Vitesse Amour

Солнце лениво пробивалось сквозь стеклянную витрину "Флориденса", заливая магазин теплым золотистым светом. В воздухе витал сладковатый аромат цветов — роз, лилий, тюльпанов, которые Феликс аккуратно расставил на полках после утреннего инцидента с тем байкером. Магазин был тихим, только старый радиоприемник в углу мягко напевал мелодию Шопена, а колокольчик над дверью молчал — клиентов в этот час почти не было. Феликс сидел за деревянным прилавком, подперев подбородок рукой, и задумчиво перебирал ленты для букетов, погрузившись в свои мысли. Его светлые волосы, слегка растрепанные, отливали медовым оттенком, а веснушки на щеках казались ярче в солнечном свете. Хан Джисон, как всегда, вносил в этот уютный мир хаос. Он развалился на стуле, закинув ноги на прилавок, несмотря на неодобрительный взгляд Феликса. В руках у Джисона был телефон, на экране которого мелькали кадры дорамы, которую они решили посмотреть, пока магазин пустовал. Наушники были поделены: один в ухе у Джисона, другой — у Феликса, и провод тянулся через прилавок, заставляя их сидеть ближе, чем обычно. На экране героиня дорамы, вся в слезах, признавалась в любви главному герою под дождем, и Джисон не смог сдержать громкий стон. — Серьезно, Ликс? — Джисон закатил глаза, откусывая кусок шоколадного батончика, который он стащил из запасов Феликса. — Эта девчонка могла бы просто сказать ему "я тебя люблю" в кафе, а не устраивать цирк под ливнем. Кто так делает? Это же клише! Феликс улыбнулся, его глаза искрились теплом. Он поправил наушник и слегка пнул Джисона под столом, заставляя того убрать ноги с прилавка. — Это романтика, Джисон, — сказал он, его голос был мягким, но с легкой насмешкой. — Любовь должна быть драматичной. Дождь, слезы, признания — это то, что делает момент особенным. Ты просто не понимаешь. — Не понимаю? — Джисон фыркнул, театрально прижав руку к груди. — Я, между прочим, мастер романтики! Помнишь, как я написал песню для той девчонки из студии? А она потом сказала, что я слишком громкий. Громкий! Я был раздавлен. Феликс рассмеялся, его смех был легким, как звон колокольчика над дверью. Он отложил ленты и повернулся к Джисону, подтянув колени к груди. — Ты написал ей рэп про то, какие у нее "красивые ноги", а потом орал его под ее окнами в два часа ночи. Конечно, она тебя прогнала. — Это была страсть! — Джисон поднял палец, притворяясь обиженным. — Ладно, твоя очередь. Что бы ты сделал, если бы был в этой дораме? Побежал бы за своим "принцем" под дождем? Феликс задумался, его взгляд скользнул к вазе с маками на полке. Он всегда верил в любовь — ту самую, о которой пишут в книгах и снимают в дорамах. Ту, что заставляет сердце замирать, а мир вокруг казаться ярче. Он никогда не был в отношениях, но не потому, что не хотел, а потому, что ждал кого-то особенного. Кого-то, кто увидит в нем не просто милого парня из цветочного магазина, а что-то большее. — Я бы… — Феликс замялся, теребя край свитера. — Я бы не признавался  под дождем. Это слишком мокро. Но я бы, наверное, подарил ему цветы. Что-нибудь с красивым значением. Это было бы… искренне. Джисон смотрел на него с прищуром, его губы дрогнули в улыбке. — Ты безнадежный романтик, Ликс, — сказал он, но в его голосе не было насмешки, только тепло. — Но знаешь, это круто. Не меняйся. А то кто еще будет спасать мир своими цветочками? Феликс улыбнулся, но его мысли на секунду ушли куда-то далеко. Он не думал о том байкере, нет. Тот наглый парень с его мотоциклом и дурацкой ухмылкой не заслуживал места в его голове. Феликс сосредоточился на дораме, где герои наконец поцеловались под зонтом, и его сердце слегка сжалось. Он хотел такой момент — не обязательно с дождем, но с кем-то, кто поймет его. Кто увидит красоту в простых вещах, как он сам. — О, смотри, они целуются! — Джисон ткнул его локтем, вырывая из мыслей. — Ставлю сотню вон, что он через пять минут скажет что-то тупое и все испортит. — Не испортит, — Феликс покачал головой, его глаза блестели. — Он скажет что-то милое. Смотри, он уже берет ее за руку. — Спорим? — Джисон ухмыльнулся, протягивая руку для удара. Феликс закатил глаза, но хлопнул по ладони друга, соглашаясь на пари. Они продолжали смотреть дораму, подшучивая друг над другом и комментируя каждую сцену. Магазин был тихим, только шелест листьев от легкого сквозняка и мелодия из радиоприемника нарушали их болтовню. Феликс чувствовал себя на своем месте — здесь, среди цветов, с Джисоном, который всегда мог его рассмешить, и с мечтами, которые он бережно хранил в сердце. Он не думал о байкере, не вспоминал его темные глаза или наглую ухмылку. Он был слишком занят, живя в своем маленьком мире, где любовь была чем-то большим, чем мимолетные взгляды и разбитые горшки. Но где-то в глубине души, в уголке, который он пока не замечал, осталось легкое чувство — как будто что-то должно было случиться. Что-то, что перевернет его жизнь. Феликс отмахнулся от этой мысли, поправляя вазу с пионами. Его время придет. А пока у него были цветы, дорамы и Джисон, и этого было достаточно. Сеул, район Хондэ Кофейня "Bean & Beat" гудела утренней суетой: запах свежесваренного эспрессо смешивался с ароматом теплой выпечки, а за окнами Хондэ кипел жизнью — студенты с рюкзаками, уличные художники, туристы с камерами. Хёнджин сидел у окна, развалившись на стуле, его длинные ноги вытянуты под столом, а кожаная куртка небрежно висела на спинке. Его волосы были собраны в низкий хвост, но несколько прядей падали на лицо, придавая ему тот самый бунтарский вид, который заставлял официанток украдкой на него поглядывать. Напротив сидел Минхо, как всегда, с саркастичной ухмылкой, потягивая черный кофе и листая телефон. — Так, король дорог, — Минхо отложил телефон и прищурился. — Завтра заезд. Тот дебил на Yamaha опять трепется, что размажет тебя. Поставил на себя полмиллиона вон. Что думаешь? Хёнджин хмыкнул, крутя в руках пустую чашку из-под эспрессо. Его темные глаза лениво скользили по кофейне, но мысли были где-то далеко.  — Полмиллиона? — Он усмехнулся, откидываясь на спинку стула. — Пусть мечтает. Я разъебу его, как в прошлый раз. Мой Kawasaki его сожрет и не подавится. Минхо рассмеялся, его глаза блеснули озорством.   — Вот это я понимаю, настрой. Но смотри, не зазвездись. Если проиграешь, я с тебя эти полмиллиона лично стрясу. — Мечтай, — Хёнджин показал ему средний палец, но его губы дрогнули в ухмылке. Они продолжали болтать о гонке, обсуждая трассу, слабые места соперников и то, как Хёнджин собирается снова всех уделать. Но его взгляд вдруг зацепился за стеклянную дверь кофейни, которая распахнулась с легким звоном колокольчика. Вошел Феликс. Тот самый мелкий блондин с цветочного магазина, с его светлыми волосами, которые блестели под утренним солнцем, и россыпью веснушек на щеках. На нем был мягкий кремовый свитер, чуть великоватый, и джинсы, которые подчеркивали его худощавую фигуру. Он держал в руках маленькую сумку, из которой торчали какие-то бумаги — может, заказы для магазина. Хёнджин почувствовал, как его губы сами собой изогнулись в ухмылке. Маковка. Черт, да он выглядел еще милее, чем в тот раз, хотя это было последнее, что Хёнджин хотел признать. — Маковка, привет! — крикнул Хёнджин громче, чем нужно, нарочно растягивая слова, чтобы поддразнить. Его голос разнесся по кофейне, заставив пару посетителей обернуться. Он откинулся на стуле, скрестив руки на груди, и с наглой улыбкой ждал реакции. Феликс замер на полпути к стойке, его  глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию. Он повернулся к Хёнджину, и его лицо вспыхнуло от раздражения. Хёнджин заметил, как Феликс сморщил нос — маленький, почти детский жест, который сделал его похожим на рассерженного котенка. Черт, это было слишком мило для парня, который явно хотел его придушить. — Не называй меня так, придурок, — отрезал Феликс, его голос был низким, но дрожал от злости. Он шагнул ближе к столу Хёнджина, уперев руки в бока. — И вообще, что ты тут делаешь? Приехал на своем байке, чтобы еще что-нибудь разбить? Минхо подавился кофе, еле сдерживая смех, и бросил на Хёнджина взгляд, полный интереса. Хёнджин же, не теряя своей наглой ухмылки, наклонился вперед, опираясь локтями на стол. Его глаза скользнули по Феликсу — от растрепанных светлых волос до веснушек, которые, казалось, горели ярче, когда он злился. Этот парень был как ходячий вызов, и Хёнджину это нравилось больше, чем он готов был признать. — Расслабься, Маковка, — сказал Хёнджин, нарочно растягивая прозвище. — Я просто пью кофе, а ты уже шипишь. Хочешь, я оплачу твой заказ? Считай, извинение за тот раз с твоими цветочками. Феликс прищурился, его щеки слегка покраснели, но он явно не собирался поддаваться. Он подошел к стойке, сделал заказ — айс-латте с ванильным сиропом — и, когда официантка назвала сумму, Хёнджин быстро встал и протянул свою карту. — Я плачу, — сказал он, подмигнув Феликсу с такой наглостью, что это могло бы вывести из себя даже святого. — Не благодари. Феликс замер, его глаза расширились от возмущения. Он выхватил из кармана несколько купюр, бросил их на стойку и повернулся к Хёнджину, его взгляд был полон огня. — Я не держу зла, — сказал он, его голос был холодным, но твердым. — Но свой кофе я сам могу оплатить. Держи свои деньги при себе, байкер. Хёнджин приподнял бровь, ошеломленный. Обычно люди с радостью принимали его жесты — девчонки улыбались, парни благодарили, а этот мелкий флорист смотрел на него, как будто Хёнджин только что оскорбил его. Гордый, черт возьми. Хёнджин почувствовал, как внутри что-то екнуло — не то чтобы он это анализировал, но этот парень был не таким, как все. И это, блять, цепляло. Феликс схватил свой кофе, бросил на Хёнджина еще один испепеляющий взгляд и направился к выходу. Его походка была быстрой, но Хёнджин заметил, как он снова сморщил нос, уходя, и это вызвало у него невольную улыбку. Чертов котенок. Когда дверь за Феликсом закрылась, Минхо откинулся на стуле, его глаза блестели от смеха. — Ну, он хорошенький, — сказал Минхо, ухмыляясь. — Этот твой Маковка — просто огонь. Тебе точно надо с ним что-то делать, Хёнджин. Такой не будет бегать за тобой, как твои обычные фанаты. Хёнджин хмыкнул, допивая свой кофе. Он откинулся на стуле, скрестив руки на груди, и его губы изогнулись в ленивой, почти хищной ухмылке. — Хорошенький? — переспросил он, его голос был пропитан насмешкой. — Давай, Минхо, приударь за ним, раз он тебе так понравился. Только предупреждаю, он кусается. Минхо закатил глаза, бросив в Хёнджина салфеткой. — Иди ты, — сказал он, но его улыбка была хитрой. — Это твой тип, не мой. И не притворяйся, что это не так. Я же вижу, как ты на него пялишься. — Плевать, — Хёнджин пожал плечами, но его взгляд невольно скользнул к двери, за которой исчез Феликс. Он не собирался признавать, что этот мелкий блондин с его гордостью и яростным взглядом засел у него в голове. Но что-то подсказывало ему, что это не последняя их встреча. И, черт возьми, он уже ждал следующей.