письмо в пустоту

Алекс разбрасывает папки по кровати, и облако пыли вспыхивает в полосе вечернего солнца. Он копался в старых документах — якобы для диссертации, но на самом деле просто оттягивал момент, когда придётся снова смотреть на эту гору юридических справок. — Ты устраиваешь хаос специально? — Генри появляется в дверях, держа две чашки чая. Его голос звучит так, будто он уже смирился с тем, что их спальня теперь напоминает логово безумного учёного. — Это не хаос, это система, — Алекс хватает ближайшую папку и трясёт ею в воздухе. Из неё вылетает несколько листков. Один, пожелтевший от времени, медленно планирует на ковёр. Генри поднимает его, и его брови взлетают вверх. — «Дорогой принц-мудак»? — он читает вслух, и Алекс застывает, как ребёнок, пойманный на рисовании на стенах. — О, чёрт. Это было одно из тех писем. Черновик, написанный в ярости после их первой встречи на свадьбе. Грубый, язвительный и настолько незрелый, что теперь у Алекса горит лицо. — Я думал, что давно выбросил это, — бормочет он, выхватывая листок. Генри ухмыляется. — Я бы заплатил, чтобы получить это вместо официального письма от Белого дома. — Заткнись, — Алекс бросает в него подушкой, но Генри ловит её с грацией, от которой у Алекса до сих пор сводит живот.

***

Ночью, когда Генри засыпает, Алекс осторожно выбирается из-под его руки, которая прижимает его, будто принц боится, что он сбежит, и садится за стол. За окном тихо стучит дождь, а свет настольной лампы отбрасывает тени на бумагу. Он пишет. Сначала медленно, потом всё быстрее — слова льются, как шампанское из опрокинутого бокала. Он пишет о том, как бесился тогда. Как ненавидел этот британский акцент, эту холодную вежливость, эту… эту… «Я думал, что ты самый невыносимый человек на планете. Но, чёрт возьми, Генри, теперь я знаю — ты просто самый невыносимо упрямый.» Он вкладывает оба письма — старое и новое — в конверт и оставляет его на подушке Генри, прежде чем наконец заснуть.

***

Утро начинается с запаха кофе и тёплого прикосновения к плечу. — Алекс. — Ммм. — Алекс, проснись. Он приоткрывает один глаз и видит Генри, который держит поднос с круассанами, фруктами и его любимым кофе с корицей. А ещё — тот самый конверт, теперь распечатанный. — Ты прочитал, — Алекс садится, внезапно ощущая себя голым, несмотря на футболку. — Конечно, прочитал, — Генри ставит поднос на кровать и протягивает ему сложенный листок. — Моя очередь. Алекс разворачивает бумагу. «Дорогой идиот (я могу так тебя называть, потому что ты оставил это на моей подушке, как кот мёртвую мышь), Я бы ответил тебе тогда так же, как сейчас: «Да, я тоже тебя ненавидел. И да, я уже тогда любил тебя». P.S. Ты всё ещё невыносим. Но теперь это моя любимая вещь в тебе. P.P.S. Если расскажешь Норе про эти письма, я придумаю для тебя новое королевское прозвище. Хуже, чем «Колонизатор».» Алекс фыркает, и Генри целует его в макушку, прежде чем устроиться рядом с чашкой чая. — Ладно, — Алекс откусывает круассан и бросает в него крошками. — Но если бы ты действительно ответил мне так тогда, я бы, наверное, взорвался. — О, без сомнений, — Генри улыбается. — Но это того стоило бы. За окном дождь уже закончился, и комната наполняется золотистым светом. Алекс думает, что, возможно, это идеальное утро. Пока Генри не замечает остальные черновики, торчащие из-под стола. — Алекс… это что? — О нет. — О да. И смех Алекса разносится по всей комнате.