Vitesse Amour

Ночь была густой, как чернила, только неоновая вывеска старого склада на окраине Сеула мигала тусклым светом, отбрасывая разноцветные блики на асфальт. Заброшенная трасса, окруженная ржавыми заборами и зарослями сухой травы, гудела от рева моторов и криков толпы. Это было место, где правила не существовали, а адреналин был единственной валютой. Хёнджин сидел на своем черном Kawasaki Ninja H2R, его "чудовище", как он его называл, блестел под светом фонарей, как хищник, готовый к прыжку. Его длинные волосы были заправлены под шлем, кожаная куртка обтягивала плечи, а в глазах горел тот самый огонь, который появлялся только перед гонкой. Это был его мир — скорость, риск, победа. Рядом, на ярко-синей Yamaha R1, сидел его соперник — парень по кличке Шторм, высокий, с короткими выкрашенными в красный цвет волосами и татуировкой в виде молнии на шее. Шторм был новичком в этой тусовке, но его репутация уже гремела: он выиграл несколько заездов на других трассах и хвастался, что размажет Хёнджина, как щенка. Хёнджин только ухмылялся, когда слышал его треп. Этот парень мог быть быстрым, но он не знал, с кем связался. Хёнджин не просто гонял — он жил этим. Каждое движение, каждый поворот был у него в крови. Толпа вокруг гудела, как рой пчел. Люди ставили деньги, кричали, размахивали бутылками пива. Минхо стоял в первых рядах, скрестив руки на груди, его саркастичная ухмылка была шире обычного. Он поставил на Хёнджина полмиллиона вон, и его уверенность в друге была непоколебима. Девушка в кожаных штанах и кроп-топе подняла флажок, сигнализируя начало заезда. Хёнджин глубоко вдохнул, чувствуя, как сердце бьется в ритме с ревом мотора. Его пальцы сжали руль, а глаза сузились, фиксируясь на трассе впереди — узкой, извилистой, с несколькими крутыми поворотами, которые могли отправить в кювет любого, кто не знает, что делает. — Похер, кто ты, Шторм, — пробормотал Хёнджин под шлемом, его голос был едва слышен за ревом двигателя. — Сегодня ты приедешь вторым. Флажок опустился, и мотоциклы рванули с места, как выпущенные из клетки звери. Хёнджин наклонился вперед, сливаясь с машиной, его Kawasaki ревел, заглушая все вокруг. Шторм вырвался чуть вперед на старте, его Yamaha сверкала синим в свете фонарей, но Хёнджин не паниковал. Он знал эту трассу как свои пять пальцев: каждый бугор, каждый поворот, каждую трещину в асфальте. Первый поворот был резким, почти под 90 градусов, и Хёнджин вошел в него с хирургической точностью, наклоняя мотоцикл так низко, что его колено почти касалось земли. Толпа взревела, когда он обошел Шторма на внешней стороне, выжав газ до предела. Шторм не сдавался. Он гнал за Хёнджином, его мотоцикл рычал, как раненый зверь. На прямом участке он попытался обогнать, но Хёнджин был готов. Он резко сместился, блокируя траекторию, и услышал, как Шторм выругался сквозь шум. Второй поворот был опаснее — узкий, с гравием по краям, который мог отправить в занос. Хёнджин почувствовал, как заднее колесо слегка занесло, но он выровнял мотоцикл одним движением, его тело действовало на инстинктах. Шторм отстал на долю секунды, и этого было достаточно. Хёнджин вырвался вперед, его Kawasaki мчался, как ракета, а толпа сходила с ума, крича его имя. Последний круг был чистым адреналином. Шторм сделал последнюю попытку обогнать на финальном повороте, но Хёнджин был быстрее. Он вошел в поворот на грани, чувствуя, как мотоцикл дрожит под ним, но не сбавляя скорости. Финишная черта мелькнула впереди, и он пересек ее первым, с отрывом в пару метров. Толпа взорвалась криками, кто-то запустил в воздух фейерверк, и Хёнджин резко затормозил, поднимая облако пыли. Он сорвал шлем, встряхнул волосами и ухмыльнулся, чувствуя, как кровь кипит в венах. Победа. Как всегда. Шторм подъехал следом, его лицо было красным от злости. Он снял шлем и бросил на Хёнджина взгляд, полный яда. — Повезло тебе, — сплюнул он, но Хёнджин только пожал плечами. — Удача тут ни при чем, — сказал он, его голос был пропитан наглой уверенностью. — Учись, новичок. Минхо пробрался через толпу, хлопнув Хёнджина по плечу так сильно, что тот чуть не пошатнулся. — Ну ты и зверь, — Минхо ухмыльнулся, протягивая ему бутылку пива. — Полмиллиона мои, король. Было круто, ты его размазал. Хёнджин сделал глоток, чувствуя, как холодная горечь пива смывает пыль с горла. Он был на вершине мира, но где-то в глубине души все еще ощущал эту чертову пустоту. Победа была сладкой, но ненадолго. --- Ночь после гонки превратилась в хаотичный карнавал, где правила исчезали, а чувства заглушались ревом музыки и алкоголем. Заброшенная трасса, еще недавно дрожавшая от визга шин и рева моторов, теперь была сценой для импровизированной вечеринки. Старый склад, чья неоновая вывеска мигала тусклым светом, стал эпицентром веселья. Кто-то притащил огромные колонки, во всю гремела музыка, басы которой  отдавались в груди, как сердцебиение. Фейерверки то и дело вспыхивали в небе, окрашивая ночь в красные, зеленые и золотые всполохи, а воздух пропитался запахом пива, сигаретного дыма и сладковатого аромата фруктовых вейпов, которые курили девчонки в блестящих топах. Хёнджин был в центре этого хаоса, как всегда. Его черный Kawasaki стоял чуть в стороне, припаркованный у ржавого забора, словно трон короля, только что одержавшего победу. Его кожаная куртка была расстегнута, черная рубашка прилипала к телу, влажная от пота после гонки, а длинные волосы, освобожденные из хвоста, падали на плечи, слегка растрепанные. Он стоял, окруженный толпой, с бутылкой пива в одной руке и сигаретой в другой, его темные глаза блестели от адреналина, а ухмылка на лице была той самой, что заставляла людей либо влюбляться в него, либо хотеть его ударить. Победа над Штормом все еще гудела в его венах, как вторая доза эспрессо, и он наслаждался каждым моментом. Толпа вокруг бурлила. Парни из байкерской тусовки хлопали его по плечу, выкрикивая поздравления, их голоса тонули в музыке. Девчонки в коротких юбках и кроп-топах бросали на него кокетливые взгляды, поправляя волосы и улыбаясь чуть шире, чем нужно. Один парень, с пирсингом в губе и ярко-зеленой челкой, подскочил к Хёнджину с бутылкой текилы, предлагая выпить за победу. Хёнджин ухмыльнулся, сделал глоток прямо из горла, чувствуя, как жгучая жидкость обжигает горло, и вернул бутылку, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Король, мать твою! — крикнул кто-то из толпы, и Хёнджин только пожал плечами, его ухмылка стала еще шире. Он знал, что он лучший. И ему нравилось, когда это знали все. Минхо пробрался через толпу, держа в руках две банки пива. Его черная футболка была слегка помята, а волосы растрепаны, как будто он уже успел подраться с кем-то или просто слишком активно танцевал. Он толкнул Хёнджина локтем, чуть не пролив пиво, и ухмыльнулся. — Ну что, чемпион, уже выбрал, с кем будешь праздновать? — Минхо кивнул на девчонку с фиолетовыми волосами, которая танцевала неподалеку, ее бедра двигались в ритме битов, а глаза то и дело скользили в сторону Хёнджина. — Или ты опять собираешься разбить все сердца и уехать в закат? — Пока не решил, — Хёнджин сделал глоток пива, его взгляд лениво скользнул по толпе. — Посмотрим, кто первый решит рискнуть. Минхо закатил глаза, но его ухмылка осталась на месте. Он знал Хёнджина слишком хорошо — тот никогда не привязывался, никогда не оставался надолго. Это была его игра: брать, что дают, и уходить, не оглядываясь. Но сегодня в глазах Хёнджина мелькало что-то странное, почти незаметное. Минхо не стал комментировать, просто хлопнул друга по плечу и растворился в толпе, крикнув напоследок: — Не напейся до смерти, король! Вечеринка набирала обороты. Кто-то разлил пиво на асфальт, и теперь оно пенилось под ногами танцующих. Девчонки визжали, когда парень с татуировками на руках подхватил одну из них и закружил в воздухе. В углу трассы группа байкеров спорила о чем-то, размахивая руками, а рядом несколько человек курили, пуская кольца дыма в ночное небо. Фейерверки продолжали взрываться, их искры отражались в глазах толпы, создавая иллюзию, что ночь никогда не закончится. Хёнджин стоял чуть в стороне, прислонившись к бетонной стене склада, и наблюдал за этим хаосом. Его сердце все еще билось в ритме гонки, но внутри, как всегда, начинала разрастаться пустота. Победа, крики толпы, взгляды, полные восхищения — все это было круто, но ненадолго. Он затянулся сигаретой, выпуская дым в сторону, и вдруг заметил ее — девушку с длинными черными волосами, которая пробиралась к нему через толпу. Ее короткий топ открывал вид на красивую грудь, а кожаные шорты обтягивали бедра так, что Хёнджин невольно задержал на них взгляд. Она была в его вкусе: яркая, уверенная, с намеком на опасность в глазах. — Поздравляю, чемпион, — сказала она, остановившись в шаге от него. Ее голос был низким, с легкой хрипотцой, а губы, блестящие от алого блеска, изогнулись в улыбке. Она придвинулась ближе, ее рука легла на его грудь, пальцы скользнули по ткани рубашки. — Ты сегодня был просто огонь. Хёнджин ухмыльнулся, его рука автоматически легла на ее талию, пальцы слегка сжали кожу. Он наклонился к ней, его дыхание коснулось ее уха, перебивая шум музыки. — А ты выглядишь, как будто хочешь это проверить, — сказал он, его голос был хриплым, с той самой дерзостью, которая всегда срабатывала. Он чувствовал, как ее тело откликнулось, прижимаясь ближе, и это было знакомо — как сценарий, который он разыгрывал сотни раз. Она рассмеялась, ее пальцы запутались в его волосах, и через секунду их губы встретились. Поцелуй был жарким, почти яростным, с привкусом текилы, которую она пила, и легкой горечи сигарет, которые курил он. Хёнджин притянул ее ближе, его рука скользнула ниже, сжимая ее бедро, а она ответила, углубляя поцелуй, ее ногти слегка царапнули его шею. Толпа вокруг будто исчезла, музыка стала фоном, а мир сузился до этого момента — кожи, дыхания, жара. Ее губы были мягкими, но настойчивыми, и Хёнджин позволил себе утонуть в этом, заглушая ту самую пустоту, которая всегда возвращалась после победы. Но даже в этом угаре, среди шума и огней, где-то в глубине его сознания мелькнул образ мелкого блондина. Маковка. Его сморщенный нос, яростные карие глаза, гордая осанка, когда он швырнул деньги на стойку в кофейне. Хёнджин стиснул зубы, сильнее прижимая девушку к себе, как будто это могло вытеснить ненужные мысли. Он был королем, черт возьми. Короли не думают о флористах с их цветочками и романтическими бреднями. Он углубил поцелуй, позволяя музыке и жару взять верх, но где-то внутри знал, что этот Маковка не так просто исчезнет из его головы. Вечеринка продолжалась, ночь становилась все громче, а Хёнджин, как всегда, был в центре всего — король, которого все хотели, но никто не мог удержать. Сеул, район Каннам, квартира Хёнджина, утро. Солнце пробивалось сквозь тяжелые черные шторы, отбрасывая тонкие полосы света на деревянный пол лофта Хёнджина. Квартира была в привычном беспорядке: на стеклянном столике валялись пустые бутылки пива, пачка сигарет и зажигалка, а кожаная куртка, небрежно брошенная на диван, все еще пахла дымом и текилой с прошлой ночи. Постель была смята, простыни сбились в ком, а воздух в комнате был тяжелым, пропитанным остатками вечеринки — запахом алкоголя, сигарет и какого-то сладковатого парфюма, который Хёнджин даже не пытался вспомнить, чей он был. Хёнджин проснулся с гудящей головой, словно кто-то бил молотком по вискам. Он лежал на спине, глядя в потолок, его длинные темные волосы разметались по подушке, а глаза, слегка припухшие, щурились от света. Тело болело — не от гонки, а от того, что ночь была слишком долгой, слишком громкой, слишком… привычной. Он потянулся, чувствуя, как мышцы протестуют, и тихо выругался, когда попытался встать. Голова закружилась, и он рухнул обратно на кровать, прикрыв глаза рукой. Вчерашняя вечеринка после гонки была как всегда — фейерверки, музыка, толпа, кричащая его имя, и та девушка с татуировкой в виде звезды, чьи губы оставили на его шее легкий след помады. Он не помнил, как она ушла, но кровать была пуста, и это его устраивало. Меньше проблем. Хёнджин наконец заставил себя встать, босые ноги коснулись холодного пола, и он поморщился, чувствуя, как похмелье стучит в голове. Он натянул штаны, валявшиеся на полу, и прошел на кухню, где включил кофемашину. Ее гудение было единственным звуком в квартире, если не считать далекого шума Каннама за окнами. Он достал сигарету, чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся, выпуская дым в сторону панорамного окна. Город сверкал небоскребами, но Хёнджин смотрел на него без интереса. Утро после таких ночей всегда было одинаковым: пустота, легкая тошнота и ощущение, что он снова пробежал марафон, но не приблизился ни к чему важному. Дверной звонок разорвал тишину, и Хёнджин выругался под нос. Он не ждал гостей, а его тусовочные друзья редко вставали раньше полудня. Он открыл дверь, даже не удосужившись натянуть футболку, и увидел Минхо, который стоял на пороге с двумя стаканчиками кофе и своей фирменной саркастичной ухмылкой. На нем была черная толстовка и рваные джинсы, а волосы, как всегда, были слегка растрепаны, будто он только что вылез из постели. — Выглядишь, как дерьмо, — сказал Минхо, протягивая ему кофе. — Серьезно, Хёнджин, когда ты прекратишь эту хрень? Хёнджин хмыкнул, принимая стаканчик и делая глоток. Эспрессо был горьким, но бодрящим, и он почувствовал, как похмелье слегка отступает. — Какую хрень? — спросил он, прислонившись к косяку. Его голос был хриплым, с легкой насмешкой. — Победу вчера? Или то, что я снова доказал, что я лучший? Минхо закатил глаза, проходя в квартиру без приглашения. Он плюхнулся на диван, закинув ноги на стеклянный столик, и окинул взглядом беспорядок. — Я про твою жизнь, король, — сказал он, его голос был серьезнее, чем обычно. — Каждый день новая девчонка, новый парень, море бухла, вечеринки до утра. Ты не устал? Это же не жизнь, а какой-то чертов марафон по самоуничтожению. Хёнджин замер, его пальцы сжали стаканчик чуть сильнее. Он ненавидел, когда Минхо начинал эти разговоры. Минхо был единственным, кто мог говорить ему правду в лицо и не получить за это по морде. Но это не значило, что Хёнджину нравилось это слушать. — Не начинай, — сказал он, отводя взгляд и затягиваясь сигаретой. — Я живу так, как хочу. Гонки, тусовки, секс — это мое. Я получаю от этого кайф. А тебе, может, стоит расслабиться и попробовать самому, а не читать мне лекции. Минхо фыркнул, но в его глазах мелькнула тень беспокойства. Он знал Хёнджина с их подростковых лет, когда они вместе угоняли велики и мечтали о мотоциклах. Он видел, как Хёнджин превратился из бунтаря с разбитыми коленками в короля дорог, но он также видел, как тот прячет свою пустоту за ухмылками и адреналином. — Кайф, говоришь? — Минхо прищурился, отпивая кофе. — А что потом, Хёнджин? Когда тебе надоест трахать все, что движется, и пить до потери пульса? Что тогда? Хёнджин пожал плечами, его ухмылка была холодной, почти вызывающей. Он прошел к окну, глядя на город, и выпустил дым в сторону стекла. — Потом? — переспросил он, его голос был пропитан цинизмом. — Потом я найду новую гонку. Новую тусовку. Новое что-то. Мне похер, Минхо. Я не из тех, кто мечтает о домике с заборчиком и любви до гроба. Это не мое. Минхо покачал головой, но не стал спорить. Он знал, что Хёнджин упрям, как черт, и переубедить его было так же реально, как остановить его мотоцикл на полном ходу. Он допил кофе, встал и хлопнул друга по плечу. — Ладно, живи, как знаешь, — сказал он, направляясь к двери. — Но если когда-нибудь решишь остановиться, я буду первым, кто скажет "я же говорил". Увидимся на следующей гонке, король. Дверь хлопнула, и Хёнджин остался один. Он затушил сигарету в пепельнице и сделал еще глоток кофе, чувствуя, как горечь смешивается с похмельем. Минхо был прав, но Хёнджин не собирался это признавать. Он жил ради скорости, ради момента, когда мир сливался в размытую полосу, а все проблемы исчезали. И если для этого нужно было пить, трахаться и не думать о завтра, то он был готов платить эту цену. --- Минхо вышел из дома Хёнджина и направился к своей машине, припаркованной на улице Каннама. Он достал телефон и открыл чат с парнем, которого ему порекомендовали как музыканта для его нового танцевального проекта. Минхо был не только другом Хёнджина, но и талантливым танцором, который работал над постановками для местных клубов и небольших фестивалей. Ему нужен был трек — что-то свежее, с мощным звуком. Парень, с которым он договаривался, был каким-то Ханом Джисоном, молодым продюсером, чьи демо уже гремели в кругах. Минхо написал ему сообщение, и тот ответил почти сразу, предложив встретиться в цветочном магазине в Хондэ, где он работал днем. Минхо хмыкнул — цветочный магазин? Странное место для музыканта. Но он согласился, решив, что это будет хотя бы интересно. К полудню Минхо припарковался у "Флориденса", маленького магазина с витриной, украшенной гирляндами плюща и горшками с яркими цветами. Колокольчик над дверью звякнул, когда он вошел, и его тут же окутал сладковатый аромат роз, лилий и маков. Магазин был уютным, почти слишком: деревянный прилавок завален лентами и бумагой, полки заставлены горшками, а радиоприемник в углу тихо напевал классическую мелодию. За прилавком стоял парень — невысокий, с каштановыми волосами, слегка растрепанными, и яркой улыбкой, которая делала его похожим на какого-то персонажа из аниме. На нем была oversize-футболка и джинсы, а на шее болтались наушники. — Привет, ты Ли Минхо? — парень протянул руку, его голос был энергичным, но с ноткой формальной вежливости. — Я Хан Джисон. Рад познакомиться. Минхо пожал его руку, прищурившись. Он ожидал кого-то постарше, может, с татуировками и сигаретой в зубах, но этот Джисон выглядел как студент, который только что выскочил с пары. И все же в его глазах было что-то — искра, которая говорила, что этот парень знает, что делает. — Ты и есть тот гений, который пишет треки, от которых все в восторге? — спросил Минхо, садясь на стул у прилавка. — Честно, не ожидал, что ты такой… молодой. Джисон рассмеялся, его смех был заразительным, и он поправил наушники, которые чуть не соскользнули с шеи. — Молодой, но крутой, — сказал он, подмигнув. — Я уже пару лет пишу треки. В основном для молодых  артистов, но иногда беру заказы на танцевальные проекты. Расскажи, что тебе нужно. Минхо кивнул, доставая телефон, чтобы показать несколько видео своих прошлых постановок. Они быстро нашли общий язык, обсуждая биты, темп и настроение трека. Джисон оказался не просто талантливым, но и чертовски харизматичным — он говорил быстро, жестикулировал, как будто дирижировал невидимым оркестром, и его энтузиазм был заразительным. Минхо поймал себя на мысли, что этот парень — находка. Он был молод, но его идеи были свежими, с каким-то необъяснимым вайбом, который идеально подходил для танца. — Слушай, я впечатлен, — сказал Минхо, откидываясь на стуле. — Ты реально крут. Как ты вообще оказался в цветочном магазине? Это не совсем тусовка для музыкальных гениев. Джисон хмыкнул, теребя край футболки.  — Это магазин моего друга, Феликса, — сказал он, кивнув в сторону полок с цветами. — Я подрабатываю здесь, когда не в студии. Плюс, тут крутая атмосфера. Цветы, музыка, кофе из соседнего кафе — что еще надо? Минхо кивнул, его взгляд скользнул по магазину. Он заметил вазу с маками, ярко-красными, и невольно вспомнил рассказ Хёнджина о мелком блондине, который орал на него из-за разбитого горшка. Маковка. Минхо усмехнулся про себя, но не успел ничего сказать, потому что дверь звякнула, и в магазин вошел Феликс. Феликс выглядел так, будто сошел с картинки: светлые волосы, слегка растрепанные, блестели под солнечным светом, веснушки на щеках выделялись на фоне слегка загорелой кожи, а голубой свитер, как всегда, сползал с одного плеча. В руках он держал картонный поднос с двумя стаканчиками кофе, и его улыбка, когда он увидел Джисона, была такой теплой, что Минхо невольно почувствовал себя лишним. — Привет, Джисон, — сказал Феликс, ставя поднос на прилавок. — Я принес твой любимый ванильный латте. И… — Он заметил Минхо, и его улыбка стала чуть более сдержанной, но все еще дружелюбной. — О, привет. Ты клиент? Минхо прищурился, узнавая в Феликсе того самого парня из кофейни. Маковка. Тот, кто швырнул деньги на стойку и поставил Хёнджина на место. Его губы изогнулись в легкой ухмылке. — Феликс, да? — сказал Минхо, вставая и протягивая руку. — Я Минхо. Друг Хёнджина. Помнишь того байкера, который разбил твой горшок? Феликс замер, его карие глаза сузились, а нос слегка сморщился — тот самый жест, о котором говорил Хёнджин. Джисон, стоявший рядом, подавился кофе и расхохотался, чуть не пролив напиток на прилавок. — О, так ты друг того парня, которого Ликс назвал самодовольным придурком? — Джисон вытер рот, его глаза блестели от веселья. — Чувак, это легендарно. Рассказывай, как там твой друг? Феликс бросил на Джисона взгляд, полный притворного возмущения, но его щеки слегка покраснели. Он скрестил руки на груди и повернулся к Минхо, его голос был спокойным, но с легким сарказмом. — Твой друг — ходячая проблема, — сказал Феликс, поправляя вазу с ромашками на прилавке. — Разбивает горшки, называет меня Маковкой, пытается оплатить мой кофе, как будто я нищий. Если он снова появится, я, наверное, выгоню его метлой. Минхо рассмеялся, его глаза блеснули. Он уже понял, почему Хёнджин не может выкинуть этого парня из головы. Феликс был не просто милым — в нем была искра, стержень, который делал его интересным. Он не поддавался на провокации, но при этом оставался таким… живым. Минхо невольно подумал, что Хёнджину стоило бы поучиться у этого флориста. — Хёнджин — тот еще мудак, — сказал Минхо, ухмыляясь. — Но он не так плох, как кажется. Просто… любит играть. А ты, похоже, не из тех, кто играет по его правилам. Феликс фыркнул, но его губы дрогнули в легкой улыбке.  — Я вообще не играю, — сказал он, его голос был мягким, но твердым. — Мне не нужны его подколки или его деньги. Пусть держится подальше от моего магазина. Джисон, слушавший их разговор, хихикнул, ткнув Феликса локтем. — Ой, Ликс, не притворяйся, — сказал он, подмигнув. — Ты же согласился, что он симпатичный . Может, тебе стоит дать ему шанс? Феликс закатил глаза, швырнув в Джисона смятой салфеткой.  — Джисон, заткнись, — сказал он, но его щеки снова покраснели, и он быстро отвернулся, делая вид, что поправляет цветы. — Он не мой типаж. И вообще, я занят. У нас заказ на свадьбу на следующей неделе, так что давай работай, а не трепи языком. Минхо наблюдал за их перепалкой, его ухмылка становилась все шире. Он уже понял, что Феликс — не просто очередной прохожий для Хёнджина. Этот парень был вызовом, и Хёнджин, сам того не осознавая, уже попался. Минхо повернулся к Джисону, возвращаясь к обсуждению трека. — Ладно, Хан, — сказал он, доставая телефон. — Давай договоримся о сроках. Мне нужен трек через две недели. Сможешь? Джисон кивнул, его глаза загорелись энтузиазмом.  — Без проблем, — сказал он, записывая что-то в заметках. — Я пришлю тебе демо через пару дней. Если что, заходи сюда, я почти всегда на месте. Минхо кивнул, бросив последний взгляд на Феликса, который уже отошел к полкам, перебирая веточки эвкалипта. Он был уверен, что эта история с Хёнджином и Феликсом только начинается. И, черт возьми, он хотел увидеть, чем она закончится.