Закон крови и тишины

Какая тяжелая голова. Будто спала целый день... Девушка схватилась за лоб. — Ну и сон... Теодор? — осмотрелась. — Меня зовут Зохре, — отозвался со стороны окна. Она привстала в постели: — Зохре? — Да, — смотрел на супругу так, словно она провинилась. — Окей, — несмело кивнула, — необычное имя. — А тебя теперь будут звать Стэйа. Она облизала пересохшие губы: — Это какая-то игра? Послушай, мы же едем в путешествие? — Никто никуда не едет, — его взгляд прожигал насквозь. — Что-то не так? — Примерно всё, — поднял с прикроватной тумбы длинный кинжал. — Чт... - она замерла. — Ты знаешь, кто такие Эрхи? — Эрхи... — она поджала губы, — Эрхи? — взгляд вспыхнул ужасом, — Эрхи? — повторила громче, глядя на него снизу-вверх, — ты? —Ты – тоже, — он полоснул себя по предплечью. Девушка вскрикнула и тут же осознала – это не ее голос. Горло сжала непреодолимая паника. Ужас, точно ее заперли в чужом теле: — А, мама! — схватилась за голову. — Пей, не беси меня, — сжал ее затылок. — Нет! — мотала головой, но его пальцы впились в череп так, точно готовится его раздавить: — Пей, блять, — ткнул окровавленную руку ей в рот, — глотай! Она подчинилась. Горячая жидкость с металлическим привкусом хлынула в горло. Грудь содрогнулась от рвоты. — Не смей, — зажал ее рот, — глотай. Она поморщилась, от рвоты из глаз брызнули слезы. Пришлось проглотить солоноватую жидкость вновь. Селеста негромко взвыла, хватаясь за лицо. Зохре провел языком по своей ране и напряженно уставился на ее растрепанный вид. — Мама, — ощупала грудь – ничего... Откинула одеяло и взметнулась с постели. Ослабевшие ноги подломились, и девушка с грохотом обрушилась на пол. Паника застилала глаза, приглушая боль. Неверно поползла к двери. Так, будто покинув этот дом, сможет вырваться из кошмарного сна. Но едва приблизилась к приоткрытому проему, как ее рубашку резко дернули назад. Зохре без особого труда отшвырнул супругу в дальний угол комнаты. Сжавшись в комок, она укрылась руками, ожидая побоев. Но он лишь ухватил ее за волосы, заставляя поднять голову. — Смотри! — выпалил спертым от гнева дыханием. Это зеркало, прямо перед ней. В нем жилистая фигура супруга с закатанным рукавом и растрепанный голубоглазый парень на коленях... Или не парень? Тряхнула освобожденной от сильной кисти головой. — Что это? — коснулась собственной кожи. Прохладная, совершенно гладкая, - мамочки, что это?! — прикрыла рот, сдерживая болезненный стон. Зохре грубо потянул вверх ее ночную рубашку. Она... Белая. Не та, что была на ней в их первую совместную ночь. Застигнутая ужасом, Стэйа не могла сопротивляться. Хозяин дома отбросил полотно в сторону и рванул ее за плечо. Так сильно и больно... — Почему...? — она задохнулась от слезного воя, одной рукой сжала горячий рот, второй – обхватила окаменевший живот. Пропорции тела изменились, сделавшись... Пугающе неопределенными. Изгиб ребер больше не составлял изящную гладь талии – она стала угловатой, точно юноша-подросток. Таз сровнялся шириною с плечами, а на месте округлой груди – только гладкость кожи. Небольшая возвышенность грудных мышц, но ни ощутимых округлостей, ни даже сосков. Зохре не стал поднимать ее снова. Она осела на пол и сжалась в обнаженный комок, завывая от ужаса. — Отпустите меня, — сдавленно выдохнула, стиснув его штанину, — я проснусь... — Прекращай, — выдернул ногу из ее пальцев, — останешься такой навсегда. Ты больше не «она». За пятьсот лет привыкнешь, — но Селеста не умолкала. Зохре дышал все громче, скрежеща зубами, — кончай орать, блять! — его крик обрушился на голову, точно ведро ледяной воды, — заебала! Она затихла, прикрывая голову руками. Лишь тихие всхлипы комкали ее грудь. Дверь хлопнула – похоже, он покинул комнату. Стэйа тяжело оперлась на трясущуюся руку, стараясь хотя бы присесть. Тело казалось невыразимо тяжелым. Оно совершенно чужое, будто во сне. Сильные руки рывком подняли ее с прохладного пола. Она упала на упругий матрац кровати и тут же укрылась под одеялом. Возник, точно ниоткуда, шаги совершенно бесшумны. Зохре смотрел на нее сверху-вниз, его глаза страшно горели, а губы белели от злости. Он такой сильный, он ударит ее! — Прости, — прикрыла виски ладонями. — Хватит, — шумно выдохнул, — приди в себя. — Что произошло? — лучше говорить тише, чтобы не злить его. — Твое тело такое, потому что ты теперь Эрхи. Что за истерика на тупом месте? Больной придурок, — еще один шумный выдох. — Это ты сделал? — Да, и что? — раздраженно бросил. — Ничего, — едва слышно выдавила, скованная страхом, — все нормально. — Мне надо работать, вернусь через час. Встанешь с кровати – услышу. Я слышу твое сердцебиение, и не думай наебать меня. Не смей проссать силы, которые я в тебя вбухал, — ткнул ей под нос свое предплечье. Кожа покрыта частой лесенкой белых шрамов, — встанешь – приду и лично тебя уложу. Головой об пол. — Хорошо, — боялась даже откашляться. Дверь бахнула за ее спиной. Он не ударил, даже когда был очень зол. Если не злить сильнее – ничего не сделает. Сухо сглотнула и несмело высунулась из своего укрытия. С улицы доносится щебет птиц, а солнечные лучи рисуют на полу ровные квадраты оконной рамы. Взгляд упал на стену – на ней появились портреты, которых определенно не было в ту ночь. На них какой-то человек... Стэйа приподнялась и осторожно поползла по постели. Матрац прогнулся под ее запястьем и скрипнул. — Лежи! — эхом разнеслось по коридору, точно лай собаки. Она тут же упала на бок. Хмурый взгляд внимательно изучал черты незнакомца на рисованных полотнах. Длинные черные волосы и темнота взгляда – что-то среднее между лицом Зохре и ее собственным. Кто это? Может, та самая «первая любовь»? Или кто-то из родственников. Она лежала неподвижно, не решаясь даже перевернуться на другой бок. Сердце гулко ухает, мыслям не удается обрести форму. Заряд адреналина совершенно лишил ее сил.