тот ни входил. Однажды они с МакКоем вместе пообедали. У Спока был с собой гаспар и пломиковый суп, которые он купил на местном рынке, а у МакКоя — миска с каким-то андорианским супом, который тот очень любил. Они ели в тишине, но тут МакКой вдруг опустил полную ложку супа обратно в миску, посмотрел на него и спросил: — Напомни, сколько тебе лет, малыш? — Мне восемнадцать вулканских лет. И это... — Примерно шестнадцать с половиной земных лет, я умею считать, — хмыкнул МакКой и набрал еще супа в ложку. — Не стоит называть меня ребенком, — напомнил ему Спок. — По вулканским законам я совершеннолетний. — Да, но здесь ты несовершеннолетний, так что для меня ты ребенок, — сказал МакКой. Вновь наступила тишина. — Кстати, Спок — распространенное имя? — Да, — ответил Спок. — В настоящее время оно не слишком популярно, но когда-то было широко распространено. Похоже на ваши терранские имена Джон или, возможно... — он тяжело сглотнул. — Джеймс. Если МакКой и заметил его дискомфорт, то не подал виду и продолжал задумчиво есть свой суп. — А почему вы спрашиваете? — Есть малыш, за которым я присматриваю, — МакКой махнул рукой в воздухе, как бы закрывая тему. — У него был друг по имени Спок. Спок кивнул. «Малыш», за которым присматривал МакКой, вероятно, ходил в детский сад с вулканцами и встретил кого-то по имени Спок. Он сразу же представил маленького мальчика, дергающего МакКоя за рубашку, и подавил улыбку, подумав о том, что кто-то настолько ворчливый общается с маленькими детьми. — Социальное взаимодействие важно для развития ребенка, — согласился Спок. МакКой закатил глаза, но кивнул: — Видит бог, ему это нужно. Они должны были снова пообедать на следующей неделе, но МакКой объяснил, что с ребенком, за которым он присматривал, произошла «неотложная ситуация», и поэтому Спок сидел один. Он не знал, что это за ситуация и беспокоился как за МакКоя, так и за ребенка. Тем не менее он съел свой обед и пошел на следующее занятие. Курс по Межпланетному выживанию в дикой природе вела высокая женщина с темными вьющимися волосами, которые падали ей на лицо. Занятия были отличными, и Спок узнал все о том, как выжить во враждебной среде, особенно когда она на другой планете. В основном все сводилось к следующему: найти источник воды, найти безопасный источник пищи, развести костер и ждать спасения. На этой неделе они приступили к изучению подраздела курса — «Планетарные катастрофы», во время которой обсудили несколько крупнейших катастроф в прошлом и то, как их можно было бы избежать, если бы население следовало инструкциям из «Руководства по выживанию». Спок вошел в аудиторию, и тут же почувствовал что что-то не так. В помещении было очень тихо, хотя в начале урока все обычно возбужденно переговаривались. Он прошел к своему месту, поставил сумку с книгами на пол и перевел взгляд на доску. Желудок сжался, а сердце бешено заколотилось в боку, когда он прочитал слова «Тарсус IV: трагедия, которой можно было избежать». Профессор Кудряшка быстро прошла в аудиторию после того, как он медленно сел, и хлопнула в ладоши. — Сегодня у меня особый гость, который расскажет нам о своем пребывании на Тарсусе IV. Поприветствуем Бейкера Хиллса. Хиллс оказался очень невысоким человеком с большими карими глазами и короткими светлыми волосами, свисавшими на уши. Он выглядел очень нервными и почти стыдливо протиснулся вперед. Спок был напряжен. Каждый его мускул был напряжен и готов помочь телу выскочить из аудитории; ему не нужно больше никаких подробностей о Тарсусе. Но он словно прирос к стулу, вулканское чутье подсказывало, что нелогично покидать аудиторию, когда ты потенциально можешь чему-то научиться. Хиллс рассказал классу о том, как Кодос отбирал достойных жизни, и о том, что многие из убитых принадлежали к другой расе, но были и люди с проблемным здоровьем или инвалидностью, дети или пожилые. Спок крепко вцепился руками в стул; он чувствовал, как прогибается под ладонями металл, но не обратил на это внимание. — После резни, — продолжил Хиллс, — в течение нескольких часов все было нормально, пока люди не осознали, что натворил Кодос. Затем начались беспорядки. В конце концов, кто-то даже сжег особняк губернатора. Но я забегаю вперед, — запинаясь, произнес он. Спок заметил, что рассказ Хиллса был очень несвязным, и многое из того, что он говорил, было очень условным. Например, он очень переживал, что его младшая сестра потеряла своего голубого игрушечного зайчика, и меньше говорил о том, как их семья прибегала к воровству соседского урожая для выживания. Спок предположил, что это была реакция на травму, но был слишком потрясен всей этой темой, чтобы долго задумываться об этом. Ближе к концу двухчасового занятия учитель снова взяла слово. — Итак, класс, можем ли мы теперь определить, где колонисты допустили ошибку? Спок чуть не выпрыгнул из кожи от гнева. Он поднял руку. — Да, Спок. — Колонисты не сделали ничего плохого. Многие из них были гражданскими лицами без надлежащей подготовки к выживанию в условиях дикой природы и делали все, что могли. Я бы сказал, что в сложившейся ситуации виноват Кодос. В аудитории воцарилась тишина. Прозвенел звонок, но никто не пошевелился. В конце концов учитель вздохнула: — Все верно, Спок. Это был неудачно сформулированный вопрос. Увидимся на следующей неделе. Кадеты вышли из класса так же тихо, как и вошли. Спок был потрясен тем, что события на Тарсусе IV вообще начали изучать так скоро после трагедии, случившейся немногим более двух лет назад. Его сердце тревожно колотилось, он слышал как стук отдается в ушах. Пошатываясь, он вышел за дверь и почти сразу же столкнулся с МакКоем. Он совсем забыл, что у того занятие в том же классе, сразу после его. — Привет, Спок, — пробурчал МакКой. Спок, тяжело дышал, смотрел куда-то поверх его плеча. — Спок? — Мне нужно в больничное крыло, — выдавил Спок. — Кажется, у меня кардиологическое явление. — «Кардиологическое явление», чтоб тебя! — МакКой схватил его за руку, стараясь не касаться кистей рук, так как проходил подготовку по вулканской чувствительности. Он немедленно повел его по коридорам к ближайшему больничному крылу. — Что привело к этому? — МакКой крепко сжимал его руку, Споку было плохо. — Мы обсуждали Тарсус IV на занятии, — выдохнул Спок. МакКой замолчал, но кивнул. Они добрались до больничного крыла как раз вовремя, колени Спока начали дрожать, и он не был уверен, что смог бы пройти еще хоть немного. МакКой немедленно уложил его на больничную койку и побежал искать медсестру. Спок свернулся калачиком и пытался вспомнить, как дышать. Спустя час и проведенные многочисленные анализы все медсестры пришли к выводу, что со Споком все в порядке. МакКой сказал ему, что на самом деле с ним случилась, так называемая, «паническая атака», которая часто имитирует симптомы коронарного заболевания. Спока отпустили обратно в общежитие с предписанием отдохнуть и расслабиться. Он тихо вернулся в свою комнату, которую делил с вулканкой, старше его на несколько лет. Она спокойно сидела на своей кровати и посмотрела на него с легким отвращением, когда он приблизился. Она напоминала ему Т`Принг. — Ты выглядишь нездоровым, — заявила она. — У меня нет времени на тебя, Т`Ренг, — холодно произнес он. Она выглядела потрясенной. — Ты сегодня эмоционален, — сказала она, и вернулась к чтению книги, а Спок вздрогнул, будто от удара. Он мерил шагами комнату, отчаянно пытаясь не думать об агонии последних минут жизни Джима в руках охранников Кодоса, пока не взглянул на хронометр, осознав, что пришло время идти на следующее занятие. Он ушел, не попрощавшись с Т`Ренг. Он прошел мимо МакКоя в коридоре и притворился, что не знает его. МакКой вошел в квартиру с огромным пакетом продуктов в руках. Джим сидел на диване и играл в свою новою игровую приставку, которую мама подарила ему на день рождения. — Привет, Боунс, — бросил он через плечо. — Оторвись от этого чертова устройства и помоги мне разложить продукты. Эта чертова штука однажды превратит твой мозг в фарш, — бросил МакКой. Джим вскочил, понимая, что тон не был шутливым. — Хороший был день? — осторожно спросил он, доставая из пакета морковку и убирая ее в холодильник. — Слишком много чертовых вулканцев. — Со сколькими вулканцами тебе пришлось иметь дело, Боунс? — Всего лишь с одним, но и этого хватило с головой, — пожаловался он. — У него паническая атака, а через час он встает, вещает о «логике» и «ответственности» и сразу возвращается на занятия. Завтра в обед он получит по ушам! Джим рассмеялся. — Ты обедаешь с вулканцем? — Да. Он отличный парень, не то чтобы я когда-нибудь признался бы ему в этом. Джим вздохнул и потеребил «Энтерпрайз», перед тем как взять коробку с хлопьями и убрать ее. За последнюю зиму он подрос на несколько сантиметров и теперь был лишь немного ниже Сэма и примерно одного роста с Боунсом. Тот тяжело опустился на диван и потер лицо, а после снова повернулся к Джиму. — Поешь хлопьев, я знаю, ты наверняка еще не обедал. Они оба посмотрели на хронометр, показывающий почти 15:00 и Джим покраснел. — Да, ладно, я забыл про обед, — пробормотал он и снова вытащил только что убранные хлопья. Джим с МакКоем смотрели фильм: «Золушка» — третий раз за неделю. — Джим, почему он тебе так нравится? — спросил МакКой. — Я устал от того, что меня спасают, — задумчиво произнес он, наблюдая за красочной анимацией на голоэкране. — Хочу быть чьим-нибудь прекрасным принцем. МакКой хмыкнул, соглашаясь. — Что ж, Джим, ты станешь офицером Звездного флота. Тебе предстоит спасти множество людей и много раз побывать в роли рыцаря на белом коне. — Да, — пробормотал Джим, прикасаясь к цепочке. Спок вышел с последнего занятия и пошел к общежитию. У него было предчувствие, что здесь ему придется очень нелегко. Его соседка по комнате пригласила его в шахматный клуб, скорее всего, из чувства долга, чем из искренней симпатии. Спок не пошел, а вместо этого решил лечь спать пораньше. Он не знал, что на другом конце кампуса кто-то думает о нем.