Закон крови и тишины

Молчаливая девушка быстро расплетала ее свадебную прическу. Первая брачная ночь – как это будет? Что ж, эти деньги помогут ее семье. Позволят поступить в университет. Он кажется приветливым, старается понять ее. Но холодность его взгляда пугает. Эти глаза совершенно черные, инфернально-безжизненные. В нем есть что-то притягательное, но Селеста до сих пор не верила, что сдалась богачу лишь из-за сентиментального сходства с первой любовью. Придется потерпеть – невольно крепче сжала бедра. Ее ночная рубашка черная – она впервые видела такую. В великолепии спальни неуютно. Высокие своды потолка чернели в полумраке. В старомодном убранстве кажется, будто из темных углов вот-вот покажутся демоны. Супруг вошел в комнату бесшумно – Селеста заметила его лишь по шелесту двери. Сколько ему лет? Плавная линия носа, нервный изгиб губ, кошачьи уголки глаз. Наверняка за сорок, но это лицо... На его плечах длинный парчовый халат. Она улыбнулась, встретив его взгляд, и тут же смущенно отвернулась: под распахнутым одеянием ничего не оказалось. — Тебе здесь нравится? — он прошел к комоду, и слабый свет ночника разрезал синеву темноты, заостряя тени. Черные волны волос обрамляли бледное лицо – в этой обстановке он выглядел как персонаж старой картины. Стоит признать, здесь он однозначно на своем месте. Хитрый взгляд скользнул рысью по ее оголенным плечам. — Тут красиво. Но нужно привыкнуть. — Привыкнешь, — уселся рядом на плотный матрац, - устала? — Да, день был длинным. — У тебя много родственников, я не привык к таким компаниям. — Ты... Всегда так спишь? — указала взглядом на его наготу. — Переживаешь? — убрал прядь волос с ее плеча. — Да, — откашлялась, опустив глаза. — Не бойся. Больно не будет. От этих слов промеж лопаток пробежал холодок. Она крепко сжала большой палец. Кто он? Почему именно ей придется проходить через это? Впервые за этот безумный месяц тревожные вопросы вырвались наружу. Кто-то рождается с серебряной ложкой во рту и может купить что хочет. Даже ее... Слезы помутили очертания комнаты. Она опустила голову, стараясь спрятать лицо. Единственная капля соскользнула с ее век, и супруг верным движением поймал ее кончиком пальца. Такая реакция... Судя по звуку - отправил солоноватую жидкость в рот. — Пока не хочешь? Последняя попытка сдержаться рухнула. Она сгорбилась, сдавленно выдыхая. — Прости, — только и вырвалось из пересохшего горла. — Я тебе не нравлюсь? Или дело в другом? — В... Другом, — она сглотнула, - боюсь. — Так я не тороплю, сказала бы сразу, — он сел позади и принялся перебирать золотистые пряди ее волос. — Правда? — Конечно. Не буду же тебя насиловать. — Чуть позже, хорошо? — утерла влажный нос, — спасибо. Ты мне нравишься, просто… Страшно. — Это не главное. — А что... Что главное? — Чтоб мы подошли друг другу. Ты переволновалась? — Да. Я и рада, и испугалась. Все новое, почти тебя не знаю. — На мои методы еще никто не жаловался. — Ты говорил, что не был женат. — Поэтому и не жаловались, — усмехнулся, — да, с юмором я не слишком преуспел. — Да нет, смешно, — натянула улыбку. — С этим можно и подождать. Столько, сколько ты хочешь. Но кое-что мне не терпится сделать, — холодные пальцы скользнули по плечу. Щекотно... — Что? — она нахмурилась. Звучит жутковато... Он выдыхал прямо в ее шею, вызывая неприятные спазмы внизу живота. Красивый. Но какой же жуткий... — Ты красивый, — выпалила на всякий случай. — Спасибо, радость моя. Ты тоже. Теодор выдохнул – точно в ухмылке – и припал губами к ее коже. Горячий язык пробует солоноватый бархат. — Нравится? — прошептал. — Да, приятно, — она застыла, скованная смущением и странным возбуждением. — Очень давно этого не делал. Но буду осторожен. Ты нужна мне, я не могу тебе навредить. Не вырывайся, ладно? Иначе могу поранить. — Что? — девушка встрепенулась. Теодор всматривался в набухающие от прикосновений его языка вены. Какая яркая сетка – меть куда хочешь. Новоиспеченная супруга ждала его ответа, от нее пахнет страхом и кисловатой влагой. Еще мгновение – и она рванет прочь в поисках орудия для самозащиты. Взгляд уже метался по комнате... Как вдруг резкая боль пронзила ее столь неожиданно, что из горла вырвался сдавленный выкрик. Теодор тут же прикрыл ее рот одной рукой, второй обхватив поперек ребер. Сильно, точно стальными тисками. Она попыталась вырваться, но он крепко стиснул ее ноги своими, сжимая все сильнее. Невольница скорее сломает себе что-то, чем он отпустит ее. Точно бабочка в цепких паучьих лапах. Шея невыносимо горела, будто к ране приставили вакуумный насос. В комнате появились какие-то люди. Девушка рванулась еще дважды, но силы стремительно оставляли ее. Веки тяжелели, а язык обмяк в пересохшем рту. «Неужели, это конец?» - промелькнуло в голове, и Селеста вновь беспомощно забилась в его руках. Снова безрезультатно... В голове звенела одна высокая нота, натягивая тело струной. Но это не помогало. С каждым толчком она становилась все слабее, а его хват, казалось, только крепчал. Очертания комнаты потеряли ясность. — Она не умрет? — Теодор всматривался в ее побелевшее лицо. — Не тяни, — брат ухватил ее ослабевшие челюсти и силой разжал посиневшие губы. — Все правильно, — незнакомец постарше наблюдал за действиями Теодора. Хозяин дома полоснул себя по запястью и прижал рану к холодным губам Селесты. В ее горле раздался клокочущий звук. — Не захлебнется? — Запрокинь ей голову, — команда для брата. — Глотай! — выкрикнул Теодор на самое ее ухо, — глотай, родная! Все будет хорошо, ты будешь жить! Только глотай! Шумный глоток – все же услышала. Тело тут же содрогнулось от рвотного спазма. — Глотай! — твердо повторил на ее ухо. Она слушается, едва дыша, — глотай, тебе станет лучше. Девушка слабо простонала, слеза пробежала дорожкой из-под сомкнутых век. Прямо в ухо, как неудобно... Он быстро утер влагу свободной рукой. — Хватит пока, — старший незнакомец. — Пиздц... — процедил сквозь зубы. Быстро провел языком по запястью, — она точно не умрет? — Нет, держится, — приподнял ее веки и заглянул в белки глаз, — лежи. — Да, — откинулся на подушку. — Когда рана затянется – режь снова и корми ее. — Я сам уже голоден. — Нельзя. — Помню. От нее долго будет так пахнуть? — Запах изменится через месяц. Все это время она должна есть только через тебя. Я скажу, когда можно добавить чужую кровь. Пока только твоя и ее, она еще не изменилась, ты ее отравишь. Слышишь меня? — Слышу. — Корми ее и спи. Корми и спи. Останется шрам – режь в другом месте. Береги силы.