Дитя бессмертия

Публичного разоблачения удалось избежать, но в вампирском сообществе поднялся большой переполох. Старейшие были в гневе от того, что Ротшильды разводили дампиров, как лабораторных крыс, которые теперь сбежали и неизвестно, где находятся, представляя угрозу для всего вампирского вида. Другие кланы молча ушли в подполье, истекая ненавистью к «неудачникам» Ротшильдам. Опыты над дампирами ни в коем случае не должны были быть преданы огласке. Даже их существование следовало хранить в тайне. Беспечная гордыня Ротшильдов вывела бывших союзников из себя. Джозеф в свою очередь указал на плохую систему управления и отсталые взгляды традиционных сообществ. В двадцать первом веке, по его мнению, недопустимо вести себя как варвары. Кроме того – и с ним все согласились – подобные инциденты могут не только испортить дипломатические и экономические отношения между людьми и вампирами, но и привести к вооруженным столкновениям. О его личном участии в едва не случившейся катастрофе, разумеется, никто не узнал. Вдобавок Костан вызвался руководить комиссией по расследованию скандального дела. А значит, все видеозаписи и прочие улики аккуратно изъяла и обработала его команда. Стеклянный дворец Костан забрал себе – «в благотворительных целях». Мик навестил его только спустя три месяца после побега из плена. Был в городе, чтобы сделать кое-какие срочные покупки, и заглянул в гости. Мик старался не привлекать к себе внимания. Да и времени с известных событий прошло не так уж много… – Не думал, что ты поклонник 70-х, – воскликнул Джозеф, когда у его двери появился старый друг. – Что за прикид бродячего хиппи-музыканта? Мик действительно основательно поработал над имиджем, вероятно, в целях маскировки. Большие очки, индийская рубашка, брюки клёш и пляжные шлёпанцы были совершенно не в стиле элегантного романтика Сент-Джона, о чём ему и сообщил несколько шокированный Костан. – В этом и смысл, – согласился Мик и шагнул за порог. Они обнялись. Джозеф, поморщившись, сказал, что от Мика пахнет пачули. – Не совсем пачули… Я закупил два мешка удобрений для почвы. У нас ферма всё-таки. Джозеф только закатил глаза и повёл Мика за собой. Не похвастать новым приобретением он был не в силах. Поместье на окраине города, которое недавно отреставрировали по его заказу, принадлежало, как заговорщически поделился Джозеф, самому королю рок-н-ролла. – Наследие прошлого – моя страсть, – признался он. – Голоден? Тебя там на твоей ферме хотя бы кормят? – Ничего, я сделал запасы. – Я пришлю на днях свежатинки. – Не стоит. Всё нормально. – Да уж, нормально! Небось, питаешься кошками? Мик помахал ему рукой. – Я вообще-то тороплюсь. Буквально на пару минут забежал. Извини. Ты хотел мне что-то передать? – Ничего, понимаю. – Джозеф растянул губы в улыбке. – Ты же теперь многодетный папаша. А ездишь, небось, на фургоне? – Минивэн, – ответил ему ухмылкой Мик. – Не везти же удобрение в кабриолете. Ехать ему пришлось несколько часов, а водил теперь Мик комфортную надежную Тойоту серебристого цвета. Для большой семьи в самый раз, улыбаясь, нахваливал автомобиль продавец. Что ж, семья у Мика, действительно, теперь была большая. Даже слишком. Одного минивэна вскоре стало мало, потому что дампирам очень понравилась выезжать в соседние городки и смотреть на людей. Пятеро самых взрослых быстро освоили вождение. – За кого вас принимают, как ты думаешь? – спросил Джозеф, когда они вышли пройтись вдоль искусственного водоёма на заднем дворе поместья. – За общину… –«Назад к истокам», – закончил Джозеф, усмехаясь. – Да. Это ведь ты пустил этот слух. – Мик тоже не удержался от улыбки.– «Назад к истокам» – ироничное название. По аналогии с коммуной «Назад к земле»? – Разумеется. – Сперва нас принимали за амишей. – И что вы там выращиваете? Помидоры и картошку? – Апельсины. Бет нравятся апельсины. – А как… братья и сёстры? – Осваивают ведение хозяйства, обучаются самоконтролю и общению, старшие и более адаптированные помогают младшим. А руководит этим процессом Бет. Они остановились около небольшой рощицы. – Роды уже скоро? – спросил Джозеф. – Со дня на день. Но Бет спокойна как слон. Ничего не боится и абсолютно не переживает. Кажется, ребенок пообещал ей, что всё пройдет благополучно. – Прямо-таки пообещал? – Представь себе. – Ну, а ты? Ты там на положении многодетного отца или… триггера для испытания их силы воли? – Они вполне могут питаться человеческой едой, особенно если не используют... свои особенные способности. Но самоконтроль, конечно, будет не лишним. Джозеф выжидающе уставился на друга. - За мной присматривает Бет, – успокоил его Мик. – Слава Богу! – Да, большое облегчение. К ним подошёл мужчина с подносом, на котором стояла пара бокалов с алой жидкостью, в которой плавали кубики льда. Джозеф сделал глоток и задумчиво посмаковал кровь на языке. – Так что ты хотел мне дать… – начал Мик. – Да. Хотел. Собственно, это скорее для Бет. Ну, или для её… вашего малыша. – Не рановато ли для подарков? – удивленно произнёс Мик. – Но трогательно, спасибо… – Это, – Джозеф полез в карман пиджака, – не совсем подарок. Скорее, мера защиты. Вот, передай это ей. Она уже знает, что с ним делать, – он протянул Мику небольшой пузырёк из темного стекла. Мик взял его и вопросительно взглянул на Джозефа. – На всякий случай. Как ты помнишь, это уже спасло вам обоим… всем вам – жизнь. – Что ж. Пожалуй, ты прав. Спасибо. – Мик сунул пузырек в карман брюк. Несколько минут они молча пили из своих бокалов, любуясь живописным видом с холма, на котором когда-то всемирная знаменитость построила себе скромный по размерам, но уютный особняк. Потом Джозеф, впавший в меланхоличное настроение, произнес: – Как думаешь, мы как сообщество доживаем последние дни? Мик пожал плечами. – Люди выжили, даже несмотря на явное превосходство вампиров. Достичь мира может быть не так уж сложно. Если относиться друг к другу… с уважением. – Тогда вампиры обречены. Мик засмеялся. Потом сделал последний глоток из своего бокала и облизнул губы – кровь была свежей, явно не из морозилки. – Знаешь, что меня удивляет во всей этой истории? – спросил он. – То, какую роль сыграл в ней ты. – Вот как? – Джозеф изобразил вежливое недоумение. – Ты же больше всего на свете боялся разоблачения. А ещё… истребления. С людьми ты научился уживаться, но дампиры… И ведь ты сам помогаешь им. Думаешь, дампиры лучше? Ну, всех остальных? Лучше вампиров и людей? – Даже если нет… нам придется принять это всё. Знаешь, как говорят – держи врага ближе, чем друга. Возможно, это верная тактика. Если всё снова пойдёт не так, я хотя бы буду первым, кто заметит и… не знаю, забьет тревогу. А ещё… некоторым вампирам следует поумерить свой гонор. – Оу, неужели? – Было особенно удивительно слышать это от Джозефа. – Древние – заноза в нашей заднице. Я имею в виду нас, адаптированных к современному миру вампиров. Они тормозят наше развитие, на каждое действие нужно спрашивать у них разрешение… Какая унылость! Возомнили себя хозяевами всего и всех и не задумываясь пожертвуют любым из нас ради собственного благополучия. – Это точно, – Мик помрачнел, невольно подумав об увиденном во дворце. – Для них никто и ничто не имеет значения. Они даже не понимают… – Мик потряс головой, отгоняя неприятные воспоминания. – Я теперь не спущу с них глаз, – пообещал Джозеф. – Дампиры – лишь верхушка айсберга. Мне не терпится разузнать, что затевают другие кланы. – Будь осторожен. – Как всегда. Кстати, мне бы пригодилась помощь твоих ребят... Мик, допив содержимое бокала, собирался поставить его на столик, как вдруг содрогнулся всем телом. – Что такое? – Джозеф озадаченно посмотрел на него. – Ты сейчас так схватился за свой живот, будто… – Начинается, – прошептал Мик. – Что? – Схватки начались! – он передал бокал Джозефу. – Мне пора! Если повезет, успею к началу родов. – Погоди, а как ты узнал? Мик уже бежал через сад, к парковочной площадке. Он запрыгнул в минивэн, ругая себя за то, что сегодня не воспользовался своим старым мерседесом. Но время ещё есть – схватки могут длиться несколько часов. Община поселилась не столь уж далеко от любимого ими Лос-Анджелеса, поэтому Мик рассчитывал успеть. Несмотря на обещание благополучного разрешения от бремени, Мик волновался за Бет. Дампиры сильны, когда дело касается защиты или нападения, но помочь смертной в родах они не смогут. Мик думал, что не будет паниковать, однако, до фермы оставалось ещё девяносто миль, а схватки становились всё интенсивнее. Благодаря своей связи с ребёнком, он чувствовал и Бет. Каким образом – он не понимал, но уже успел привыкнуть к телепатическим узам. Их даже будет не хватать, если после родов всё закончится. «Я стану отцом», – эта мысль в его исполнении звучала фантастически. Однажды они с Бет уже обсуждали тему семьи и детей. Бет сказала, что семья это не всегда общие гены. Вероятно, поэтому она так легко распространила свои материнские чувства на общину дампиров. Но для неё, как для смертной, идея родить никогда не теряла актуальности, тогда как для Мика такой возможности не предусматривалось… И всё же это произошло. Дитя вот-вот появится на свет. «К добру или к худу, но от нас во многом зависит то, каким увидит этот мир наш ребёнок. Полюбит он его или возненавидит. И если мы хотим, чтобы он не стал чумой для всего мира, нам лучше постараться быть для него хорошими родителями». Мик мысленно представил, как берёт Бет за руку и легонько сжимает её ладонь в своей. Он хотел передать Бет всю свою поддержку. Едва на чернеющем небе засияла белоснежная луна, как Мик ощутил всем телом – началось. Конечно, когда ещё мог бы родиться дампир, как не в тёмное время суток? Ночью его сверхъестественная природа становилась только сильнее. Мик уже видел огни фермы – зажегшиеся с наступлением темноты фонарики на крыше дома. Бет попросила развесить их там для создания праздничной атмосферы. – Рождество всё-таки скоро, – пояснила она. – Они будут встречать своё первое Рождество дома, в семье. Разве это не чудо? Когда Мик подъезжал к воротам, ему навстречу выбежал Лохматый – так теперь звали дампира, который помог им организовать побег из стеклянного дворца. Обычное имя к нему не прилепилось. Он до сих пор выглядел как большой беспризорный ребёнок, с густой копной взъерошенных волос. Все так его и звали – Лохматый. Хотя Лохматый научился говорить, пусть и не слишком изящно, в моменты волнения он словно терял эту способность. У него получались лишь жалобные стоны и рычание, как у медведя. Вот и сейчас он издавал возбужденные звуки, помогая себе жестами. Мик выбрался из машины и тотчас оказался в его тисках. – Спокойно, Лохматый, я уже тут. Я знаю, знаю. Поэтому торопился. Но главное, что успел, правда же? – Аын.. разхгавривает… вот здещь, – дампир показал пальцем себе на висок. – Мноаго… громкхо… Мик понял: «Он разговаривает, много и громко». – И что же он говорит? – Аы-ы, – Лохматый вцепился в свои лохмы и замотал головой. – Громкхо! Громкхо! Он уже подходил к дому, когда и в его голове раздался голос, так ясно и четко, будто говоривший с ним стоял у него над ухом. «Я иду, отец. Я уже иду». – Я слышу, малыш, слышу,– пробормотал Мик, которого этот звуковой набат едва не сбил с ног. Дело было даже не в громкости телепатического вещания, а в силе. От неё вибрировали сами кости. «Не удивлюсь, если сегодня по всей округе произойдет ряд небольших землетрясений», – подумал Мик. Однако забежав в дом, пройдя мимо столпившихся в общей гостиной дампиров, он остановился перед дверью спальни и сделал несколько глубоких вздохов. Мик на мгновенье прижался лбом к двери, собираясь с духом. «Оказывается, судьба не отняла у меня самое главное. Кажется, впервые за… все эти годы я чувствую, что всё было не зря. Стоило ждать восемьдесят лет, чтобы встретить Бет, а потом...» Мик не успел закончить свою мысль. В следующий миг все огни в доме вспыхнули и погасли. Послышалось тихое гудение. Где-то лопнула лампа. Из-за двери донесся легкий вздох. И тогда в полной тишине и темноте раздался громкий плач младенца.