Закон крови и тишины

Стэйа потерла глаза – похоже, сейчас снова утро. Она проспала целый день? Сегодня голова гораздо свежее, но все, произошедшее накануне, кажется странным сном. Стиснула зубы и заглянула под одеяло – нет, не сон... Обстановка все еще ощущается плоской, лишая чувства реальности. Зохре лежит на подушке рядом. В рубашке и брюках, рука с закатанным рукавом совсем близко. Взглянула на его предплечье – свежий надрез еще розоватый, почти затянулся. Похоже, он не так давно кормил ее, но это не отпечаталось в памяти. Он пугающе строг и силен. В голове зазвенела тревожная мысль: чтобы выжить, к нему нужно подобрать ключ. Осторожно откинула шуршащее одеяло так, чтобы накрыть его. Босые ступни коснулись прохладного пола. Тело кажется бодрым – но насколько его хватит? Она помнила, как обрушилась на начищенный паркет совсем недавно. Едва пятки плотнее уперлись в мягкие доски, Зохре пошевелился: — Лежи, — выдавил сквозь сон. — Хочу походить. — Рано еще, — потер лицо, — скоро придет врач. — М, — она улеглась на собственные колени, сложившись вдвое. Пусто смотрела на свои ступни. Хоть что-то осталось неизменным, - ты спал здесь? Как же странно звучал теперь ее собственный голос. Непривычно низкий и грубый. — Досыпал. Плохо сплю по ночам. — Ничего не помню. Сколько я так пролежала? — Пять недель. — Понятно, — внутри все тоскливо сжалось. Пять недель она была здесь, как кукла. За деньги полностью отданная во власть этого человека. Или не человека... — а как я ходила в туалет? — За тобой ухаживали. Что именно интересно? — Все. — Когда я тебя обескровил, твой мочевой опорожнился. Кишечник тоже, но позже, когда начались изменения. Ты лежал в подгузнике, пока уретра не приобрела нынешний вид. После этого ты пришел в себя. Прошлые сутки тебе помогали с судном. — Ничего не понимаю… А что делать мне? Как я теперь буду есть, спать, справлять нужду? — Есть – кровь, как и все мы. Мой холдинг – крупнейший производитель консервированной крови. Есть и не переработанная, она более питательная. Но потреблять ее надо быстро. Спать – как и человек. Давно, когда наши предки жили исключительно охотой, мы вели ночной образ жизни. Но все изменилось с приходом в наш быт скотоводства. Если погружаться в историю... — он рассматривал темные своды потолка, — были племена Севера и племена Юга. Мы долгое время не смешивались, еще дольше – воевали. Юг богат пастбищами, там в основном занимались скотоводством. Северу было сложнее – мы развивали растениеводство, чтобы компенсировать нехватку пищи. Мы дольше, чем южане, охотились на людей. Однако и раньше начали торговать с ними. В культивировании нам не было равных – мы снабжали человеческие города лекарственными травами, а они расплачивались скотом. На границе территорий устраивали целые кулинарные кварталы. Обескровленное мясо с ароматными травами – люди такое любят. — А на юге? — На юге Эрхи конкурировали за пастбища. Людей они не любили, даже считали позорным потреблять их в пищу. Из-за такого разделения, отличается и наша кровь. По ее составу простой анализ покажет, откуда пришли твои предки. Впрочем, Эрхи и так знают. И это первое, что ты будешь изучать – свою родословную. От самого первого предка, о котором удалось записать сведения. — Я даже не знаю, как зовут моего дедушку, — убрала светлые волосы за ухо. — Здесь такой проблемы не будет. Подожди, как это – не знаешь? — Мою бабушку изнасиловали и пригрозили. Она так и не сказала, кто это был. — Господи... — цыкнул, — люди омерзительны. — Ты не кажешься благородным, если учесть... Что со мной сделал. — Даже не представляешь, как много я тебе дал, обрубив это порочное наследие, — его голос зубрится сталью, еще немного – и снова зазвучит угрожающе, — или ты считаешь почетным быть потомком насильника? — Как я теперь буду ходить в туалет? Ты не ответил. Спереди все понятно... — Тут все как у людей, верно. А сзади – ничего не требуется, мы не потребляем твердую пищу. — А если я что-то съем? — Вернешь через рот. Но это не имеет смысла, наши рецепторы не чувствительны к человеческой пище, поэтому мы и не можем соперничать в кулинарном мастерстве с людьми. Однако наши идеи для мяса с травами существенно повлияли на человеческую кухню. — Только кровь? — Кровь и экстракты трав. Что ты знаешь об Эрхи? — Что вы населяли эти земли до прихода первых поселенцев. Как и местные люди... И что наркотиками торгуете. Вроде, все. — Роскошно, — раздраженно выдохнул, — понятно, почему твоя мать согласилась на такие смехотворные условия. Умом не блещете. — Я все же могу немного поумничать, — она нахмурилась, — и рассказать, что ты со мной сделал без моего согласия. — Как это «без», — снова звучит напряженно, — ты все подписал. — В каком смысле? — она обернулась. — Читать надо, что подписываешь. Она стиснула зубы, за ребрами клокотал гневный рев: — Ясно, — вновь отвернулась. — Не пытайся угрожать, ты мне не ровня. — Тогда проще убить меня, потому что я пойду в администрацию. К вам не слишком хорошо относятся в обществе – что, если все узнают? Зохре шумно усмехнулся за ее спиной: — Ты злишься на меня. Наверное, я могу тебя понять. Мало что знаешь о благе, которое приобрел. Но ты прав – это добавит проблем. Как и твое убийство. Посмотрим, что я могу сделать, чтобы подробности этой истории остались между нами. Говори. — Мои родные уже вернулись за мост? — Да, живут снова на Тиерра Супериор. — Все мои сестры и брат должны получить достойное образование. И хорошую работу по окончанию. Зохре легко цыкнул: — У тебя правильные ориентиры. Я все сделаю, но на этом сочтемся. Будешь просить больше – неприятности от твоего убийства могут оказаться не такими уж серьезными. — Договорились. — Для Эрхи семья – величайшая ценность. Рожаем мы редко и мало, к тому же... Это возможно только с парой. Или с человеком – у них фертильность повыше. У первого свои минусы, у второго – тоже. — Какие минусы у полукровок? — Раньше считались вторым сортом. Особенно, если речь о Юге. — Господи, вас и так мало. Какие сорта еще? Тупость какая... — Не настолько мало, чтобы подобные предрассудки ослабли. Я тоже не считаю это правильным. Эрхи есть Эрхи. Наши гены сильнее настолько, что мы можем обращать людей в себе подобных. Но, увы, не все думают, как я. — А я какого сорта? — Третьего. Но никто не скажет об этом в лицо, потому что ты принадлежишь мне. Если кто-то оскорбит тебя – будет иметь дело со мной. — С радостью сдам урода. — Сдавай. Пока для общественности мы – неплохая история. Кровь связала нас накрепко, человеческая любовь – ничто по сравнению с этим. Да, я купил твое обращение, но теперь ты под моей опекой. И никого ближе у тебя нет и быть не может. Чем не семейная идиллия? — Сейчас заплачу, — стиснула зубы. — Придется быть заодно, понимаешь? — У меня нет выбора, — она все же улеглась обратно на подушку. Гнев клокотал у самого горла, но нужно сдержаться. От хозяина дома зависит слишком многое. Туманная голова путалась между эмоциями и мыслями. Только одно ясно – придется опираться на него. — Ты не Морхе, к сожалению, — Зохре потянул ее за плечо, призывая обернуться. Заглянул в обрамленные хмурыми бровями голубые глаза, — но связь между нами – инстинктивная. Родственные связи Эрхи таковы: мы ощущаем их телом и душой, а не только умом. Ты не представляешь ценности по факту. Но... Я уже не смогу спокойно пройти мимо твоей комнаты. Главное, помни – не создавай лишних проблем. И мы поладим. — Я не могу тебя ненавидеть. А очень... Очень хочется, — едва ли возможно оформить в слова какие-то из теперешних чувств. Супруг, кажется, даже вдохновлен их новой связью. Каково это – быть родственником такого человека? Придется подыграть. — Не сможешь - это правда. Потому что в тебе мои гены, моя кровь. Родство далекое, но его достаточно, чтобы мы не сумели существенно навредить друг другу. Если, конечно... Ты не сделаешь глупость. — И что тогда? — Тогда, — его лицо... — я уже потерял Морхе. И медленно схожу с ума от этого. Мало что изменится, если потеряю еще и тебя. Но не хотелось бы. Свою последнюю сотню лет я планирую прожить спокойно. Насколько это возможно. — Что с твоим лицом? — Что с ним? — Я не хочу тебя трогать, — отвернулась, — но оно очень странное… Малоподвижное. — Это не совсем лицо. Скорее, протез. — В каком смысле? — Это адаптация, которую мы приобрели. От скрещиваний с людьми, в частности. Наши далекие предки выглядели не особенно симпатично, но такой облик оправдал себя эволюционно. Тем не менее, мы жили кланами и не нуждались в искусственном усилении социальных связей. Поэтому мимика у нас бедная. Так что это не лицо – это «маска лица». У нас куда меньше активных мимических мышц. — Маска... — ничего не поделать, рука сама тянулась к его коже. Раздражение соперничает с... Принятием? И ощущением безопасности. Странный комплекс чувств – он действовал скорее, чем способность его осмыслить. — На этих землях у людей облик был вот такой: черные волосы, темные глаза. Постепенно разнообразия становилось больше – привыкнешь различать чистокровность по этим признакам. — Значит, вы похожи на коренные народы? — отвернулась. Заглядывая в эти глаза, невольно проникаешься противоестественной симпатией. — Мы и есть - коренные народы. Но да, — вздохнул, — мы здесь такие же хозяева, как и сапиенс сапиенс. И что есть у нас? Анклав, где мы вынуждены поддерживать отношения с ними просто потому, что их больше. — Сапиенс... Это же люди? — Ну да. — А вы, кажется, сапиенс десмодус? — Да, спасибо, что не «вампиры». Как это на латыни? — А почему? — силы оставляли ее, сглаживая гнев и замешательство. Бархатистый голос Зохре завораживал, даруя спокойствие. Он убаюкивал и утешал. Раздражение от собственной лояльности покалывало едва ощутимо. Сопротивляться почти невозможно. Загадочного супруга хотелось спрашивать, спрашивать… Лишь бы этот поток не прекращался. — Вампиры имеют к нам отношение в том смысле, что это обескровленные, но не умершие. Если им удается напиться сполна и кровь в сыром виде не отравит – они действительно становятся Эрхи. Но сама тема обросла детскими страшилками. Просто смехотворными. — Я помню из школы, — бормочет в полудреме, — что Эрхи в Европе истребили. — Да, вампиры – это их культурный след. — Ты говорил, что приехал из Европы. — Это не так, я родился здесь. Но ты подловил меня с этими внешними отличиями. Лучшее, что придумал. — Убедительно... Вышло. — Спи. Через час придет врач.