Крылатые качели

Как часто вы испытываете такую эмоцию, как гнев? Гнев - это эмоция направленная на разрушение. Зачастую люди подавляют его, что приводит к разрушению себя и свой психики.

***

Сначала Ваня испытывается странные, смешанные чувства: обиду, боль, непонимание. А просто резко его охватывает порыв гнева. Хочется злиться на всех без причины, не отвечать никому большое. Но сейчас эти порывы направленные в сторону одного человека. Женя-блять-Боков Удивительно как одно имя может приносить столько разных эмоций. Ведь с одной стороны ему обидно, пиздец обидно. Потому что все ведь могло бы быть хорошо, но почему то, боков выбирает разрушать обоих сразу, вместо чего то иного. А с другой стороны сейчас старший очень раздражает. «какого хуя, блять, Жень. Нахуя ты так делаешь. Вот ж блядство. Что бы ещё раз Ваня к нему подошел, пошел он нахуй, не дождется ничего больше. Пусть бумеранг прилетит обратно, пусть он почувствует себя так же, как сейчас ощущает себя Ваня.» Потому что сейчас не важно, что он сам чувствует, как ему больно. Непонятные ощущения заставляют захотеть, не смотря на боль, сделать так же Жене. Да, возможно, это все не правильно, об этом Ваня обязательно подумает. Потом. С того самого момента прошли сутки, сейчас они в отделе, практически рядом, но так далеко. Но Злобин твердо решает, во что бы это ему не стоило, сделать так же, как боков. Заставить чувствовать себя плохо, думать постоянно, страдать из за своих поступков. Поступает, как мразь. Да любой бы так сказал, ведь самому пиздецки больно, не хочется, где то в глубине души, делать больнее и старшему. Но сейчас эмоции берут вверх. Когда Женя заходит в кабинет, где сейчас Ваня сидит над очередными бумагами и пьет кофе, он не обращает никого внимания на него. Не поднимает взгляд, одергивая себя, не здоровается. Ни-че-го. Хочется. Ебать как хочется подойти, выяснить что происходит, прижаться посильнее. Кажется, если Женя сам подойдем, то Ваня не задумываясь, сразу, прибежит к нему обратно. Но тот ничего не делает, видимо, садиться за стол, потому что в тишине слышно, как скрипит стул, под весом тела. Ножка которого проскальзывает по полу, создавая неприятный скрежет. Дальше слышится чирканье спички, а потом глубокий вдох. Не сдерживаясь младший все же поворачивает голову, но в ответ не находит глаза. Сам тоже закуривает, переводит взгляд на бумаги на столе. Отношения - отношениями, но о работе забывать не стоит. Вчера ночью произошло ещё одной убийство, о котором стало известно лишь утром. По словам работницы ларька она слышала крик, когда закрывала магазин. Сразу идти побоялась, а на утро, её сменщица, увидела недалеко, в темном переулке труп. Сразу позвонила в полицию, всех вызвали, но благо Ване не пришлось ехать туда. – доброе утро, – Надин голос сейчас приятно слышать, все лучше тишины. – доброе. – скомпонованы бросает Ваня. Больше она ничего не говорит, сама видно переживает, но не показывает этого. – надо съездить еще раз на место убийство. – видимо она хочет, что бы поехал кто то из нас? Не понятно к кому сейчас обратилась женщина. – Жень, ты можешь съездить, пожалуста и Ваня возьми. – сейчас она умоляюще посмотрела на нас, но поймала взгляд Бокова, который прямо и говтрил: «я с этим не поеду» И правда, спустя пару секунд молчания, Женя выдал: – я с ним, – делая акцент на последнем слове и окидывая Ваня взглядом, – никуда не поеду, – сказал боков. Ну и с херали? Работу и личное надо делить, никак это не связано. Но Надя кивает. – я с тобой тогда, – видимо этот кивок старший воспринял так. – ладно, а Злобин тогда что будет делать? – Надя согласилась, хотя явно не собиралась ехать. – а Злобин – сам разберется. – подъитожил Женя, захлопнул за собой дверь. Словно ставя точку в разговоре. Ну и пошел ты нахуй. Хочется крикнуть, а точнее заорать прямо ему на ухо. – так, – этот тон предвещает не самое хорошоее, уж Ваня знает, – что у вас произошло? – да ничего, – посмотрев на свои руки, отвечает Ваня. – кому ты пиздишь? Я же вижу. – да тут любой бы увидел, эта мысль заставляет усмехнуться и увидить странный взгляд Надежды. – мне абсолютно плевать что у вас там происходит, Вань, но мне не плевать на работу. Так что будьте добры работать на отлично. Ваня лишь посмотрел ей в глаза, но отвечать было нечего. Он правда не знает, что случилось и что делать дальше. Как бы помириться с Женей и хоть немного улучшить их отношения, кажется это невозможно. Судя по повелению Бокова – им вообще не быть даже знакомыми. Надя, кажется, замечает расстроенный взгляд и бросает, перед тем, как выйти: – я не буду лезть ни во что, знаю, что если уж ты не сказал, то Женя тем более не расскажет. Но смотри, что бы на работе не отразилось. Больше слов никаких не было, да и не требовалось. Хорошо хоть она не докапывает до правды, хоть по её взгляду и видно – Наде пиздец как интересно. Надо собраться, больше нельзя показывать себя слабым и бухать. Мысль сама появляется в голове. И сейчас она кажется единственный правильной. Самое главное – работа. Все такими они спасают жизни людей, а не чем то другим занимаются, Надя права.

***

Единственно, что ему никто и не сказал, что делать. Ехать или не ехать. Да он даже не знает куда. Женя с Надей уже уехали как минут 15 назад. А Ваня все так же остался сидеть в тишине кабинете. Только сейчас он уже затягивался, смотря в окошко. Продавщицу магазина привезли еще утром, допросили. Но толком она сказать ничего не смогла, так как не видела. Сменщица её тоже привезли, но как и говорилось ранее, она сказала, что нашла пока шла на работу. Никаких улик, ничего вообще нет. Не могут же они не проебаться хоть где то? В документах о деле пока что пуатно. Родственников жертвы не нашли. Около убитой была только обычная фотография холмов. Никаких записей, никаких следов. Проебались, но где?

***

Спустя пару часов дверь с грохотом открылась, заставляя Ваню удивление поднять глаза. – ничего интересного, только то, что на руке пострадавшей было вырезано число 1. Пока что не понятно, что это значит, но мы разберемся с этим. – Надя, судя по её голосу, была немного взволнована, ходила туда сюда, разрезая кабинет, а потом сёла на своё место. – извините, что оставляю вас сейчас, но я работала с самой ночи и не спала. – она попрощалась со всеми и быстро выскочила за дверь. Не удивительно, она не спала, наверное, сейчас очень устала. На то, что Надежда ушла особо никто не обратил внимания, отнеслись с пониманием, так скажем. Повисла тишина. Невольно, Злобин перевёл взгляд на Женю. Его лицо не выражало ничего, только странное беспокойство. Обычно все его привыкли видить уж слишком серьёзным. Этой черте Ваня даже завидовал, немного. Ведь у него не всегда получалось держать спокойствие. Да даже недавно, он сорвался, пусть дома, но все равно осадок остался на душе. – шо смотришь? Вопрос Жени застал в расплох. И правда что он вообще смотрит. – ничего. – отвернулся сразу и больше глаза не поднимал, хотя боковым зрением было заметно, как Боков ходит, возвышается над столом. Дел в отделе не убавилось. Хотя их и до этого было не мало. Не продвигаются они дальше ни в чем – ни в работе, ни в отношениях, которые, к слову, с каждым днем все ухудшаются.

***

Спустя ещё час ничего не меняется. Правда Женя ушёл из кабинете. Ваня прослужил в какой момент он остался один. Он всегда один был если подумать. Из за ненужных мыслей работа совсем не продвигалась. Поэтому Ваня и решил сходить проветриться. На улице лучше, менее душно, хотя внутри все так же. Но ветер, дующий в лицо, заставляет чувствовать себя живым. Сигарета тлеет в пальцах, дым развивается в воздухе. Тут сейчас совсем людей нет, только он один. Это даже и радует в какой то степени. Но все портится быстро. «ещё одна жертва. Срочно» Сообщение не гласит ничего хорошего. Пиздец. Злобин быстро возвращается обратно, по пути сталкиваясь с сотрудниками, пробирается к кабинету. В нём все как было, только теперь перед ним Московский следователь с кофе, который видно тоже видел это сообщение. – поехали. Надя вряд ли сюда вернется, скорее всего поедет сразу на место. – Ваня говорит это словно как факт, видя то ли неприязнь, то ли еще что на лице Бокова. – выбора не много. Тот выходит первым, задавая плечом Злобина. Вот же.. Идут молча. Садятся в машину молча. – куда ехать знаешь? Ваня честно говоря не особо знал, поэтому головой только покочать и смог. Ну да, поторопился, что сказать. За руль сел, машину завёл, а адрес не просил даже. – на трассу, около леса. Там где то все и должны быть, – судя по тону, он вообще не хотел ничего объяснять. Теперь Злобин понял, быстро надовил на газ, и они поехали. Благо не долго добираться. Напряжение в машине было невыносимым и ничего помочь не могло, даже открытое окно или тихо работающее радио. Ваня его выключил сразу, как вспомнил, не надо отвлекаться. На трассе, когда они проехали сколько то вперед, виднеются машины уже прибывших сотрудников. Злобин подъезжает к ним, останавливается и они быстро выходят. На лицах людей ничего хорошего нет, даже хуже чем на других выездах. Пиздец, думается Ване, когда выходит Надя. – смотреть на это я вам даже не советую, – она покачала головой, а потом добавила, – особенно тебе, Ваня. После таких слов обычно хочется сделать наоборот, посмотреть, что это ему особенно нельзя видить. Хотя слова нельзя она не использовала, просто предупредила? Ваня смотрит, как Женя уже идет к месту, где было больше народу. Его лицо не высадки ничего, хотя на миг в глазах что то промелькнуло. Он закуривает, но продолжает глазами следить за действиями других сотрудников, вздыхает тяжело. Злобин не думает больше, огибает Райкина, идет напрямую к Бокову. А когда подходит – застывает. На дереве, что находится у самой обочины, девушка, как будто распятая. Полностью голая, руки сверху прибиты к ствола, ноги так же. На ней виднеется много разных следов: синяки с открытыми ранами. Ваня больше смотреть не может. Выворачивает от такого вида. А пошевелиться не получается совсем. Отдалённо слышится голос: – вань, все хорошо? Не понятно сейчас кому он принадлежит, то ли женщине, то ли мужчине. А Ване нихуя не хорошо. Он оседает на корточки, хватаесь руками за волосы. Шепчет тихо: – пиздец.. Дальше совсем не понятно что происходит, вокруг как будто гул, кто то ходит, говорят, спрашивают. Но это все отходит на второй план. Злобин отчётливо слышит своё сердцебиение, даже как то слишком громко. Дышать старает, но все равно как будто задыхается. Не знает сколько времени прошло, но когда до него до касается рука, вздрагивает. Голову поднимает, встречаясь глазами с Боковым. Твою мать. Думает, что пиздец не везет. – дыши Вань, вдох-выдох, – повторяет знакомый голос, и Ваня старается делать, как он говорит. Но не помогает. Его самого трясет уже, потому что страшно, что нормально дышать не получается, от этого паника накрывает. Он слышит тяжёлый вздох рядом, а потом ощущает рядом тепло от чужого тела, чувствует, как его ближе прижимают. Повторяют, что бы дышал, успокаивался. По голове, спине гладят. – все хорошо, вставай, пойдет, – голос зовёт, он не сопротивляется, только вот ноги ватные, тяжело вставать. Его под руки берут, все еще чуть обнимая. Куда идут – не знает. Старается про себя повторять слова Жени, успокоиться побыстрее. Когда он чувствует, что его сажают в машину, по телу сразу проходится тепло. Женя следом залезает, дверь закрывая. – лучше? Ваня кивает, но по глазам видно – врет. Больше не говорят, вроде и хорошо, и плохо. Ване думается, что его реально проследует чёрная полоса по жизни, раз всегда случается что то странное. В моменте хочется прижаться поближе и не отпускать больше никогда. А потом уже реальность – извинился, выйти и убежать подальше. А потом и вовсе забыть про этот случай. Но с ним рядом Женя, тот самый, которого он чуть не возненавидел, но надо же ему вновь появиться в жизни Вани, что тепеть как то и не получается думать о нем плохо, когда он смотрит, как раньше смотрел. Но на секунду в Ване все таки перещелкивает. Он напрягается, отодвигается подальше, что бы выбежать отсюда. Плевать куда, главное уйти. Он двигается в сторону двери, рукой тянется к ручке, когда Женя это замечает и дергается в его сторону, Злобин уже на улице. По сторонам смотрит, слышит как ему кричит стапший: – Злобин, стой, сука. Но это его не волнует, он медленными движениями пятится назад, взглядом окидыаает всю трассу, смотрит как снимают труп, быстро отворачивается, что бы вновь не накалило. А потом даже как стыдно становиться за своё такое поведение, должен держаться. Пока он отворачивается, чувствует, что его хватают за плечо. Сразу хочется дернуться, вырваться и побежать подальше. Пытается осуществить мысли, но совсем не получается. – да что ты творишь блять, – Женя прижимает его к машине, блокируя все пути для побега, смотрит прямо в глаза. В ответ Ваня посмотреть не может, слишком много всего сделал необдуманного сегодня. – прости. – хрипит, глазами бегает по лицу Бокова – на глаза, на волосы, на губы, снова на глаза. Женя держит крепко, не позволяет расслабиться, мало ли убежит и проблем ещё больше будет. Но Ваня расплавляется немного, но чувство близости тела Бокова не уходит. Слишком близко. Он пытается отодвинуться, но тот, видимо, воспринимает это как будто свалить Ваня хочет, прижимается ещё сильнее. Ваня хочет прижаться ближе, обнять. Ваня хочет убежать подальше и не вспоминать об этом. Потому что буквально недавно он смотрел на него с ненавистью, а тут успокаивает. Зачем? Из жалости? Ване такого не надо, от этого погано. – успокоился? –дда.. Наверное, – бормочет Ваня, оглядываясь по сторонам. Они припарковались довольно далеко, но отсюда четко видно, что все заняты своими делами и сюда никто не смотрит. Женя уже собирается отходить, как показалось младшему, он смотрит так, как будто что то хочет сказать. – шо? Ваня молчит, взвешивая все за и против, не зная говорить или нет, а потом произносит, но шо потом: – обними меня, пожалуста, – самому кажется на сколько это прозвучало жалко, глазами сразу на руки смотрит. Мало ли какая реакция будет у Жени. Но кажется даже если тот сейчас въебет ему, то станет легче. Кажется время застыло, как т сам Женя, что сначало смотрел удивленно, а потом расслабил лицо. Ваня уже приготовился получит удар куда нибудь, зажмуривает глаза, но чувствует руки у себя на плечах. Его обнимают. Глазами хлопает, застывает, на несколько секунд, но в ответ руки тянет. Чувствую как его прижимают ближе. Время как будто остановилось совсем. Лицом зарывает в ключицу чужую, прижимается сам, руки у себя на спине чувствует, которые не много опускаются на поясницу. Своими хватается за крепкие плечи, расслабляется немного. Слышит, как дыхание на своем лице становиться тяжелее, а сердце бьется чаще, не знает даже чьё, свое или чужое. Теперь все еще хуже, он вроде злился на Женю сильно, но щас почему то вся злость ушла. Но теперь он злиться на себя, что позволил сказать лишнего, вновь показался слабым, а теперь еще сильнее привязывается. Знает же что потом будет больнее, знает, что потом Женя опять сделает вид, что ничего не произошло, знает, что опять не поговорят. Поэтому и злиться. Но на себя только. Но пока он чувствует его руки на себе, его дыхание – это все становиться лишь мелочами. Он бы все отдал за такие моменты, пусть и не на долго, пусть только на вечер. Он чувствует как его ведут, не разрывая объятия, как открывается дверь машины, как они снова оказываются внутри. Женя чуть отстраняется, смотрит в глаза, а от этого не по себе как то. – лучше? – Ваня не знает. Было хорошо, когда он рядом, и одновременно плохо. – в машине теплее, не май месяц все таки. – сам не знает зачем это говорит, что бы как то снять напряжение между ними? – зачем? – тихо шепчет Ваня, не поднимая глаз. – шо зачем? – зачем ты все это делаешь, Жень? – выходит выручено, как будто смирившись. Ваня не тупой, понимает, что после этого ничего не поменяется, все вновь вернется как было. Тогда зачем нужно помогать, обнимать. Вот этого Ваня не понимает совсем. – помогаешь мне, сидишь сейчас со мной, – продолжает, виды вопрос немой в глазах, – что бы потом опять оттолкнуть? Сказать, что не правильно это все и опять сделать больно? – теперь глаза поднимает, в них виднеется отчаяние какое то, старается не заплакать. – я.. – но он не продолжает дальше, сказать нечего. Ведь правду Ваня говорит. Женя и сам видит, что тому только хуже. Да и не знает зачем, просто показалось, что так надо. – прости, Жень, но мне блять больно. Я не хочу еще раз через все проходить, что за качели? Я устал сука, – кажется что он сейчас или разрывается или ударит, или еще что другое, но больше не может сдерживать все в себе. Ваня плачет. Тихо, не смотря в глаза, голову опускает, что бы не выдать этих эмоций. Но тело трясется. Женя все так же молчит. Иногда тишина может сказать больше слов. Ваня понимает, воспринимает это, как пошёл ты нахуй, Злобин. Наверное, у него уже глаза все красные. Сколько прошло времени? – прости. – не надо, только не снова, пожалуста, я больше не вытерплю. – глаза поднимает, не видит ничего, пелена слез закрыла. Женя руку протягивает, за плечи к себе тянет, прижимает. Ваня уже плачет, не скрывая, утыкается в груд Бокова. Что дальше будет. Думать не хочется, эмоции взяли верх над ним. Но в моменте кажется что все хорошо. Но блять, от этого хуже. – прости, Ванюш, – шепчет, поглаживает по всему телу, чувствуя как оно содрогается. – я.. Блять, просто не понимаю.. – Ваня чуть успокаивается, сам жмется сильнее, вдыхая знакомый запах. Женя что то ещё шепчет, наверное, тоже самое. Блядство. – я просто.. Бля, не знаю как по другому, ты.. – Боков говорит не сильно связано, оттягивает Ваня от себя, смотрит в глаза. Младший в ответ тоже смотрит, но не понимает. Губы чуть дрожат, что его, что Женины, когда он опускает на них взгляд. Тот молчит, но руками все еще обнимает. – поехали домой, а? А Ваня не хочет домой. Он в этом моменте хочет раствориться, что бы никогда не заканчивалось это. Поцеловать хочет, но не может, бомться все испортить. Хотя кажется, что портить то нечего. Если Женя завтра все равно сделает вид, что ничего не произошло, то тогда почему бы и нет? – давай еще посидим. Проговаривает, пока сам думает о том, что будет потом. Видно тот соглашается, раз не делает никаких движений. Злобин замечает его взгляд на себе, который скользит во всему лицу, чувствует, как чужие руки стирают слезы со щеки, за ладонью хочется потянуться, прижаться. Взгляд опять возвращает на губы чужие. Знает, что Женя видит, что заметил. – мы же оба знаем, что завтра ты все равно скажешь, что это все ошибка и прочую хуйню, что мне будет опять больно, что я опять буду всю ночь думать об этом всем и не спать, да? – смотрит за сменяющимися эмоциями га лице Бокова, продолжает, – а я хочу в этой ошибке утонуть навсегда. Ваня подаётся вперед и целует. Вкладывая ве в него: обиду, злость, расстеряность, страх. Не бриться, что оттолкнут, сам настроил себя на это. Но Женя не отталкивает, отвечает с той же страстью. Кусает губы, языком проходится по нижней, углубляет поцелуй, изучает. А Злобин стонет, но не сильно, потому что ждал этого. Женя руками его за шеию прижимает, не давая пути отступления. У другого руки дрожат, но он держится сильной хваткой за старшего, который сейчас его целует. Ваня и сам знает, что это последнее, что у него осталось. Потом все будет по другому. Но в этом поцелуе сейчас все. Кажется у них нет других концов отношений. Только вечные качале и страдания. Неуверенность Жени, его страх.