Часть 1
21 июля 2025 г., 13:06
Лукас открывает дверь в комнату отдыха медперсонала. Он выглядит немного взволнованным, запыхавшимся, как будто бежал.
– Доктор Адамс?,- спрашивает Моника. Она там единственная, – Все в порядке?
– Я ищу свою тетю. Вы ее не видели? Доктор Веббер... Он послал меня. Вы ведь друзья, верно?
Моника не замечает, как он называет ее своей тетей, чего обычно старается не делать. Этого, а также его обеспокоенного выражения лица достаточно, чтобы вызвать у нее интерес.
– Э-э... да. Но я не видела ее ни сегодня, ни на этой неделе, если уж на то пошло. Разве она не на операции? Я думала, что она занята всеми этими тяжелыми случаями.
– Да. Ну. У нее была назначена операция, но она ее отменила, и с сегодняшнего утра ее никто не видел. Она не отвечает на звонки, но ее машина все еще стоит на парковке.
– О. Ладно. Это... ненормально, - Моника встает, - Я пойду с тобой. Может быть, я смогу помочь.
Лукас выглядит немного удивленным, но они оба выходят из комнаты:
– Я думал ваша смена закончилась...
– Ну, это не работа. Так что случилось?
Он смотрит в сторону:
– У нее было несколько плохих исходов, и мы просто беспокоимся, что с ней не все в порядке.
Моника вздыхает:
– У всех бывают плохие результаты и плохие дни. Я знаю, что она ненормально хороша, но уверена, что она справится с этим,- она нахмурилась,– Почему мне кажется, что ты чего-то не договариваешь?
Он молчит несколько секунд, словно обдумывая ее следующие слова:
– В прошлом у нее были некоторые проблемы. Я не уверен, можно ли говорить об этом, но мы просто беспокоимся, что она что-то натворила.
– Воу. Что ты имеешь в виду?,- Моника останавливается и хватает его за руку, чтобы заставить посмотреть на нее: – Что-нибудь вроде чего?
– Может, вам стоит просто поговорить с остальными.
– С остальными? Лукас, что происходит?
***
Они входят в кабинет шефа. Веббер, Хант и Тедди уже там, и все они выглядят обеспокоенными. Теперь Моника действительно начинает волноваться. В операционной постоянно происходят какие-то неприятности, но никто не устраивает по этому поводу тайных совещаний. – Что происходит? – Что здесь делает Белтран?,- спрашивает Хант. – Они друзья. Я подумал, что она может помочь. В смысле, если ей нужна помощь, то ей понадобятся друзья. Затем Ричард качает головой и говорит: – Адамс... – Эй!,- Моника прерывает его: – Если с Амелией что-то случилось, я хочу знать. Мы же друзья. Она моя единственная подруга здесь. Я хочу помочь. Меня не волнует вся эта секретность. Я просто хочу знать, что с ней все в порядке. Все трое присутствующих переглядываются, прежде чем Тедди говорит: – Просто это что-то личное, и было бы нехорошо, если бы мы обсуждали это без ведома Амелии. Моника пожимает плечами: – Тогда не говори мне! Но я уверена, что смогу чем-то помочь. Лукас снова заговорил: – Она может просто помочь мне искать. Тедди вздыхает: – Мы искали ее везде. Она ушла, но камеры зафиксировали ее возвращение несколько часов назад. И я не хочу нагнетать панику больше, чем нужно. – Вы все выглядите паникующими!,- отвечает Моника, немного раздражаясь. – Доктор Белтран, мы дадим вам знать, если нам понадобится ваша помощь. И мы дадим вам знать, когда найдем ее. Моника качает головой: – Хорошо. Я дам вам знать, если найду ее. Затем она просто уходит. Лукас на секунду замешкался, но затем последовал за ней. – Куда вы идете? – Кажется, у меня есть идея... насчет того, где она может быть. Ты не мог бы остаться с ними и сообщить мне, если что-нибудь услышишь? Только между нами,- она хватает его за руки,– Пожалуйста. Лукас кивает: – Хорошо. Кстати, спасибо. Моника пытается улыбнуться ему, а затем направляется к лифту, ведущему к вертолетной площадке. Она отмечает последний этаж и сканирует свою ID-карту, так как этот этаж заперт. Когда двери лифта открываются, она видит несколько ящиков, каталку... и две маленькие ножки, виднеющиеся за всем этим. Моника облегченно вздыхает и идет к ней, стараясь шуметь, чтобы Амелия услышала ее приближение. И тут она слышит всхлип. Амелия вытирает слезы тыльной стороной ладони, когда Моника подходит к ней. – Так ты нашла меня. Моника подходит ближе, прямо перед Амелией, которая сидит, прислонившись к стене: – Тебя многие ищут. – Я так и поняла, - Амелия смотрит вниз,– Так ты теперь знаешь? – Честно говоря? Я ничего не знаю. Они не хотели включать меня в свой суперсекретный клуб Амелии Шепард. Все, что я знаю - это то, что что-то не так и тебе может кто-то понадобиться. И это все, что меня волнует, - говорит Моника и садится рядом с Амелией. Как в ту ночь, во время шторма, когда именно она сходила с ума, а Амелия была рядом, чтобы успокоить ее. – Я слышала, у тебя были плохие результаты. – Я убиваю их, - снова всхлипывает она, - Я не знаю, о чем я думала. Они пришли сюда, чтобы обрести надежду, а я просто убиваю их одного за другим. Моника хмурится и тянется к руке Амелии: – Эй... Ты никого не убиваешь. Это ужасные болезни и опухоли. Это не ты. Ты пытаешься им помочь. Ты делаешь все, что в твоих силах... – Тогда, может быть, того, что я могу сделать, недостаточно. Может, я просто не Дерек, - Амелия наконец смотрит на нее. Ее голубые глаза блестят от слез, грусти и страха. «Это несправедливо»,- думает Моника. Она никогда не встречала такого хорошего и заботливого человека. И она испытывает необъяснимое желание сделать так, чтобы все плохое ушло, а глаза снова засияли. – Дерек Шепард. Твой брат?,- Моника спрашивает, и Амелия кивает,– Я уверена, что он был замечательным, но я никогда не встречала такого человека, как ты. Эти люди приходят сюда, потому что знают, что ничего нельзя сделать, но если бы кто-то мог... это была бы ты. Ты не виновата в том, что тебе приходится бороться с ужасными трудностями. Ты храбрая только потому, что борешься". – Моника, у них может быть еще несколько месяцев. Я забираю это у них. 9 человек погибли. Трое - дети,- она качает головой и снова опускает взгляд,– Я не могу... Моника чувствует, что ее сердце словно раздавили. Это... больше, чем она ожидала. Конечно, она может посочувствовать тому, кому больно, но это совсем другое. Она чувствует ужасный комок в горле и беспомощность. Как будто, видя Амелию в таком состоянии, ее собственное сердце разбивается на миллион кусочков. Она наклоняется и прижимается лбом к лбу Амелии, закрывая глаза. – Ты не хочешь сдаваться. Я знаю это. Ты удивительная. И это страшно, но ты единственная, кто может быть достаточно хорош и достаточно храбр, чтобы даже попытаться. Эти пациенты все еще верят в тебя. И я тоже. Амелия делает дрожащий вдох и откидывает голову назад. На секунду они заглядывают друг другу в глаза, прежде чем Амелия отводит взгляд: – Я была наркоманкой. Она вытирает слезы, на этот раз более настойчиво. Это то, что она делает лучше всего. Когда она чувствует себя загнанной в угол, она бросается в атаку. Она нападает. Она отталкивает людей, прежде чем они успевают оттолкнуть ее. – Что? Амелия пожимает плечами и смотрит на свои трясущиеся руки. Ее руки обхватывают ноги. – Ты хотела узнать, почему они так скрытны. – Амелия... – Нет, это правда. Я не такая... великая, храбрая. И они думают, что я что-то сделала. И я думала об этом. Я много думала об этом. Ты никогда не останавливаешься. Даже если у тебя хороший день. Даже когда у тебя все есть. Но так оно и есть. Ты не перестаешь быть зависимым, даже когда у тебя все хорошо. Ты должен каждый день делать выбор в пользу того, чтобы не употреблять или не пить. Она всхлипывает, а потом достает что-то из кармана и бросает. Это удостоверение медсестры. – Мне пришлось уйти отсюда на пару часов, потому что это целое здание, где я могу открыть диспансер и просто получать кайф... Я использовала этот значок, чтобы прийти сюда. Амелия не решается посмотреть на Монику. Она немного боится того, что найдет. Разочарование, жалость, отвращение... Но тут она чувствует, как ее обхватывает рука и тянет в объятия. Моника обхватывает ее руками и крепко прижимает к груди. А потом Амелия просто плачет. Она прижимается к плечам Моники и плачет у нее на шее, давая волю чувствам, а рука Моники нежно гладит ее по спине. И они остаются так на несколько минут, сидя на полу и обнимая друг друга. Только до тех пор, пока Амелия не выплачется и не сможет собраться с мыслями. Впрочем, она не стала меньше бояться. Но есть что-то еще. Амелия смотрит вверх, все еще так близко. Все еще держа руку на груди Моники. Она чувствует, чем пахнет педиатр. Это что-то сладкое, похожее на ваниль и цветы или что-то в этом роде. Раньше она этого не замечала. Внезапно рука Моники переместилась с ее руки на шею. Она все еще держала ее. И тут Амелия замечает, как она на долю секунды задерживает взгляд на ее губах, после чего они снова смотрят друг другу в глаза. В них нет разочарования. Там что-то похожее на... тепло и... может быть, что-то еще. Амелия не успевает додумать эту мысль, как Моника наклоняется и нежно целует ее. Это такое нежное прикосновение. Их губы остаются вместе на несколько секунд, но Амелии кажется, что она могла бы провести здесь весь остаток дня и забыть обо всем плохом, что ждет ее внизу. Ее пальцы перемещаются вверх, чтобы погладить линию челюсти Моники, но затем она отстраняется. Это не было похоже на страстный поцелуй или что-то в этом роде, но они оба, похоже, пытались восстановить нормальное дыхание. – Я,- начала Моника. Она отходит назад, но не отпускает Амелию,– Может, мне не стоило этого делать. Теперь Амелия пытается отодвинуться, но Моника все еще не отпускает ее. – Я имею в виду... может, не в этот момент? Мне жаль, если это плохой момент, вот что я имела в виду. Ты... ты... грустная. И, возможно, я ждала слишком долго, - вздыхает она, - Я не могу видеть тебя такой. Ты замечательная и храбрая. Я не знаю, почему ты думаешь, что твое прошлое делает тебя менее удивительной, потому что, если уж на то пошло, я считаю, что ты самый сильный человек, которого я когда-либо встречала. И я хотела бы знать, что сказать, чтобы ты увидела себя такой, какой я вижу тебя сейчас. – Возможно, это как раз то, что нужно... На губах Амелии появился намек на улыбку, хотя выражение ее лица по-прежнему печально. Но на этот раз она сама идет на поцелуй. Она сокращает расстояние между ними и запускает пальцы в волосы Моники. На этот раз поцелуй более глубокий, но все такой же медленный и нежный. На секунду Монике показалось, что она совершила ошибку, но чем дольше она целует Амелию, тем больше понимает, что единственная ее ошибка - это то, что она так долго ждала, так боялась. А боялась она потому, что ее развод был тяжелым и болезненным, и она думала, что покончила с чувствами и болью. Но это чувство стоит того, чтобы рискнуть. Она знала, что Амелия нравится ей слишком сильно, и понимала, что если поддастся, то будет трудно это контролировать. И все же Моника сдается. Она больше не может быть трусихой, не тогда, когда Амелия сломлена, избита и нуждается в ней больше всего. Они снова расстаются, на этот раз потому, что им нужен воздух, чтобы дышать. Но теперь все по-другому. Нет ни неуверенности, ни страха. Амелия гладит Монику по щеке и даже слегка улыбается. – Ты хочешь пойти домой?,- Моника тепло улыбается и берет Амелию за руку,– Думаю, тебе станет лучше после хорошего обеда и отдыха. Наверняка ты сегодня ничего не ела. – Ты что, пытаешься сделать меня мамой? Моника хихикает. – Может, не мамой, а просто... встречаться с тобой, если ты мне позволишь. Я знаю, что все испортила. Но, может быть, я смогу заслужить второй шанс, приготовив для тебя сегодня. Завтра будет новый день, и ты сможешь попробовать снова. Просто сделай небольшой перерыв. – Это очень мило. – Это значит «да»? – Значит, ты только что все это услышала и все еще хочешь... этого? Моника встает, улыбается и протягивает руку, чтобы помочь Амелии встать. – В твоем прошлом нет ничего, что могло бы заставить меня видеть тебя по-другому, - затем она убирает прядь волос с лица Амелии. – Как насчет... Я еще и ужасно готовлю. Тебе придется делать всю работу. Это заставляет Монику громко рассмеяться. – Может, у тебя просто не было подходящего учителя. Я действительно очень хорошая,- она держит Амелию за руку, пока они идут обратно к лифту,– Ты готова? Амелия хмурится, но кивает ей. Присутствие Моники - сильное и успокаивающее. Амелия все еще боится, но Моника права. Она должна продолжать пытаться. Это успокаивает, что ей не придется делать это в одиночку и что кто-то хочет ее даже после того, как она выслушивает о себе все самое плохое. – Не хочешь заглянуть в кабинет шефа?,- спрашивает Моника, когда они заходят в лифт, не отпуская ее руку. – Нет. Давай просто поедем домой. Домой. У них нет дома. Как будто... у них отдельные дома, так что Амелия даже не знает, куда они едут, но это неважно. Просто держа Монику за руку, она чувствует себя как дома. Она ободряюще улыбается и сжимает ее руку. – Давай тогда я просто напишу Лукасу, что с тобой все в порядке. Амелия кивает. Теперь она в порядке.
